На следующее утро Сериз проснулась оттого, что Индиго выскользнул из перевязи, которую она починила. Девушка потянулась за щенком, но ее рука коснулась чьего-то теплого колена. Она открыла глаза и увидела, что рядом с ней, скрестив ноги, сидит Киан и почесывает Индиго за ухом. На нем не было никакой одежды, кроме платка, прикрывающего бедра. Должно быть, он недавно воплотился, потому что солнце только поднималось из-за гор.

Король улыбнулся, взглянул на пальцы, касавшиеся его колена, и прошептал:

– Доброе утро, моя храмовая госпожа.

Хорошо, что вчера она не потеряла ни капли крови, потому что вся, какая осталась в ее теле, теперь прихлынула к лицу. Девушка отдернула руку, и это движение отдалось и в остальных мышцах. Она застонала от боли и перекатилась на спину. Руки и плечи ныли после схватки, спина и бедра болели после целого дня в седле. Мало того, еще и желудок ощущался как мокрый кулак, сжатый вокруг ледяного шара.

Никогда больше не буду есть зайчатину.

– Похоже, я пропустил вечеринку, – добавил Киан, указывая большим пальцем на останки стаи титановых гиен. Вчера они сожгли трупы и окровавленную одежду Сериз. Девушка сохранила зуб зверя, с которым сражалась, – частица чудовища, пытавшегося ее убить, казалась лучшим подношением тьмы в Заклятом Святилище.

– Не вам одному веселиться в тенях, – прошептала она в ответ. – Остальным тоже полагается какое-нибудь страдание.

Он оглядывал беспорядок в лагере, и на его губах играла улыбка. Она проследила за его взглядом: сначала к крытому фургону с припасами, под которым спал генерал Петрос. Она знала, что генерал боялся птиц и не желал спать на открытом воздухе, опасаясь, что они будут клевать ему лицо. В поклаже были палатки, но после нападения гиен все были слишком вымотаны, чтобы их ставить. Слева от фургона спали Дэрик и Неро, все еще спина к спине, сжимая в руках кинжалы. В глубине лагеря стояли лошади – теперь их было шесть, – а в противоположном углу на лежанке из одеял, сложенной для него Сериз, по-прежнему без сознания лежал отец Падрон.

Кого Сериз не видела, так это Делору Шамплен. В безумной мгле прошлой ночи она ни разу не вспомнила о фаворитке короля. Но теперь, оглядывая лагерь, девушка осознала, что Делоры нигде нет. Даже в крытой части фургона.

Сериз приподнялась на локтях:

– А где леди Шамплен? Как вы здесь оказались, если… – она осеклась. Осознание пришло к ней резко, как удар. Король не появился у постели Делоры, потому что теперь его дух был привлечен к другому человеку. К ней. И это продолжалось не первый день.

– Так это вы были в моей комнате, – прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Я каждый вечер запирала дверь в покои, а вы отпирали, уходя.

Киан одарил ее виноватой улыбкой:

– Я не хотел вас напугать.

– А вчера, – поняла она, – вы дали Индиго лакомство с псарни. Я все голову ломала, где же он его взял.

– Я припрятал парочку на балконе, – сказал Киан. – Не мог допустить, чтобы он каждое утро лаял и будил вас.

– Почему вы мне не рассказали? – спросила девушка, слегка уязвленная, – ведь она осознавала, что ее увлечение им взаимно. Король дал ей это понять своими двусмысленными высказываниями и прикосновениями. Но почему он скрыл от нее глубину своего увлечения ею? Он ее стыдился? Хотел бы, чтоб его дух был привлечен к кому-то другому?

Киан тихо вздохнул и опустил глаза. Спустя несколько долгих мгновений он снова посмотрел на нее. В его взгляде появилась новая мягкость и нежность, которая согрела что-то в глубине ее души… Она и не знала, что там холодно.

– Я должен был рассказать, – сказал он. – Короли – упрямые создания. Но раз уж моя тайна раскрыта, вы, должно быть, уже знаете, что нравитесь мне, моя храмовая госпожа. Очень сильно нравитесь.

Сериз почувствовала, как пылают ее щеки, и не только щеки – все тело.

Он попытался, но не смог скрыть улыбку.

– Я вас смутил.

