Как и предупреждал Неро, дорога на юго-запад оказалась намного сложнее. Порой тропа и вовсе исчезала, и тогда путешественникам приходилось бросать фургон, слезать с лошадей и всячески уговаривать их идти через сухие кусты куманики и валежник, среди которых там и сям попадались бритвенно-острые осколки окаменевших деревьев. Продвигались они медленно и трудно, но к концу первого дня все же никто не пострадал, и вскоре, в ранних сумерках, Сериз снова бросила руны.
Руны вели группу на юго-запад еще два дня. Каждый вечер караван становился лагерем под защитой отца Падрона, и за ужином Сериз пила марантовый сироп, чтобы уснуть до заката. К счастью, сиропа у генерала Петроса было в избытке, и никто не задавал ей лишних вопросов насчет того, зачем она его пьет. Путешествие становилось все более напряженным, и все понимали, как важно высыпаться по ночам.
Но на самом деле Сериз всего лишь хотела каждый вечер на закате идти за Кианом в теневую часть Мортары, где они искали самые тихие и укромные места и проводили часы, обмениваясь историями, теплом своих тел и более или менее невинными поцелуями. Каждый миг, проведенный с ним, был для нее драгоценен, а рассвет возвращал их обоих в палатку. Теперь закат ей нравился даже больше рассвета. Днем они с Кианом делили свое время с другими, но ночи принадлежали только им. Ночи были ее убежищем, ее святилищем.
И тогда она по-настоящему влюбилась.
Это чувство было похоже на падение. Радостное возбуждение, поселившееся в груди, напоминало ей о редких тайных вылазках для катания с горки в храме в Солоне. Когда выпадало достаточно снега, чтобы укрыть землю, она одалживала на кухне большой противень и тайком пробиралась на холм за двориком. Пока другие спали, она скатывалась с этого холма на безумной скорости. Помимо того, что такое занятие было неподобающим для дамы, всегда был момент, когда ледяной ветер выбивал слезы из глаз и трепал волосы так сильно, что она боялась, что летит слишком быстро. Но каждый раз, когда она подумывала, не затормозить ли пятками, опьянение от полета перевешивало страх падения, и она держалась до самого конца.
И сейчас тоже.
Но Сериз не тешила себя иллюзиями, что время, проводимое с Кианом, будет длиться вечно. Он по-прежнему оставался королем, которому нужен наследник, а она – второй дочерью, отданной в служение храму. Но она видела два пути: затормозить пятками и защитить свое сердце или с головой нырнуть в чувство любви. Выбор был очевиден. В медленном падении нет радости. Боль – естественная часть жизни, и она напоминала себе, что не стоит ее бояться. Она любила смело, и к четвертому рассвету могла уверенно сказать, что ее сердце (та его часть, что не забрал Индиго) принадлежало королю.
А с последствиями она разберется потом.
Когда наступил рассвет ее Дня Обретения, она проснулась в палатке за несколько мгновений до возвращения Киана. Девушка открыла глаза и задержала дыхание, отчасти боясь того, что сейчас узнает. Она ждала этого дня… И страшилась его больше всего на свете. Это день, когда она поймет, что ей предназначено в жизни. Но, садясь на постели в темноте, она не знала, какого исхода ей на самом деле хочется.
Под полог палатки влетело облачко теней и быстро воплотилось в стройное мускулистое тело короля. Он повернулся к ней лицом, и теперь они сидели на полу, глядя друг другу в глаза.
– Ну? – прошептал он. – Чувствуешь какую-нибудь разницу?
Сериз приложила руку к груди, будто обретение зрения могло как-то физически ее изменить. Она покачала головой. Никаких новых ощущений не было.
На мгновение Киан задумался.
– Давай проверим, – прошептал он. – Я собираюсь кое-что сделать. Я уже решил что и сейчас представляю в уме свои действия. Сможешь ли ты увидеть мою нить?
Хоть он и не мог этого знать, его предложение вызвало укол страха, который был знаком ей слишком хорошо. Он родился из сотен безуспешных попыток пройти одну и ту же простую проверку в храме. Но она кивнула и начала действо. Все шаги так въелись в ее память, что она выполняла их не задумываясь: закрыть глаза, очистить разум, сосредоточиться на теплоте и сострадании, которое она чувствовала к королю. Расслабившись, она безмолвно попросила богиню указать ей нить Киана.
