Во время дневного перехода голос отца Падрона неумолчным эхом стоял в ее ушах. Его слова стучали в такт копытам Пепла: не-на-дол-го, не-на-дол-го, налож-ница, налож-ница. Новый страх сковал ее грудь и напомнил о словах Киана в той темной каменной комнате – что он больше боялся боли от того, что ее потеряет, чем разочарования от того, что никогда не получит. Тогда она подумала, что глупо позволять страху будущего забирать радость настоящего. Но теперь она слишком хорошо его понимала.

Прошло всего несколько часов с момента, как король пообещал ей свою душу, но она уже боялась потерять его. При мысли о том, как она отдаст ему любовь, освободит от проклятия, а потом будет смотреть, как он женится на другой женщине, в ее животе вновь смерзался ледяной шар. Но это было неизбежно. Королю нужны законные наследники, а храмовым госпожам запрещен брак.

Отец Падрон был прав. Она с Кианом ненадолго.

Она пыталась убедить себя, что это неважно, что для каждого времени – свое назначение и сейчас в ее жизни было лето. Можно было наслаждаться или не наслаждаться летним теплом, но боязнь зимы никак не помешает наступлению холодов. Чтобы любить, она должна была проявить смелость… Обманчиво простая идея, но на самом деле – самое сложное испытание в ее жизни.

Она отвлекалась от печальных мыслей, присоединившись к Дэрику в хвосте каравана и шепотом рассказав ему о своем вчерашнем визите в теневую часть Мортары. Дэрик и так внимательно следил за ней с самого утра, с момента ее внезапного исцеления от недомогания. Киан был прав – его не обманула отговорка о кровотечении. Еще она подозревала, что ее выздоровление как-то связано с походом в тени. Временные рамки обоих событий были таковы, что глупо было списывать это на совпадение.

– Поначалу я решила, что это видение, – добавила она очень тихо, чтобы отец Падрон не смог ее услышать, – что я наконец-то получила зрение. Но мой дух покинул тело и вернулся. Я никогда не слышала о подобных видениях или состояниях.

Дэрик поднял руку:

– Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что теневой мир – это место, которое существует на самом деле, и что это чистилище для первенцев Мортара?

– Похоже на то.

На мгновение она забыла о своих тревогах. Она не могла представить, что может быть хуже, чем еженощное возвращение в то место. Разве что вечное заточение в нем. Она ощутила тяжесть проклятия Киана на своих плечах еще сильнее, чем раньше.

– Похоже, что это была настоящая астральная проекция, – прошептал Дэрик. – Но, говоришь, когда ты пошла за Кианом в портал, твое тело обрело плоть?

– Да, – сказала она, – и это точно.

– Тогда я и не знаю, как назвать этот твой новый дар.

– Дар? – переспросила она. Это случилось всего один раз. – Откуда мы знаем, дар ли это?

– Пожалуй, ниоткуда, – признал Дэрик. – Только если ты сможешь это повторить. Но, с твоих слов, Киан сказал, что, кроме тебя, никто не входил за ним в тени. Тебе удалось сделать что-то, чего не удавалось другим. Если это не называется даром, то уж не знаю, что тогда.

– Ладно, давай назовем это даром, – сказала она. – Как считаешь, я другого не получу? Мой День Обретения уже скоро. Не обманываю ли я себя надеждой на зрение?

Дэрик невесело засмеялся:

– Что за странные времена! Кто бы мог подумать? До моего Дня Обретения еще несколько лун, а ты сама видела, как я теряю разум. Похоже, законы природы уже ничего не значат.

В этот миг она взглянула вперед и увидела во главе каравана лошадь Киана без седока. Похоже, король только что растворился, потому что его одежда все еще свешивалась с седла. Когда груда ткани соскользнула на утоптанную тропу, генерал Петрос легко спешился со своего чудовища, подхватил падающую одежду и продолжил путь, как будто ничего не случилось. То, что Киан исчезал, больше никого не удивляло. Потеря дневных часов стала обычным делом, и это ее беспокоило.

– Но почему? – спросила она Дэрика. – Почему ты считаешь, что проклятие прорывается сквозь завесу времени?

Дэрик окинул мрачным взглядом окрестности по обе стороны тропы – бесплодная потрескавшаяся земля, иссохшие шары перекати-поля, кругом одна бесконечная смерть.

– Думаю, дело в месте. Здесь все пропитано порчей. На этой горе никогда не случалось ничего хорошего.

Сериз ободряюще пожала его руку:

– Посмотрим, удастся ли нам это изменить.

* * *

К середине дня экспедиция достигла вершины горы. Заклятого Святилища еще не было видно, но Сериз смотрела вперед, над головой Неро, и видела, что подниматься осталось всего ничего… если только он не вел их к обрыву.

Одной рукой она обмахивала затылок. Жара на такой высоте была невыносима, а воздух был слишком разрежен и пах разложением. Как бы глубоко она ни вдыхала, она не могла насытить свои легкие. Индиго тоже приходилось несладко. Он бежал трусцой рядом с лошадью, тяжело дыша, а бедный Пепел и сам замедлил шаг, раздувая грудь.