– Нет, – возразила было она, но почти сразу призналась: – Ну, да…

Она не знала, как сказать, что он тоже ей нравится. Нравится, как она чувствует себя рядом с ним, нравятся его низкий голос, глаза цвета грозовых облаков и даже трепет, который охватывал ее всякий раз, как она оказывалась рядом с ним.

– Да, и?.. – подбодрил он.

Ее мятущийся разум не желал подбирать нужные слова. Чувства перепутались. Он был королем, а она – храмовой госпожой. Какая разница, как она к нему относилась? Ее жизнь принадлежала богине. Она не могла выйти замуж. А до Дня Обретения она даже не могла завести любовника, чтобы не рисковать возможностью открыть свое зрение. Нужно было ставить долг превыше всего. Долг не только перед богиней, но и перед самим королем, и перед каждым проклятым первородным. Только истинно верующий почитатель мог получить закатные руны. Она должна была хранить верность. Нельзя терять самообладание.

Ей следовало держаться от него подальше.

– Я рада, что ваш дух привлечен ко мне, – наконец сказала она. – Вам больше не нужно уходить украдкой. Мы ведь теперь друзья, не так ли?

Друзья. Ее трепещущее сердце назвало ее лгуньей.

– Разумеется, – согласился Киан, хоть и не смог скрыть проблеск разочарования в глазах. Он осмотрел лагерь, будто ища новую тему для разговора. И, остановив взгляд на почти безжизненном лице отца Падрона, он ее нашел.

– О боги, – выдохнул он. – Что вы сделали с моим верховным жрецом?

Сериз не сказала этого вслух, но вопрос был скорее в том, что отец Падрон сделал сам с собой. Вчера ночью, когда он упал, девушка заметила, что его ряса на спине пропитана кровью, как несколько дней назад, когда он показывал ей катакомбы. Она сняла с него рясу, чтобы осмотреть, и открывшиеся увечья повергли ее в ужас. Судя по ранам, он пользовался плетью-кошкой, и не впервые. Его спина была исполосована шрамами. Некоторые были свежие, розовые, другие уже побелели от старости, а под ними скрывались серебристые призрачные нити многолетней давности. Раны наслаивались и наползали друг на друга, и на спине не оставалось живого места. Это явно было не просто чрезмерно усердное искупление. Это была ненависть к себе. Он минимум полжизни исступленно себя наказывал.

И Сериз дорого дала бы, чтобы узнать за что.

– Он умертвил стаю титановых гиен, – сказала она, не выдавая тайны отца Падрона… хотя бы сейчас. Она была обязана ему жизнью и чувствовала, что должна в ответ оберегать его. – Для такого нужно более двадцати жрецов.

Киан протестующе заворчал.

– Для него это ерунда. Вы не знаете его так, как знаю я. Когда я еще был в пеленках, мой отец отправил Падрона подавить восстание в Солоне. Говорят, он начал уставать, лишь остановив сердца более пятидесяти человек. А сам он тогда был еще мальчишкой. Со временем его умения только возросли. Убить стаю гиен для него должно быть раз плюнуть.

– Военные байки, – возразила она. – Мне все равно, что говорят другие. После пресечения жизни жрецу необходим отдых.

– Интересно, не болен ли он, – Киан откинул волосы, вновь ставшие длинными – заклятие превращения истаяло, и прежняя внешность вернулась к нему. – Вообще, я вспомнил, что вчера он показался мне резковатым. И на мгновение, прямо перед закатом, лицо его было как бы восковым, будто на обед он съел целое блюдо несвежих устриц.

«Или жестоко исхлестал себя плетью», – подумала Сериз.

На другом конце лагеря завозился и приподнялся на локте бледный и ослабевший Неро. Сериз еще не простила ему разрезанную перевязь Индиго, поэтому сердито посмотрела на него и отвела взгляд.

– Прошу прощения, ваше величество, – сказала она и взяла щенка на руки. Индиго потяжелел не меньше чем на два стоуна, и теперь это было понятно, раз он наполовину титан. К счастью, пес унаследовал добрый характер Стеллы, а не своего отца, но природа титановой гиены требовала больше пищи. – Мы отправимся на поиски подходящей уборной. И завтрака, если повезет.

– А я поищу свою одежду.