Прошло мгновение, затем еще одно. Она слышала отдаленный тихий крик птицы. Она чувствовала тепло Индиго, спящего у нее под боком. Но темнота за веками оставалась пустой.
Сериз медленно вдохнула и выдохнула. Попыталась выманить из глубин разума ответ. «Что сделает король? Покажи его нить».
Ничего. Ни одна искра прозрения не зажглась в ней.
Она открыла глаза ровно в тот момент, когда Киан приложил кончик пальца сначала к своим губам, затем – к ее переносице.
– Ты это предвидела? – спросил он.
В ребра изнутри ткнулось знакомое чувство неудачи, но в этот раз усиленное тысячекратно. Она была бездарна. Богиня сочла ее достойной закатных рун, но недостаточно верной, чтобы благословить ее зрением.
Может, Орден на самом деле и был прав. Может, ее страсть к Киану, хоть она не до конца ей поддавалась, отвлекла ее слишком сильно и это оскорбило богиню.
Сможет ли она теперь снять проклятия?
– Ты что-нибудь видишь? – прошептал Киан. – Хоть что-нибудь?
Сериз оглядела темную палатку в поисках видения или хотя бы знака – любого намека на изменения в ее восприятии, который мог подсказать, что ее внутренний взор открылся. Но видела лишь темные очертания своей постели и Индиго, положившего голову на груду одеял.
– Нет, – ответила она. В ней по-прежнему не было ничего особенного.
Она не получила зрения.
«Так».
Она не получила зрения.
Их больше ничего не сдерживало.
Хоть какая-то радость может выйти из этой неудачи.
Она бросила ему на колени одеяло и велела:
– Накинь.
Затем схватила его за руку и потащила прочь из палатки. Она на горьком опыте узнала, как распространяется звук сквозь холщовые стены, и не собиралась ни для кого устраивать представлений.
В лиловой рассветной полутьме она увидела, что прочие палатки были плотно закрыты, но вскоре все проснутся и начнут обычные утренние дела: заново разведут костер, будут готовить завтрак, кормить лошадей и собирать лагерь для дневного перехода. Она не могла увести Киана далеко: их отсутствие быстро бы заметили.
– Куда мы идем? – прошептал он, изо всех сил пытаясь одной рукой обернуть одеяло вокруг пояса.
Она шикнула на него и движением ладони скомандовала Индиго оставаться на месте. Пес слегка поколебался, склонил голову, оглядывая короля, будто оценивая его намерения, затем широко зевнул и потрусил обратно в палатку.
Не теряя ни мгновения, она потащила Киана подальше от лагеря. Пошла на восток, возвращаясь по тропе, по которой караван прибыл сюда вчера, и наконец дошла до огромного валуна в начале тропы. Она вспомнила, что видела его, проезжая мимо на лошади. Валун был высотой не менее десяти локтей, а в ширину – вполовину меньше, и он мог заглушить шум, если действовать осторожно.
– Зачем мы сюда пришли? – прошептал он.
– Мы отошли подальше, – ответила она.
Он открыл рот, чтобы заговорить, но тут же передумал, стоило ей заключить его в объятия. Кажется, теперь до него дошло. Одеяло упало на землю. Сердце не успело сделать следующий удар, а Сериз уже оказалась между твердым холодным камнем и обнаженным горячим телом. Его губы приблизились к ее губам, его теплое дыхание коснулось ее лица, и все мысли о неудаче вдруг покинули ее. Киан смотрел на нее так, будто она была единственной звездой в бесконечном черном небе, и этот взгляд заставлял ее чувствовать себя совершенно особенной.
– У нас не так много времени, – прошептала она, гладя Киана по спине. – Хочешь провести его с пользой?
Из его груди вырвался низкий рык, и его руки оказались в ее волосах, губы – возле уха Сериз, и он с такой настойчивостью прошептал ее имя, что внизу живота все сжалось. Он провел ладонью по ее руке к груди и нежно обхватил ее, большим пальцем лаская сосок до тех пор, пока она не застонала и не подалась ему навстречу.
Похоже, реакция Сериз доставила ему удовольствие. Киан ткнулся носом ей в ухо и тихо спросил:
– Хотите еще, моя храмовая госпожа?
– Да, – выдохнула она.
– Что мне сделать дальше?
– Поцелуй меня, – велела она.
