Никакого руководства к закатным рунам не было, но если то, что когда-то рассказал Дэрик, являлось правдой, то кости полагалось бросать в вечерних сумерках, и тогда соответствующие руны показывали, сколько на следующий день нужно пройти и в какую сторону.

Она взглянула на положение дневного солнца. До заката оставалось еще около пяти часов, и до того никак нельзя было понять, куда караван должен двигаться от вершины. Любое время, проведенное в седле, могло быть потрачено зря.

– Руны мы получили, – сообщила она спутникам. – Что теперь?

Киан указал большим пальцем на крутую тропу за спиной, которую они преодолели несколько часов назад.

– Вернемся туда, где мы вчера разбивали лагерь. Мы знаем, что та площадка более или менее защищена, а ехать туда недалеко, до темноты успеем. Лошади плохо переносят высоту. Им нужен отдых.

– И вода, – добавил Неро, согласно кивая. – Рядом с лагерем есть источник. Перед уходом я обновил свои силки. На ужин точно будет мясо, хотя бы заяц.

– Ну тогда решено, – сказал Киан. – Мы вернемся по своим следам обратно на ту площадку и на закате бросим руны, чтобы определить завтрашний путь.

С крутой каменной тропы все шестеро спустились к зарослям, где ранее привязали лошадей и оставили фургон, и поехали обратно по утоптанной земляной тропе. Ранним вечером они добрались до своего прежнего лагеря и разделили обязанности – кто ставит палатки, кто разводит костер, кто кормит и поит лошадей, кто готовит ужин. Неро взял с собой Индиго проверять силки, и они вскоре вернулись с несколькими зайцами, которых Неро освежевал и зажарил на вертеле.

Хоть зайчатина была самой нелюбимой едой Сериз, девушка так проголодалась после дневного перехода, что глотала слюнки, пока жарилось мясо. Она бросала завистливые взгляды на Индиго, которому не нужно было ждать, пока его пища приготовится. Пока пес пожирал сырую зайчатину, Сериз заметила, что он снова подрос. Щеночек, которого она когда-то нянчила на ладони, стал размером с чернохвостого оленя и требовал столько еды, что ей приходилось в течение дня несколько раз отпускать его на охоту одного. Она задумалась, когда же он наконец вырастет до своих полных размеров. Складки на шкуре подсказывали, что ему еще есть куда расти. Если так пойдет дальше, возможно, она вернется во дворец верхом не на Пепле, а на Индиго.

Когда солнце приблизилось к горизонту, все собрались у костра и поужинали печеным картофелем, овсяными лепешками и жареной зайчатиной, – кроме отца Падрона, который решил поститься в своей палатке. Неро и генерал Петрос молча поглощали ужин, а Сериз сидела между Дэриком и Кианом, изучая знаки на закатных рунах.

– Ты можешь прочесть эти символы? – спросила Дэрика Сериз. Его рот был набит едой, поэтому он ограничился оскорбленным взглядом. – Можешь, конечно, – сказала она. – Прости.

Но была еще одна сложность. Время бросать руны стремительно приближалось, как и исчезновение Киана в тенях на ночь. Если Сериз хотела снова последовать за ним в портал, ей нужно было уснуть до заката. Но она не могла одновременно бодрствовать, чтобы бросать руны, и спать, чтобы идти за Кианом в мир теней.

Она взглянула на солнце. Можно ли бросить руны сейчас?

– Почти сумерки, – сообщила она, ни к кому не обращаясь. – Как думаете, время уже подошло?

Неро и генерал Петрос пожали плечами.

– Попытка не пытка, – сказал Киан и посмотрел на Дэрика. – Что скажешь?

– Не вижу препятствий, – снисходительно махнул рукой Дэрик. – Даже если бросать руны слишком рано, сомневаюсь, что они взорвутся перед твоим лицом.

– Ну что, давайте, – Сериз смахнула пыль с пятачка земли перед собой. – Мать Шиера, владычица миров, прошу, укажи нам путь.

Она осторожно бросила кости, чтобы не уронить их слишком близко к костру. Кости покатились, но, вместо того чтобы остановиться, изменили направление и вернулись в ее руку.

Она нахмурилась. Должно быть, еще рано.

Неро указал на нее пальцем, замер, проглатывая еду, и потом сказал:

– Скажи костям, что ты ищешь, и попробуй еще раз.

Сериз поднесла руны к губам и прошептала:

– Мать Шиера, владычица миров, прошу, отведи меня к месту, где сокрыт Клинок Петроса.

Она вновь бросила кости, и на этот раз они покатились вперед и остановились.

– Кажется, получилось!