– Все в фургоне, – махнула она, – но должна отметить, что этот платок очень подходит к вашему телосложению.

– М-м-м, – согласился он, вытягивая лодыжку, – и отлично подчеркивает ноги.

– Да, лучше вам надеть штаны, пока лошади не потеряли головы.

Она ушла, улыбаясь. Это был ее любимый способ заканчивать беседу с Кианом. Пройдя вдоль дороги, девушка наконец нашла укромное местечко, где можно освежиться. Поставила Индиго на землю и, умывая грудь и руки водой из фляги, не спускала с него глаз. Рубашка ее была расстегнута, и, увидев подвеску, девушка решила повнимательнее ее рассмотреть. Металл изменился – теперь он был смят и перекручен, будто по нему протопталось стадо буйволов. Должно быть, каждый раз, когда подвеске приходилось ее защищать, состояние металла ухудшалось. Вот почему вещь уже была помята, когда она ее получила. Сериз задумалась, долго ли еще продержится оберег.

Неподалеку послышались шаги, и она поскорее застегнула рубашку. Показались Дэрик и Неро. Дэрик все еще не выпускал из рук нож, а Неро так устал, что ему пришлось упереться руками в колени, когда он остановился возле нее. Возможно, сотворение щита потребовало от него больше сил, чем он предполагал.

Но сил на жалобы ему еще хватало. Он ткнул пальцем в сторону лагеря и прошипел:

– Я на это не соглашался. Не соглашался на него. Боги, ты привела ко мне верховного жреца Шиеры!

– Когда он нас спас, ты вроде не возражал, – отметила Сериз.

– Я бы справился.

Сериз закатила глаза:

– Ну конечно. У нас ведь все так хорошо шло.

– Этого бы не случилось, если б ты просто выпустила ублюдка!

Тут Индиго зарычал.

– Тсс. Придержите язык, – напомнил Дэрик. – Давайте сосредоточимся на важном, – он кивнул Неро. – К моменту, когда отец Падрон пришел к нам на помощь, ты уже снял щит. У него нет повода думать, что ты не просто горный проводник.

– А занавес? – спросил Неро. – Когда он проснется, то почувствует энергию. Да и вчера тоже мог почувствовать.

– Скажем ему, что это благословленный жрецами подарок для защиты, – нашелся Дэрик. – Они часто делают подобные вещи. – Он повернулся к Сериз. – А ты? Это чудовище трепало тебя за горло, как игрушку, и посмотри-ка – ни царапинки! Ничего не хочешь нам рассказать?

Сериз коснулась подвески под рубашкой. Она жалела, что Нина заставила ее поклясться хранить тайну.

– Пути богини неисповедимы, – снова сказала она и тут же сменила тему, обратившись к Неро: – Хватит ли тебе сил вновь открыть родник? У нас теперь втрое больше лошадей.

– Да, – Неро нахмурился, – возможно.

– Возможно? – повторила она. – Было бы славно это знать до того, как я потратила свою воду на умывание.

– Я в любом случае не буду использовать силу при верховном жреце, – Неро нервно поежился и взглянул выше по склону. – Неподалеку есть еще один родник. Я поеду вперед, открою его и сделаю вид, что просто нашел. – В животе у него забурчало. – Заодно силки проверю.

– Умоляю, только не заяц.

– Песчаная дыня на вкус не лучше.

– Да плевать на вкус…

– Серый заяц, – прервал Дэрик, склонив голову, будто решая в уме какое-то уравнение, – второе по величине зайцеобразное животное Мортары. Его мясо богато белком, но животное бывает заражено множеством паразитов вроде клещей-цепунов и песчаных вшей. Хорошо, что ты сжег шкурки, Неро.

Это утверждение всплыло будто из ниоткуда.

Сериз и Неро обменялись обеспокоенными взглядами. Неро уже знал, что Дэрик – Калатрис, но, похоже, только что понял, что не какой-нибудь, а первородный. Однако до Дня Обретения Дэрика оставалось еще несколько лун. Почему же проклятие начало проявляться уже сейчас?

Дэрик моргнул и пришел в себя. Покраснел и отвел глаза. Он часто шутил о своем проклятии, но, похоже, шутка перестала быть смешной.