И он поцеловал. Поднял пальцами ее подбородок и приник ко рту – сначала медленно и ласково. Прикосновение было невероятно мягким – Киан один раз нежно скользнул по ее губам, затем второй, слегка дотронулся до верхней губы кончиком языка, а когда она приоткрыла рот, углубил поцелуй. Каждое влажное теплое движение распаляло Сериз. Они прервались, лишь когда поцелуи стали жадными и им обоим не хватало дыхания.
Отдышавшись, Киан коснулся губами мочки ее уха и медленно двинулся вниз, покрывая поцелуями шею. Дойдя до середины плеча, он сильно укусил ее, вырвав из горла громкий стон. Он рыкнул в ответ, принимаясь посасывать, покусывать это место, пока она не заметалась в его руках. Он едва не довел Сериз до исступления, и, когда он оторвался, она тяжело дышала и едва могла стоять – ноги ее не держали.
– Еще? – спросил он, и веки его потяжелели.
Она облизнула припухшие губы и кивнула. Ей хотелось всего – что бы Киан ни предложил.
Он вновь поцеловал ее, стремительно сократив расстояние между ними, и придавил к камню, изучая ее тело. Но даже такая близость казалась недостаточной. Она крепче обхватила широкие плечи Киана, стремясь почувствовать всю его тяжесть, коснуться его кожи. Его, похоже, мучила та же жажда, потому что он схватил ее ногу и завел себе за спину. Сериз чувствовала, как в ее бедро вплавляются его пальцы, а его сердце колотится ей в грудь, как он теряет самообладание, и от мыслей о том, что дальше он сделает с ней, ее прошивала дрожь.
На сей раз ему не нужно было спрашивать, чего она хочет. Она сказала:
– Еще. – И едва узнала свой голос.
Еще жара, прикосновений, запаха.
Его.
Он отпустил бедро Сериз, взялся за край ее рубашки и снял через голову с резкостью, от которой она вздрогнула. Отбросив рубашку в сторону, он подцепил большими пальцами пояс ее полотняных штанов и одним легким движением потянул их вниз. Она небрежно отпихнула их ногой. Теперь они оба были обнажены, и он отступил на шаг, чтобы восхититься ею. От его внимания Сериз смутилась, но поборола страх и первый порыв прикрыться. Бережно взяв ее за талию, Киан с благоговением смотрел на нее – на ямку пупка, круглые упругие бедра. Восходящее солнце озарило его лицо, подчеркивая охватившие Киана чувства и желание, растущее с каждым проходящим мигом, в который он смотрел на нее. В его глазах светился вопрос.
– Еще, – вновь приказала Сериз и притянула обратно для поцелуя.
Прикосновение к его телу тоже вызывало дрожь: впервые она позволила себе изучать его – касаться груди и плеч, спускаться по спине ниже, чтобы очертить ягодицы, и, наконец, кончиками пальцев провести по дорожке черных волос под пупком – и остановиться. Она не знала, что делать дальше, как к нему прикасаться. Щеки вспыхнули от смущения.
Похоже, Киан это понял. Он направил ладонь девушки ниже и сжал ее пальцы на своем члене. Ощущение было не таким, как она ожидала. Член был твердым, но кожа при этом была мягче и нежнее, чем на других участках тела. Сериз ослабила хватку, боясь причинить ему боль, но Киан накрыл ее ладонь своей, медленно провел сверху вниз. Когда он убрал руку, она начала ласкать его сама, позволяя ему направлять ее, пока не исчезли все звуки, кроме его тяжелого дыхания. Тогда Киан резко остановил ее и взглянул все с тем же вопросом в глазах.
– Да, – сказала она. – Еще.
Теперь настала его очередь изучать ее тело. Сериз замерла, не зная, что делать, когда его рука скользнула вниз по ее животу. Она не успела подготовиться к тому, что будет дальше, как он обхватил ее ладонью и немного потянул вверх. Движение было нежным, но уверенным, и после него уже никак нельзя было стоять, замерев. Сериз выгнулась, прижимаясь к нему, пока он медленно поглаживал ее, разливая по телу сладкое напряжение. И стоило ей подумать, что лучше уже и быть не может, как он скользнул внутрь пальцами, и она запрокинула голову назад, теряя себя в ощущениях, которые вызывали его движения внутри нее.