– Немного осталось. – Она погладила шею Пепла и спросила Неро: – Верно же?

Неро кивнул, слишком утомленный, чтобы говорить. Некоторое время все ехали в тишине, пока тропа не стала такой крутой, что лошади с трудом удерживались на ней, а фургон угрожал перевернуться. Караван остановился, люди привязали лошадей к засохшим кустам и пешком отправились вслед за Неро к вершине горы.

И нашли объяснение ужасному запаху.

Над ними показалось Заклятое Святилище, сооруженное на самом пике. Оно было очень простым – три узкие ониксовые плиты, составленные в форме стола высотой по пояс. В основании святилища лежали гниющие останки зверя – возможно, величественного оленя или лося, – ныне кишащие личинками. Шиера отвергла подношение, иначе труп поглотило бы священное пламя богини.

– Какой позор, – пробормотал отец Падрон.

Сериз обменялась с ним тяжелым взглядом, стягивая на нос платок с головы. Осквернять священное место запахом смерти было кощунственно. Если бы святилище находилось в более гостеприимном месте, жрецы бы оберегали его, вовремя убирая и сжигая непринятые подношения. Тот, кто оставил эту тушу гнить на солнце, поистине был недостоин благосклонности Шиеры. Богиня в мудрости своей отвергла его мольбу.

Индиго заскулил и спрятал морду между лапами. Для такого чувствительного носа, как у него, запах, должно быть, был невыносим. Сериз наклонилась, чтобы погладить шею пса, и тут ощутила металлический привкус магии. Отец Падрон простирал ладонь к святилищу. Туша зашипела и задымилась, и это продолжалось до тех пор, пока от огромного зверя не осталась только кучка пепла, которую жрец смел с вершины легким взмахом ладони. Он очистил воздух и знаком показал Сериз, что можно двигаться дальше.

Дорога к святилищу состояла из угловатых камней, по которым нужно было взбираться, а значит, она должна была проделать остаток пути одна. Она приказала Индиго оставаться с Дэриком и в последний раз взглянула на спутников в надежде, что Киан вновь появится. После стольких усилий, вложенных в путешествие, она хотела разделить с ним этот миг. Но, видимо, тому было не суждено случиться. Сериз похлопала себя по карманам, проверяя, на месте ли подношения, и повернулась к камням.

Перед началом восхождения она опустилась на одно колено, поцеловала кончики пальцев и перенесла этот поцелуй на землю в знак уважения к окружающему месту. Сама великая богиня Шиера тысячу лет назад стояла на этой вершине, приняв смертное обличье. Сериз взобралась на первый выщербленный камень и задумалась, каково было бы стоять здесь и приветствовать богиню во плоти. Она представила сверкающую на солнце золотую броню Шиеры, сложенные могучие руки, разделенное надвое лицо с гневным и милосердным взглядом, которым она смотрела на свои создания.

Мурашки побежали по коже Сериз.

Она полезла дальше, не обращая внимания на боль в ладонях, в которые впивались острые камни. Фантазия о прохождении по следам Шиеры полностью захватила ее, и она не заметила, как одна ее сандалия сломалась пополам. Мгновение – и нога соскользнула. Девушка полетела спиной вперед на каменистую землю. Она едва успела ахнуть и приземлилась так жестко, что удар выбил воздух из легких.

Стоящие внизу дружно охнули. Никто не заговорил и не издал ни звука, кроме Индиго, который заскулил и бросился к Сериз. Он подтолкнул ее, помог сесть, и, пока она ощупывала себя в поисках повреждений, ее окружили остальные. Все было в порядке. Она чудом не набила даже синяка. Оглянувшись на место своего падения, она увидела камень, торчащий из земли, как зазубренный клинок. Он должен был перебить ей позвоночник или хотя бы вонзиться в спину. Но она просто отскочила от него.

Не веря своим глазам, Сериз взглянула на спутников и увидела, что отец Падрон в изнеможении упирается руками в колени, будто использовал энергию, чтобы спасти ей жизнь. Но этого не могло быть. Она не чувствовала вкуса магии.

– Это вы?.. – спросила она.

– Нет, – покачал головой отец Падрон, – я не успел.

– Но почему ты жива? – требовательно спросил Дэрик. – Ты не подумай, что я жалуюсь, но за пределами моего понимания находится не так много вещей, и твоя способность обманывать смерть – явно одна из них.

Сериз почувствовала, что подвеска Нины под рубашкой потеплела. Украшение сестры вновь защитило ее, но, связанная клятвой, девушка не могла об этом рассказать.

– Полагаю, пути богини…

– Неисповедимы? – закончил Дэрик с заметной ноткой сарказма.

– Да. Бесчисленны ее благословения, – ответила она.

Дэрика такая оговорка одурачить не могла, но спорить он не стал.

– И ты благословенна, – сказал он, – но постарайся быть осторожнее.

– Возможно, это был урок, – сказала Сериз, снимая вторую сандалию. – Следовало снять обувь, прежде чем ступать на священную землю.

Она взглянула на отца Падрона и спросила:

– Вы согласны, ваша милость?