Сериз обняла его, положив подбородок ему на плечо. Она подумала о малыше Нины и бесчисленном множестве других детей Калатрисов, чьим единственным преступлением было родиться не в том порядке. Что бы она ни сказала сестре, она снимет проклятие или умрет, пытаясь это сделать.

Дэрик покосился на нее.

– Полагаю, ты сегодня не проснулась со зрением.

Она бы хотела обрадовать его, но до ее Дня Обретения оставалось всего две луны, и надежда таяла. Были, конечно, особые случаи – поздние цветки вроде отца Падрона. Она попыталась казаться бодрой:

– Мне не нужно зрение. Кто сказал, что нужно быть прорицательницей, чтобы изменить мир?

– Ты не прорицательница, – сказал Неро. – И никогда ею не станешь. Ты umbra sangi.

Сериз бросила на него взгляд.

– Что это значит? Что вообще все это значит?

– Я тоже хочу это знать, – поддержал ее Дэрик. – Вроде бы прямой перевод этого словосочетания – «горячая кровь», но это все, что я смог узнать.

– Огненная кровь, – поправил Неро. Он указал подбородком на Сериз. – Ты прямой потомок богини. В твоих жилах течет ее жизненная сила.

Сериз резко втянула воздух. Похоже, Неро верил в еретический бред о Триаде, о котором рассказывал Дэрик… и о котором предупреждала Мать-настоятельница.

– Не может быть.

– Я тоже удивился, – сказал Неро, – но твою кровь пробовал мой дед, а он никогда не ошибается.

– Значит, он соврал либо тебе, либо мне, – возразила Сериз. – Твой дед сказал, что моя кровь не говорит с ним, помнишь? Сказал, что мое происхождение от него скрыто так же, как моя нить скрыта от Видящих.

– Он сказал правду.

– Как это может быть правдой?

Неро помахал пальцем, указывая на себя и на нее.

– Потому что я тоже umbra sangi, и мой дед смог отследить нашу огненную кровь на много веков вглубь. А твою – нет. В твоей крови он почувствовал только вкус пламени. Поэтому он ее выплюнул. Твоя кровь для него была слишком сильной. Если бы он ее проглотил, она бы его пожрала.

Несмотря на нарастающую жару, по коже Сериз побежал холодок. Она услышала голос Матери-настоятельницы, эхом бившийся в ее сне: «Он пожалеет об этом. Пламя, что он желает затушить, пожрет его».

– Мой дед боится тебя, – продолжил Неро. – Он считает, что пламя в твоей крови слишком сильно, чтоб ты могла его контролировать. Но мне кажется, что любой, у кого есть такой огонь, – достойный союзник. Поэтому я согласился быть твоим проводником. – Мгновение он колебался, затем указал на нее. – Ты когда-нибудь жгла свою кровь? Подносила к ней огонь?

Сериз подняла брови от странного вопроса:

– Нет.

– Она бы горела черным пламенем, – сказал он. – А одежда, которая вчера на тебе была? Ты сожгла ее в общей куче. Она горела темнее, чем прочие вещи?

– Я не обратила внимания, – ответила она. Но кровь на одежде была не только ее. Вчера пролилась кровь титановой гиены. К тому же она слышала басни о знамениях с черным пламенем. Было множество способов заставить огонь потемнеть.

– В следующий раз обрати, – посоветовал Неро, – и увидишь.

Сериз вопросительно посмотрела на Дэрика. Ничего из сказанного Неро не могло быть правдой, не так ли? Но, о звезды, все в нем и так противоречило тому, что она изучала в храме, шло вразрез с каждым прочитанным текстом. Орден ее обманывал. Может быть, это еще одна ложь? Или здесь лжецом был Неро? Ему она тоже не доверяла. К тому же он пытался пожертвовать Индиго.

Она должна обрести зрение. Обязана.

Дэрик пожал плечами:

– Существование Триады не доказано, но не доказано и обратное. Если верить, что Шиера создала все живое, то возможность получить от нее потомство не так уж невероятна.

– Но огненная кровь передается по наследству, не так ли? – спросила Сериз у Неро. Тот кивнул.

– Тогда во мне ее быть не может, – ответила она. – В моем роду нет владеющих магией. Мой отец может отследить свои корни Солонов на десять поколений, и, хоть моя мать и не знает, кто ее родители, я уверяю, что никакого дара у нее нет. Ни у кого из нас его нет. Даже у меня. Так что, если я потомок Шиеры с пламенем в крови, объясни, почему во мне нет ничего особенного.