Сериз постыдно хныкала, скулила, гортанно стонала – но не могла заставить себя думать ни о чем другом. Она не понимала, как Киану удавалось овладеть ее телом так, будто оно было его собственным. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее у нее подгибались колени.
– Не могу… – выдохнула Сериз. Ноги дрожали.
Киан взял ее за ягодицы.
– Обхвати меня ногами.
Она подчинилась и сомкнула лодыжки за его спиной.
– Ты точно этого хочешь? – он облизнул губы и нервно сглотнул, глядя на нее с жаждой, граничившей с отчаянием. – Если нет, скажи сейчас.
– Абсолютно точно, – прошептала она. – Я хочу тебя. Полностью.
Киан устроился между ее бедрами, и Сериз почувствовала, как гладкая головка упирается в нее, заменяя его пальцы. Он медлил, дразня ее, пока она не задрожала от желания.
– Может быть больно, – предупредил он.
– О звезды, это неважно, – выдохнула девушка. Все меркло перед желанием, собравшимся меж ее бедер. Она вцепилась в плечи Киана и умоляюще взглянула на него, и одним движением он сделал их единым целым.
Сериз ахнула – больше от неожиданного чувства наполненности, чем от быстро пронзившей ее боли. На долгое-долгое мгновение он замер и не двигался, только дышал – терпеливо ждал, давая ей привыкнуть, и не отводил взгляда. Когда Сериз наконец кивнула, Киан прижался лбом к ее лбу и начал осторожно раскачиваться. Ритм был медленным и уверенным, и, пусть некоторые движения и причиняли боль, она смешивалась с удовольствием, нарастающим с каждым толчком.
– Как ты? – спросил Киан.
– Не останавливайся, – ответила Сериз.
Сильное чувство, вспыхнувшее в его глазах, подсказало ей, что он и не собирался. Это было древнее, первобытное действо. Она поняла это, упираясь пятками в его ягодицы, теснее прижимая к себе. Внутри росло тяжелое, почти болезненное напряжение. С каждым медленным и размеренным толчком она поднималась все выше, и, когда Сериз показалось, что больше она не выдержит, Киан застонал и застыл, содрогаясь. Узел внизу ее живота вдруг распался, и позвоночник прошила сладкая дрожь.
Сериз закрыла глаза и запрокинула лицо к небу. Губы раскрылись в безмолвном крике, тело сжалось. Она не могла ни двигаться, ни думать о чем-либо, кроме волнами накатывающего удовольствия, и каждая следующая была ярче предыдущей. Ощущения были такими сильными, что девушка почти почувствовала облегчение, когда дрожь унялась и она пришла в себя.
Она расцепила лодыжки и встала на землю – ноги дрожали от слабости. Открыла глаза и взглянула на Киана: он смотрел на нее с усталой улыбкой, на его бровях блестел пот, а на лице было легко узнаваемое выражение удовлетворения, и она засияла от гордости за то, что оно появилось благодаря ей. Но прежде чем она смогла улыбнуться ему в ответ, произошло сразу несколько событий.
Во рту разлился привкус меди. Разряд энергии поднял дыбом волоски на задней части ее шеи. Прилив силы прокатился по ней от пяток до затылка, и из огромного камня позади нее раздался громкий треск.
Киан оттащил ее в сторону, и она развернулась ровно в тот момент, когда валун раскололся надвое и грохнулся со звуком «бух», от которого вздрогнула земля. Она отпрянула, но заметила поток воды, бурлящий на земле там, где только что стоял камень.
Вода бежала по иссушенной потрескавшейся земле, и, подобравшись поближе к роднику, Сериз заметила, что из земли уже пробиваются маленькие зеленые росточки. В благоговении она глядела, как жизнь расцветает на ее глазах. Спустя два удара сердца на росточках появились крохотные лавандовые цветы – в точности такие, как она поднесла богине в Заклятом Святилище.
Она почувствовала, что на нее смотрят, обернулась и увидела расширившиеся глаза Киана. Некоторое время оба они молчали. Затем Киан начал:
– Это… – он осекся, потряс головой, будто не веря своим глазам. – Это ты?
– Я? – Сериз приложила руку к груди и вспомнила, что все еще обнажена. Она метнулась к груде сброшенной одежды и собрала ее, пока вода не добралась туда. – Как это возможно, чтобы я?..
Пока она одевалась, Киан нашел одеяло и обернул его вокруг пояса.
– Не знаю, но могу поклясться, что за миг до того, как камень раскололся, я видел, как ты светишься.
