Больше некому было ее отчитывать, поэтому Сериз переоделась в легкую полотняную тунику и облегающие штаны, а волосы собрала на затылке в простую косу, более уместную для служанки, нежели для храмовой госпожи. Но ей было все равно. Теперь она была верховной жрицей Шиеры и могла делать все, что ей заблагорассудится. В храм она возвращаться не собиралась – ни сейчас, ни когда-либо – и, чтобы это доказать, извлекла из шкафа все свои черно-белые платья и выбросила с балкона. Когда над перилами вспорхнуло последнее одеяние, она надела сандалии и вернулась в святилище, чтобы проверить, не проснулся ли Индиго.

Она попыталась отвернуться от пустого места в молельне, где лежало тело Нины, но, естественно, первым делом посмотрела туда. Наказанием за это было сильное волнение. Плиты на полу были отмыты до блеска, все следы пожара и смертей устранены. Святилище выглядело как обычно, не было только штор… но был огромный пес, храпящий посреди зала.

Она опустилась на колени рядом с Индиго. Положив ладонь на голову, она велела ему просыпаться медленно, не переутомляя тело и спокойно пробуждая разум. Когда волны ее энергии прошли сквозь него, веки пса затрепетали, а храп затих. Несколько раз Индиго открыл и вновь закрыл глаза, а потом резко моргнул, и взгляд его прояснился. Сначала он поглядел на пол и стены, будто пытаясь сообразить, где находится. Когда он сосредоточился на ее лице, его короткий хвост завилял и забарабанил по плитам – тук-тук-тук.

Она улыбнулась.

– Тебе лучше? – хвост застучал быстрее. – Хорошо. Давай-ка вставай, – она пробудила его тело целиком и предупредила: – Только не торопись. Не прыгай…

Он резко вскочил на свои огромные лапы и встряхнулся. Выгнул спину, потягиваясь, а затем восторженно заскакал, будто ожидая, что она бросит ему палочку. Она засмеялась и тут же зажала себе рот рукой. Казалось, смеяться еще рано – как будто это предательство. Но ребра ее продолжали сотрясаться, а с каждым смешком напряжение в груди ослаблялось настолько, что ей не хотелось дальше сдерживать смех. Она взъерошила шерсть на голове Индиго и хохотала до тех пор, пока не заболел живот. А затем и у Индиго в животе заурчало так, что, казалось, земля затряслась.

– Для выздоровления нужно много сил. Ясное дело, ты голоден. Идем, – сказала она, вставая. – Если поторопимся, может, еще успеем на остатки колбасок с завтрака.

Она переступила порог святилища, вышла в открытый переход. Там ее ожидал стражник. Он почесывал подбородок и поглядывал внутрь святилища, будто не зная, можно ли ему туда войти, раз уж жрецов больше нет.

– Моя госпожа, – поприветствовал он. – Или нужно говорить «ваша милость»?

Сериз покачала головой. Она отказывалась называться «вашей милостью» – слишком уж это напоминало о Матери-настоятельнице или отце Падроне.

– «Моя госпожа» будет в самый раз.

– Хорошо, моя госпожа, – сказал стражник. – Мы задержали у ворот какого-то юношу. Он утверждает, что пришел к вам.

– Юношу? – переспросила она.

– Да, судя по виду – местный парнишка. Высокий, здоровенный, как бык, неразговорчивый. Говорит, что вы его сюда вызвали.

Она резко вдохнула. Неро.

– Верно, вызвала. Где он сейчас?

– У главных ворот, моя госпожа.

– Я пойду туда, – сказала она, и тут в животе у Индиго заурчало еще громче. – Будь добр, отведи Индиго на кухню и попроси для него как можно больше лишних колбасок. Если колбасок нет, пусть дадут сырую курицу.

Стражник покосился на Индиго, который весил на добрых десять стоунов больше него.

– Он будет хорошо себя вести, – пообещала Сериз. – Правда, мой сладкий?

В ответ Индиго тявкнул и потопал за стражником завтракать. Они ушли в сторону кухни, а Сериз направилась к привратницкой.

Она узнала Неро издалека. Он шел рядом с Кианом и генералом Петросом по обсаженной деревьями дорожке, ведущей к замку. Никто из них ее не заметил, и это зрелище напомнило ей о дне, когда они охотились на зайцев на склоне горы. Сериз тогда наблюдала, как они возвращались с охоты, и улыбалась, глядя, как по-мальчишески они идут, размахивая руками, со шкурками, перекинутыми через плечи, запрокидывая головы и хохоча.

Сейчас они не смеялись.