Дэрик прищурился, разглядывая выпавшие символы:

– Похоже, нужно ехать двадцать миль на юго-запад.

– Двадцать миль, – Неро посмотрел в направлении, которое Сериз посчитала юго-западом. – День будет непростой. В той стороне очень сложная тропа.

– Тогда давайте выступим как можно ближе к рассвету, – сказал Киан. – Все сегодня как следует отдохните. Силы вам понадобятся.

Совет короля пришелся как нельзя кстати, поскольку у Сериз появился повод попросить у окружающих снотворное. День был утомительным, но, чтобы заснуть естественным образом настолько глубоко, чтобы отделить дух от тела, все же требовалось больше времени, чем у нее оставалось.

– У меня есть листья хойи, – нахмурился Неро, – но от них ты не заснешь. Можно поискать сон-траву…

– О кости Шиеры, только не это, – сказал генерал Петрос, – мы тут все в кому впадем. Ей нужно выпить чуточку вот этого, – он достал из седельной сумки фляжку и передал ей. – Марантовый сироп. Делает моя женщина в храме, – он поднял палец. – Только пей, как будешь готова, он действует быстро.

– Я уже готова, – сказала Сериз. Она взяла фляжку у генерала и благодарно накрыла ладонью его изрезанные шрамами костяшки.

– Хороших снов, девочка моя, – сказал генерал.

Как он и обещал, сироп подействовал.

Сериз выпила всего глоток, и, когда доела оставшуюся половину лепешки и еще пару кусочков зайчатины, ее взгляд затуманился, а тарелка выскользнула из рук. К счастью, Индиго спас мясо до того, как оно успело коснуться земли. Он облизнулся и посмотрел на Сериз в ожидании добавки, и вдруг взгляд его круглых черных глаз взволновал ее до слез.

– Я люблю тебя, – сказала она Индиго и крепко обняла огромного щенка, отпустив только тогда, когда ослабела настолько, что он сумел вырваться. Потом она взглянула на Дэрика и сказала, что тоже любит его. Дэрик фыркнул от смеха, но ей было все равно. Туманным взором она посмотрела на своих спутников, на одного за другим: сначала на Киана, мрачного и распутного короля, который покорил ее своим бездонным взглядом; на генерала Петроса, воина с нежным сердцем; и, наконец, на Неро, сильного храбреца. Все они навек заняли место в ее душе.

– Я покормлю Индиго, – предложил Дэрик, кивая на палатки. – Пора под одеяло, влюбленная девица.

Сериз поднялась слишком быстро, и окружающий мир качнулся. Киан уже был рядом, поддерживая ее под локоть, чтобы вести в палатку. Едва они пробрались под холщовый полог, он попытался уложить ее на стопку одеял, но она не подчинилась и указала на груду одежды, которую заранее разложила на полу.

– Сначала помоги мне надеть вот это, – заплетающимся языком сказала она.

Киан озадаченно наклонил голову:

– Ты хочешь переодеться?

– Н-не, надо по-верх, – пробормотала она.

– Поверх той одежды, что на тебе? – спросил Киан.

– Угу. Я… п’том… объ’сню.

Без лишних споров он ей помог. У нее кружилась голова, и от этого она была неуклюжа, и потребовалось несколько минут, чтобы надеть на нее лишний слой одежды. Когда это было сделано, он опустил ее на сложенные одеяла и нежно поддержал ей затылок, кладя голову на подушку, которой – Сериз могла в этом поклясться – раньше здесь не было. Ее тело тут же будто слилось с мягкой тканью, и она не могла сказать, где заканчивается она сама и начинается постель.

Киан оперся на локоть рядом с ней, криво ухмыляясь.

– Моя храмовая госпожа, вы чудовищно милы, когда пьяны.

Холщовая крыша завертелась перед глазами, и Сериз пришлось их закрыть, чтобы это прекратилось. Опустившись, веки не желали подниматься обратно. Она все глубже и глубже проваливалась в теплую бездну. Вскоре чувства покинули ее, и наступила пустота.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем к ней вернулось сознание. Девушка очнулась, сидя в ногах себя-спящей, как и предыдущим вечером. Она протрезвела и теперь сгорала от стыда, видя, как нелепо она лежала без сознания, с одной штаниной, закрывающей сандалию, и в двух перекрученных вокруг тела рубашках. Но Киану, похоже, было все равно. Все еще улыбаясь, он вглядывался в ее лицо с нежностью, которую она ценила больше, чем свое дыхание.