– Свечусь? – переспросила она. – Это как?
– Ну, на мгновение мне показалось, что под твоей кожей засветилось еще одно солнце. Сначала я решил, что это игра воображения, а потом… – Он указал на расколотый валун. – Потом вот это. Вряд ли это совпадение.
Сериз рассеянно расправляла на себе рубашку, пытаясь осознать, что в точности произошло. Она вспомнила резкий прилив удовольствия и сразу же после этого – медный привкус во рту.
– Магия, – осознала она. – Здесь была магия. Ее вкус был в воздухе. И ощущение тоже. Такое напряженное. Будто какой-то поток из земли прошел через мое тело.
Киан поднял брови, будто подсказывая, что здесь есть связь.
– Может, это сделал Неро, – предположила Сериз. – Он каждый раз открывает в лагере родник.
Киан широко развел руки:
– Ты видишь здесь нашего проводника? Я вот не вижу. Думаю, он все еще в своей палатке, и остальные тоже.
– Может, он открыл родник на расстоянии, – сказала Сериз, но, едва эти слова слетели с ее губ, она поняла, что Неро не хватит могущества, чтобы посылать энергию на расстояние, как умеет отец Падрон.
Киан, похоже, разделял это мнение.
– Это не был Неро, и вряд ли это был отец Падрон, – он указал на себя, – и уж точно не я. День Обретения сегодня не у меня.
Сериз моргнула, глядя на него.
– Ты хочешь сказать, что вместо зрения богиня даровала мне, – она понизила голос до шепота, – магию?
– Ты светилась, – напомнил ей Киан с озорной улыбкой, – и сомневаюсь, что от того, насколько я искусен в любви.
Она не ответила ему улыбкой, потому что, в отличие от Киана, знала, как опасно его предположение. Даже если он был прав и магия исходила от нее, никто никогда не слыхал о женщинах, обладавших тем же даром, что и жрецы. Орден сочтет это колдовством.
О богиня, Орден. Не потому ли они так рьяно пытались оставить ее в девицах? Не из-за того, что акт любви был запрещен свитками, а из-за того, какой дар он мог пробудить? А бывало ли такое с другими храмовыми госпожами? Она никак не могла это узнать. Рядом не было прорицательниц, у которых можно спросить, а даже если бы и были, она не знала, можно ли доверить им правду.
Одно было ясно наверняка: она больше никогда не будет в безопасности.
– Все хорошо, – сказал Киан. Он притянул ее в свои объятия, и она уютно уткнулась щекой в ямку на его груди рядом с плечом. В его прикосновении было невысказанное обещание защиты… до тех пор, пока длится его владычество над жрецами.
– Есть только один способ понять, исходила ли магия от тебя, – прошептал он ей в волосы. – Ты сможешь это повторить?
Она бессмысленно уставилась на него. Она не знала, как ей вообще удалось это сделать, – если это, конечно, была она.
– Не здесь. Не сейчас. Нас уже скоро будут искать.
– Ну хорошо, – сказал он. – Пока мы не разберемся получше, пожалуй, не будем никому об этом рассказывать.
– Кроме Дэрика, – добавила она, – я ему доверяю.
– Кроме Дэрика, – согласился он. – Но если кто-то еще будет спрашивать, что здесь произошло, скажем, что ты пришла к камню помолиться о защите и богиня явила тебе знак.
– Чудо, – прошептала Сериз.
– Никто не будет задавать вопросов, особенно после того, что все видели в святилище.
Она согласно кивнула, но надеялась, что никто не увидит ни родника, ни лавандовых цветов. Ей не хотелось врать. Она этого не умела.
Киан прикоснулся рукой к ее щеке и встретился с ней взглядом:
– Я не позволю никому причинить тебе вред, пока я жив. Клянусь.
– Я тебе верю, – ответила она.
– Тогда постарайся не волноваться, – сказал он, – хотя бы в это мгновение, – он провел большим пальцем по ее коже. – Дай это мгновение мне. Последний раз, прежде чем мы вернемся в лагерь, пусть мир существует только для нас с тобой.
Ему не нужно было больше говорить ни слова. Она уже поднималась на цыпочки и обвивала его шею руками. Она дала Киану то, чего он хотел, – поцелуй от всего сердца. Может, она мало что понимала в мироустройстве, но она точно знала, как любить его.