Плечи Неро были напряжены и подняты. Очевидно, он уже узнал о побоище со жрецами, а главное – о том, что отец Падрон сбежал в город и теперь может свободно использовать магию. Любой разумный человек забеспокоился бы от новости о беглом жреце, а уж Неро – тем более. И ему, и другим обладателям «необычных» даров по-прежнему угрожало преследование. Сейчас и Неро, и прочие носители огненной крови были гораздо уязвимее, ведь у Киана больше не было власти над отцом Падроном или другими выжившими жрецами, которых тот мог привлечь на свою сторону.

Сериз ужасно не хотелось снова сражаться, но нужно было к этому готовиться. Смена власти редко проходит гладко, и отец Падрон не из тех людей, что тихо и мирно сдаются. Один бой закончился, но скоро начнется второй.

Генерал Петрос, скорее всего, это тоже понимал. Он до сих пор не полностью восстановился от ран, но уже был на ногах и ходил, прихрамывая и баюкая левую руку. Он держался в нескольких шагах позади Киана, в чьей медленной размеренной походке угадывалась не только усталость. Должно быть, он тоже был ранен.

Сериз помахала им, и они встретились на лужайке у дворца.

Первым заговорил генерал Петрос. Он положил ладонь ей на плечо и сказал:

– Мне жаль, девочка моя. Я слышал, что стало с твоей матерью, и когда я заходил к своей целительнице в храм, то помолился за нее.

– Спасибо, – ответила она. – Это очень важно для меня.

Генерал смотрел на нее сверху вниз с улыбкой. Впервые с момента снятия проклятий она обратила на него внимание и заметила, что в глазах его светятся теплота и мягкость, а руки не дрожат от подавляемого гнева. Она никогда не видела его таким свободным.

Хоть что-то она сделала правильно.

– Мне тоже жаль, – добавил Неро. Голос его звучал пусто и бесцветно под стать выражению лица. – Верховный жрец Шиеры – твой отец. Это многое объясняет, но я все равно не могу поверить.

Сериз тоже не могла. Ей не хотелось думать о Падроне как о своем отце. Он не был достоин этой роли.

– Бывший верховный жрец, – поправила она. – Сейчас он – простой беглец.

– Простой? – переспросил Неро, поднимая бровь.

– Не простой, – согласилась она, – но кровь у него течет.

Киан встал рядом с ней, положил руку ей на талию и погладил большим пальцем сквозь тонкую ткань рубашки. Только расслабив плечи от его уютного прикосновения, она поняла, как они были напряжены.

– Мы собираем союзников, – сказал он Неро, – но больше всего нам нужна магия. Если ты сможешь привлечь на нашу сторону таких, как ты, у нас будет больше шансов покончить с Падроном и обойтись без серьезных жертв.

Неро нахмурился и задумался на мгновение.

– Umbra sangi скрытны и разрозненны. Но я могу попытаться. Верховный жрец – угроза для всех.

– Бывший верховный жрец, – напомнила Сериз. – В званиях есть и власть, и законность. Падрон не заслуживает нашего уважения. Называй его садистом, предателем – как угодно, но не верховным жрецом.

Неро согласно кивнул, и обсуждение перешло на вербовку людей с огненной кровью, возможную длительность его путешествия и необходимые для этого припасы. Пока они беседовали, из замка вышел Дэрик и присоединился к ним. Послушав некоторое время, он внес и свое предложение:

– Я хочу ближайшим кораблем отправиться в Калатрис и навестить брата, прежде чем он покинет храм. Я сам расскажу ему, что здесь произошло. Мы не знаем, какие слухи уже пошли, но Падрон наверняка попытается извратить правду в свою пользу.

Сериз осознала всю глубину правоты Дэрика.

– Ему даже извращать ничего не придется – только пересказать все как можно проще. Я убила всех жрецов во дворце, а его самого ранила Клинком Петроса и заняла его место главы Ордена. Если рассказать жрецам только это и больше ничего, они решат, что чудовище в этой истории я.

– Нужно опередить слухи, – сказал Дэрик. – Мне мой брат поверит, а другие доверяют ему.

– Тогда отправляйся к нему, – сказал Киан. – Если потребуется, найми личный корабль. Бери из сокровищницы столько, сколько нужно.

– Давайте пошлем весточку и в мой старый храм, – сказала Сериз. – Мать-настоятельница предвидела нечто подобное. Может быть, она чувствует: что-то грядет, но все равно ее стоит предупредить.

– Я этим займусь, – сказал Дэрик.

Киан похлопал его по плечу:

– Доброй дороги.