Король нежно провел пальцем по ее нижней губе, и тут его рука заклубилась дымящейся тенью, быстро поглотившей остальное его тело. За его спиной появился все тот же темный портал, и в мгновение ока он уже стоял по другую его сторону – бесцветный, обнаженный, полностью воплощенный и глядящий в палатку, как бы ища ее. Его глаза дважды скользнули по ней-во-сне, и она поняла, что невидима для него. Он смотрел сквозь нее до тех пор, пока она не вошла за ним, и тогда в изумлении переводил взгляд с одного ее тела на другое до самого закрытия портала.

– С ума сойти, – пробормотал он, потрясенный, – тебя две.

– Думаю, я всего одна, – сказала она. – Просто я разделена. В палатке лежит мое смертное тело, и, пока я в него не вернусь, это всего лишь перчатка без руки. А эта часть, – добавила она, прикладывая руку к груди, – похоже, мой дух.

Киан провел большим пальцем по изгибу ее шеи, и по ее коже побежали мурашки.

– Но почему ты тогда во плоти?

– Тут все во плоти, – заметила она. – И все они, кроме тебя, уже давно мертвы, а значит, это духи.

– Верно, – сказал Киан. – Но все-таки я только однажды видел, чтобы кто-то разделялся надвое. Это было на крайне неудачном турнире, и я жалел, что туда пошел. Это впечатляюще, моя храмовая госпожа.

– Не настолько впечатляюще, как твое превращение в тень, – ответила она. – Просто невероятное зрелище.

– Ты все равно выиграла, – кивнул он на ее наряд. – Одежда-то у тебя осталась.

– Ой, чуть не забыла. Поэтому-то я их и надела, – она стянула с себя лишние рубашку и штаны и протянула ему. – Чтобы тебе этой ночью было чуточку уютнее.

Киан прижал одежду к груди с благоговением ребенка, обнимающего любимое одеяло.

– Еще теплая!

Одеваясь, он поднес рубашку к носу и улыбнулся:

– Пахнет тобой.

– После целого дня в седле? – усмехнулась она. – Ну прости.

– Не говори глупостей, – сказал он. – Мне в тебе нравится все. Я считаю привилегией знать запах твоего тела… и его вкус, – в его глазах промелькнула тень, которую она не поняла. – И делиться этой привилегией я не намерен ни с кем.

От воодушевления в этом долгом взгляде она покраснела, обуреваемая смешанными чувствами. Богиня сочла ее достойной, но в голове звенели слова отца Падрона о ее будущем. А ведь еще зрение. Она всем сердцем хотела его получить.

Киан мягко провел ладонями по ее рукам, и жар его тела согрел ее кожу сквозь тонкую ткань. Он взял ее руку в свои и тихо произнес:

– Я в вашем распоряжении, моя госпожа.

Пульс грохотал в ее ушах. Она поймала себя на том, что наклоняется лицом к нему, приоткрывая губы в предвкушении прикосновения. Богиня, пожалуй, не будет винить ее за поцелуй. Доказательством тому служили полученные закатные руны. И она сказала:

– Поцелуй меня.

И он подчинился.

Их губы встретились, и ее мир взорвался. Ощущения захватили ее, и одно пьянило сильнее другого: его вкус, жар его тела, плотно прижатого к ней, скользящие, соблазнительные движения его языка. Она открылась ему еще больше, вбирая его в себя, исследуя его рот до тех пор, пока желание вдоха не заставило ее разорвать поцелуй.

Но Киан ни на миг не замешкался. Его губы оказались у ее уха, и он прошептал, щекоча ее кожу теплым дыханием:

– Я восхищаюсь тобой. Я тебе уже говорил?

Она не смогла ответить – по ее телу разлилась сладкая дрожь. Когда он нежно взял зубами мочку ее уха и стал то слегка покусывать, то посасывать ее, от наслаждения у нее закружилась голова.

– У меня перехватило дыхание, – прошептал он, – от того, что ты сегодня сделала в святилище. В тебе есть свет, – он потерся носом о ее шею, – и когда ты позволяешь себе сиять… – он снова прервался, чтобы поласкать языком чувствительное местечко на шее, и кровь ее прилила к бедрам. – Это так ярко, что я с трудом могу смотреть. Ты не совершила чудо. Ты и есть чудо.

Она запустила пальцы в его волосы и подтянула ближе, целуя его с такой настойчивостью, какой сама от себя не ожидала. Но его слова напомнили ей, что нужно совершить еще много чудес и сделать много дел. Она оторвалась от него, хоть каждая частичка ее тела и сопротивлялась этому.

Он не стал жаловаться, но на лице его была видна борьба с таким же разочарованием и желанием, какое пронизывало и ее до самых костей.

«Ради него, – сказала она себе. – Это ради него».

Она прокашлялась и пригладила растрепанные волосы. Затем оглядела темные каменные стены будто в поисках более невинной темы для разговора.