Отец Падрон изучал ее взглядом, как неоконченную картинку-головоломку. Он с отсутствующим видом кивнул, хотя было понятно, что и его отговорка не одурачила.

Пока никто не задал ей новых вопросов, она встала и отряхнула руки. Вновь велев Индиго оставаться рядом с Дэриком, девушка продолжила свой путь по камням, теперь сосредоточившись на местах, за которые хваталась, и удерживая разум здесь и сейчас. Острые камни вонзались в ее обнаженные ступни, но это давало ей чувство соприкосновения, благодаря которому она взобралась на вершину, больше ни разу не оступившись. Через пару минут Сериз уверенно встала на пике и приблизилась к Заклятому Святилищу. Несмотря на тысячу лет сожжения подношений, его ониксовая поверхность блестела на солнце.

Воздух вокруг святилища был неестественно спокоен, будто весь мир изумленно затаил дыхание. Сериз тоже почти перестала дышать, вдруг осознав, что сейчас она ближе к богине, чем когда-либо. Она встала обеими босыми ступнями на камень и позволила своему телу впитать всю историю этого места.

Впервые она поняла значение заклятой вершины, причину, по которой она была провозглашена святыней. Акты любви и предательства, совершенные на этом пике, представляли собой свет и тьму, как и сама Шиера. В этой горе было равновесие, которого Сериз никогда бы не заметила, не покажи ей Неро тайный оазис Внизу. Поверхность горы была выжжена порчей, но глубоко в другом измерении был сокрыт маленький рай, наполненный красотой.

Что наверху, то и внизу. Богиня – воплощение всего.

– Мать Шиера, владычица миров, – начала Сериз прочувствованным голосом. – Я принесла тебе два скромных дара и взамен прошу у тебя руны, которые помогут мне найти Клинок Петроса.

Она достала зуб титановой гиены и подняла его к небу.

– Первым я подношу тебе символ тьмы, ибо тьма определяет свет. Без страдания радость немеет. Без боли удовольствие бессмысленно. А без обещания смерти время не имеет ценности. Твоя тьма – это дар.

Сериз положила резец на вершину ониксового святилища. Черное пламя тут же поглотило зуб, и он исчез. Ее сердце забилось от восторга. Богиня услышала молитву и приняла первую жертву.

– Вторым я подношу тебе символ света, – продолжила Сериз, извлекая засушенный лавандовый цветок, который она сорвала Внизу, – ибо через тепло солнца и красоту созданного тобой мы чувствуем твою любовь. Твоя любовь придает жизни смысл. Твой свет – это дар.

Она положила цветок на камень, и он тоже был поглощен. Но хоть подношение было принято, Сериз почувствовала потребность отдать и сделать что-то еще. Благодарность переполняла ее и переливалась через край, и она сделала первое, что пришло ей в голову, – обратилась к богине песней. Мелодия была простая, она выучила ее еще в детстве, но слова песни точно отражали чувства.

Сериз никогда не считала, что хорошо поет, но сейчас она закрыла глаза, не думая о себе, и вложила в каждую ноту любовь и веру, переполнявшие ее сердце. Закончив петь, она открыла глаза. На вершине святилища лежала пара десятигранных костей. Каждая была сделана из мрамора, и на каменных гранях были высечены символы древнего языка, неведомого Сериз.

Богиня вознаградила ее.

Когда девушка потянулась за рунами, богиня удивила ее и второй наградой. Прохладный поцелуй дождя туманом спустился с небес, сверкая на солнце и заполняя воздух разноцветным сиянием. Сериз раскинула руки навстречу этому туману. Влага застилала ей глаза, а сердце наполнялось радостью. Ей не нужно было зрение, чтобы понять, что богиня отвечает песней на песню. Она чувствовала это всей душой, и тепло, поднимающееся в ее груди, было намного прекраснее, чем она могла представить.

Ее сочли достойной. Даже после того, как она утратила самообладание в палатке с Кианом, богиня знала, что на самом деле в ее сердце.

Истинная вера.

Взяв закатные руны и повернувшись к спутникам, ожидавшим ее внизу, Сериз обнаружила, что король вернулся. Киан в одних холщовых штанах стоял у основания каменной гряды и улыбался с таким восхищением и гордостью, что к горлу Сериз подступило новое чувство. Рядом с ним, положив руку на сердце, стоял генерал Петрос, а Неро делал вид, что вылавливал из глаза попавшую туда пылинку. Даже отец Падрон усмехнулся ей, хоть в его взгляде и стояло невысказанное «А я же говорил» – напоминание об отповеди, которую он дал ей в то утро, наставление об отказе от божественного предназначения.

Когда она спустилась по камням, первым ее поприветствовал Индиго. За ним спешил Дэрик, и его глаза блестели от стоящих в них слез.

– У тебя получилось, – сказал Дэрик. – Я и не ожидал, что это возможно, но ты смогла сделать так, что на этой горе произошло хоть одно хорошее событие.

Сериз улыбнулась ему, раскрывая ладонь, чтобы показать закатные руны.

– Так пусть случится и второе.