– Но сначала еще кое-что, – повернувшись к Сериз, сказал Дэрик. Он тепло улыбнулся ей и обнял одной рукой. – Спасибо, – прошептал он ей на ухо. – Ты спасла меня от жизни, полной мучений, и я знаю, чего это тебе стоило. Я никогда не смогу вернуть тебе этот долг, но в моих силах сделать так, что каждая благородная семья в королевстве будет знать: их проклятие сняла именно ты.

Она обняла его в ответ со слезами благодарности на глазах. Она так сосредоточилась на том, что потеряла, что совсем забыла о том, чего достигла. Она спасла Дэрика, Киана, генерала Петроса и всех остальных первенцев благородных семей, пострадавших от прегрешений своих предков. Благодаря ей они все освободились. Освободилось и королевство – от старых порядков Ордена. Она много чего сделала правильно.

– Не могу забрать себе все почести, – сказала она Дэрику. – У меня был хороший учитель.

Некоторое время спустя Сериз и Киан прокрались в зеленый лабиринт и спрятались в тайном дворике в его центре. Они сели рядом на каменную скамейку перед фонтаном, и, положив голову на плечо Киана, Сериз размышляла обо всех ночах, которые они провели вместе в тенях на темной копии этой самой скамейки. Она будет скучать по спокойным часам в его обществе… но не по тому месту. От одной мысли о нем она ежилась.

– Я тебе не все рассказал, – начал Киан. – Я ждал подходящего момента, и теперь, когда у нас выдалось немного времени, чтобы перевести дух, я думаю, что ты рада будешь это услышать.

– И что же? – спросила она.

– Я кое-что видел в мире теней прямо перед тем, как ты сняла проклятие, – сказал он. – Я ходил по лабиринту, чтобы убить время, как обычно по ночам. Когда я проходил мимо обреченных душ, они никогда меня не замечали. Но вдруг они все исчезли. Все души в моем поле зрения растворились – раз, и все, – он щелкнул пальцами. – А потом я моргнул – и уже стоял рядом с тобой в святилище. Тогда я не понял, что случилось, но теперь, кажется, понимаю.

Сериз подняла на него взгляд, и в груди ее затеплилась надежда.

– Они освободились?

– Похоже на то, – ответил он. – Освободились от тысячелетнего страдания. Ты все размышляла, почему смогла пойти за мной в мир теней. Теперь мы знаем, какой цели служил этот дар. Мне кажется, твое присутствие как-то повлияло на их освобождение.

– Я очень рада это слышать, – сказала она. Не просто рада. Души первенцев Мортара вообще не должны были попасть в заключение. Только жрецы и благородные, с которыми они сговорились, заслуживали наказания, и то не вечного. – Возможно, мы были правы насчет копии этого дворика в мире теней, – она оглянулась. – Должно быть, именно здесь тысячу лет назад все это и случилось – здесь жрецы встретились с Мортара.

– Я в этом уверен, – сказал Киан. Он устроился на скамейке поудобнее, но сморщился от боли, массируя колено. – Зараза. Я уже и забыл, как долго должны заживать раны. Возможно, мне потребуется твоя помощь, если ты не против. Ужасно болит.

– Конечно, я не против, – она была довольна, что он наконец-то попросил. Сериз положила ладонь ему на ногу и велела своей энергии восстановить его плоть.

Король проверил колено, сгибая его туда-сюда.

– Лучше? – спросила она.

– Намного. Спасибо, любовь моя.

Она взяла его за руку, переплетя пальцы, и предупредила:

– Будь осторожен. Ты теперь на рассвете не получаешь новое тело. Береги то, что у тебя есть, я к нему очень привязана.

– Правда? – спросил он. Он картинно поразмыслил над ее предложением, а потом его лицо приобрело преувеличенно-серьезное выражение. – Ну, тогда, боюсь, я вынужден отозвать свое предложение воткнуть мне нож в сердце.

Она улыбнулась:

– Жаль, я упустила свой шанс.

– Да уж, – сказал он и цокнул языком. – Если колебаться, то проиграешь.

Она чуть отклонилась, осматривая его на предмет других повреждений.

– У тебя есть еще раны? Мне кажется, я научилась лучше исцелять.

– Я не хочу тебя истощать.

– Не истощишь, – заверила она и пересказала объяснения Неро о доступе к запасу магических сил. – Моя магия – это фляга воды. Энергия вокруг, но всю ее одновременно я использовать не могу. Могу только брать то, что есть у меня в чашке. Вчера я использовала все до капли и поэтому так устала. Но сегодня моя чашка вновь почти полна.

Киан задумчиво хмыкнул.

– И как любовь усиливает твой дар? Она увеличивает объем фляги или чашки?

– Мне кажется, и то и другое. Трудно понять.

– Тогда да, – сказал он, – ты можешь меня исцелить.