– Это место, – наконец сказала она. – Думаю, теория Дэрика верна. То, что я попала сюда, – это дар от богини.

Киан подавил сухой смешок.

– Боюсь, это скорее дар для меня, чем для тебя. Мне неприятно, что ты вообще оказалась в этом аду, но, честно говоря, здесь хоть как-то терпимо лишь потому, что ты рядом, – он переплел их пальцы и поднял сомкнутые руки. – Я до сих пор не понимаю, почему ты смогла сюда прийти, но я благодарен.

– Я и сама не понимаю, – призналась она. И она тоже была благодарна за время, которое могла проводить с ним наедине, хоть это и была серьезная проверка ее самообладания.

– Идемте, моя госпожа. Я вам тут все покажу, – Киан галантно предложил ей локоть. – Ночь длинная, а здесь есть и более уютные места для времяпрепровождения, чем этот туннель.

Сериз взяла его под руку, и они прошествовали по темным коридорам, заполняя тишину беседой о пустяках, пока не дошли до ветшающего дворика и четырех арок-проходов. Она выбрала скамейку, обращенную к сухому фонтану, и осторожно присела на нее, проверяя на прочность. Древний мрамор не затрещал, и она похлопала ладонью по сиденью рядом с собой. Киан сел и приобнял ее, а она прильнула к его теплому телу, чтобы унять дрожь. Мрачные каменные коридоры нравились ей едва ли больше, чем это место. Старый дворик казался Сериз холодным и темным зеркалом цивилизации, напоминавшим ей, как далеко девушка от нее находится.

– Как думаешь, что здесь раньше было? – спросила она. – Ну, в этом дворике. Это единственная часть лабиринта, которая выглядит настоящей, как будто это место когда-то существовало на самом деле.

– Когда я впервые сюда попал, я и сам задался этим вопросом, – ответил он. – Несколько лун пытался разобраться, пока однажды не нашел рисунок в старой книге учета, принадлежавшей дальнему предку нынешнего дворцового смотрителя, – он указал на фонтан и окружающие его мраморные скамейки. – Тысячу лет назад точно такой же дворик был в центре зеленого лабиринта в восточном саду.

– Зеленый лабиринт, – она взглянула на четыре арки, пытаясь вспомнить, сколько часов она потеряла в попытках исследовать запутанные коридоры за ними. – Значит ли это, что каменный лабиринт должен повторять садовый?

– Наверняка сказать не могу, – ответил Киан, – но похоже на то.

Сериз наклонила голову и изучила фонтан, ища детали, которые могли бы помочь ей отличить его от любых других фонтанов в царстве смертных. Пока что ей казалось, что в нем нет ничего особенного. Мраморные скамейки тоже выглядели совершенно обычно. Однако же время однозначно имело значение.

– Тысячу лет назад. Времена Великого Отречения.

– Я тоже уверен, что это не совпадение, – откликнулся Киан. – Мне кажется, в этом дворике случилось что-то дурное и настолько оскорбительное для твоей богини, что она воссоздала это место в назидание тем, кто обречен на страдания. – Он горько вздохнул. – Жаль, что она не додумалась дать нам бесконечную память, чтобы мы хотя бы знали, за что нас наказывают.

Сериз пыталась представить, что за проступок мог случиться во дворике в сердце садового лабиринта. Может, запретное свидание? Хоть дворик со временем и изменился, он все еще годился для тайных встреч. Именно там она натолкнулась на Делору и ее спутника.

– Могу предположить только одно, – заявила Сериз. – Никто не знает, какую роль династия Мортара сыграла в предательстве богини. Я всегда считала, что именно дом Мортара собрал вместе другие благородные дома. Если я права, то, возможно, это случилось именно здесь, – она широким жестом указала на скамейки вокруг. – Может, как раз в этом дворике встретились четыре благородных дома и сговорились о попытке убийства богини. Не могу представить события более дурного.

Киан согласно хмыкнул, но, похоже, его мысли двигались в ином направлении.

– Я больше не хочу говорить о твоей богине, – тихо сказал он.

Она одарила его ответной улыбкой:

– Она и твоя богиня.

– И ты постоянно мне об этом напоминаешь.

– Потому что ты все время забываешь. Но я не держу на тебя за это зла.

– Тогда я тоже не буду держать зла, а буду держать тебя, – сказал он и обнял ее своими теплыми сильными руками, – и даже проклятый Орден не посмеет мне возразить.

Сериз уютно устроилась, прижавшись к нему, ее щека покоилась на его широкой груди. Она тоже не собиралась возражать. И пока что обретала утешение в целомудренном объятии.

Но приближался ее День Обретения.