Она подняла бровь:

– Ой, ты разрешаешь?

Он подмигнул:

– Я не против.

– Ладно. И где болит?

– Везде.

– Везде?

– Везде, – повторил он. – Возможно, я умираю.

Она прикусила губу, сдерживая улыбку. Он совершенно не мог переносить боль. Она положила ладони на грудь Киана и закрыла глаза, представляя, как энергия течет по телу, исцеляя его, совсем как она делала с Индиго. Закончив, она откинулась, чтобы посмотреть на его реакцию.

Киан застонал от облегчения, потягиваясь и разминая конечности. Он вновь поблагодарил Сериз и поцеловал тыльную сторону ее ладони, а затем улыбнулся так тепло и искренне, что весь остальной мир померк, и на единый пропущенный удар сердца были только они вдвоем.

– Раз уж акт любви укрепляет твой дар, – сказал он с дразнящими искорками в глазах, – то я готов сделать посильный вклад в твое становление обладательницы величайшей магической силы в истории.

Она усмехнулась.

– Какое щедрое предложение.

– Как всегда, я в вашем распоряжении, моя госпожа.

– Тогда лучше отдохни, – сказала она, разглядывая темные круги под его глазами. – Ты выглядишь уставшим.

– Да, я устал, – признался он. – Я уже и забыл, что вообще-то нужно спать, – он усмехнулся, как будто что-то сообразил, – и видеть сны. Сотню лет, наверное, мне ничего не снилось.

Сериз об этом не думала. Его тело восстановилось, и многое другое теперь изменится. Он будет проводить ночи в настоящей кровати, а не в мире теней и на рассвете будет просыпаться в той же кровати, а не появляться рядом с ней. Больше они не будут проводить вместе ночные часы – по крайней мере, она так не считала. Наверняка ее дар проникать в сны исчез вместе с проклятиями.

Она вздохнула:

– Я уже привыкла, что ты по утрам появляешься рядом со мной. Буду скучать по нашим рассветам.

– Скучать? – спросил Киан. – Глупости. Все мои рассветы принадлежат тебе. Хочешь сегодня переночевать у меня?

Она сделала вид, что обдумывает предложение.

– А Индиго приглашен?

– А он будет опять кусаться?

– Весьма вероятно.

– Ради тебя я готов рискнуть.

– Тогда да, – ответила она, – я переночую сегодня с тобой.

– И во все последующие ночи?

Под его шутливым тоном скрывались серьезные нотки, и она не была готова отвечать на этот вопрос, потому что раньше не позволяла себе об этом думать. Она всегда знала, что их время вместе закончится. В их жизни многое изменилось, но он все еще был королем, которому нужны законные наследники, а она, даже будучи верховной жрицей, все равно оставалась вторым ребенком, отданным в служение храму.

Ее жизнь принадлежала богине.

Киан сглотнул, и его горло дернулось. Ее молчание, похоже, его тревожило.

– Ты все еще меня любишь?

Она взяла его лицо в ладони.

– Всегда буду любить, – ответила она, ужаснувшись его желанию вообще задать такой вопрос. Ее взгляд блуждал по его лицу, упиваясь зрелищем глаз цвета грозовых облаков, глаз, которые смотрели в самое ее сердце. Сейчас она любила его еще больше, чем когда-либо. И умирая, она будет любить его, и потом, в посмертии, ее дух все равно будет его любить.

– Всегда, – повторила она.

Он с волнением посмотрел на нее.

– Тогда будь моей королевой.

– Но храмовым госпожам нельзя…

– Старые порядки ушли, – перебил он. – Тебе не кажется, что и старые правила должны последовать за ними?

Она приоткрыла рот. Об этом она не думала.

– Я король, – сказал он, – а ты верховная жрица Шиеры. Если кто и должен создавать новые правила, так это мы. Давай сами решим, каким путем идти.

В ее груди родилось тепло – мягкое сияние обняло ее изнутри. Она узнала это чувство, потому что сотни раз до того оно уже ее посещало в тихих уголках храма и на иззубренных горных пиках – везде, где она преклоняла колени в молитве.

Шиера дала свое благословение.

– Будь моей королевой, – повторил Киан. – Моя душа принадлежит тебе. Я не хочу делить трон ни с кем, кроме тебя. Посмотри, чего мы уже достигли вместе. Вдвоем мы способны на что угодно.

Сериз больше не нужно было раздумывать.

– Да, – сказала она, в благоговении глядя на своего возлюбленного, будущего мужа, короля наполовину, который обрел цельность. Она и представить не могла, что когда-либо у нее на сердце будет так тепло.

Он был прав. Вместе они непобедимы.