– Если бы я мог, – сказал Неро.

– И я, – добавил Дэрик. – Но, увы, в мире наблюдается прискорбная нехватка сведений о полубогинях.

– Не надо меня так называть, – велела она. Она уже готова была отклоняться от своего учения, но до определенного предела. Считать себя полубогиней было однозначной ересью, к тому же она не видела достаточно доказательств правоты Неро. Да, он владел магией, но, возможно, когда-то существовала отступническая ветвь Ордена. Еще многое им было неизвестно – например, почему жрецы были связаны клятвой служения королям-Мортара.

Но сейчас все это не имело значения.

– Что бы ни было в моей крови, это не спасет от проклятия ни тебя, ни короля, ни ребенка моей сестры. Для этого дела нам нужен Клинок Петроса. Сосредоточимся же на том, что в наших силах.

Неро и Дэрик проявили достаточную мудрость и не стали спорить. Парни вернулись в лагерь, а Сериз завершила умывание. Она расчесала спутанные волосы, уложила их на затылке и сколола шпилькой. Потом накинула платок на голову и плечи и вернулась по тропе тем же путем, что и пришла.

У внешней границы лагеря стоял Неро, держа лошадь в поводу. Он уже оседлал ее, но еще не забрался верхом. Сейчас юноша отвлекся на что-то, что происходило за фургоном с припасами.

Сериз подошла ближе к лагерю и прислушалась к долетавшим до нее обрывкам беседы.

– …никогда не видел его таким слабым, – рокотал генерал, – другого шанса может и не быть.

Голос Киана отвечал:

– Нельзя… восстание… мои армии не могут…

– …безумие! – горячо отвечал Дэрик. – А я, уж поверьте, в этом разбираюсь.

Сериз подошла достаточно близко, чтобы увидеть обсуждаемый предмет – точнее, персону. Мужчины вели перебранку над все еще бессознательным телом отца Падрона. Похоже, его донесли до фургона, а затем стали обсуждать, что делать дальше.

– Значит, мы не можем его просто тут оставить, – генерал Петрос в надежде поднял бровь, глядя на короля. – Или можем?

Сериз задохнулась от отвращения, и трое мужчин резко обернулись к ней.

– Поверить не могу, что после того, что он вчера для нас сделал, вы еще задаетесь этим вопросом. Неважно, что вы думаете об Ордене, но он должен быть на нашей стороне. В этих горах водятся твари гораздо опаснее титановых гиен, – она бросила взгляд на Неро. – Подтверди!

Неро почесал шею и сделал вид, что не расслышал.

– Не ошибись, девочка, – прошипел сквозь зубы генерал Петрос. – Самая опасная тварь в этих горах сейчас лежит на твоем одеяле.

– Генерал, – предостерегающим тоном сказал король, – кладите жреца в фургон, и закончим на этом. Он нам нужен, а впереди еще долгий путь.

Генерал повиновался, но, укладывая отца Падрона в фургон поверх холщовых палаток и мешков с провизией, применил явно больше силы, чем требовалось.

Неро сел на лошадь и указал на тропу, змеящуюся вверх по горе:

– Идите по этой дороге и не разделяйтесь. Я вернусь за вами, как только…

– Вернешься за нами? – перебил Киан. – Я с тебя глаз не спущу. А ну слезай и жди, пока остальные не будут готовы.

Неро дернул челюстью и остался в седле:

– Без воды мы долго не протянем. Я должен поехать вперед и найти родник. – И нехотя добавил: – Ваше величество.

Сериз почувствовала, что за ней наблюдают. Она обернулась: Дэрик смотрел на нее, подняв бровь. Она кивнула в ответ. Теперь они знали ответ на вопрос, подчиняется ли Неро приказам короля. Не подчиняется. Его магия и впрямь отличалась от магии жрецов. Если (если!) юноша был прав насчет наследования крови богини, выходило, что Шиера позволяла своим потомкам свободно пользоваться магией, тогда как ее жрецы обязаны были в уплату за дар служить королю. Но почему? Загадка.

– Очень хорошо, – Киан похлопал генерала Петроса по плечу. – Мой генерал отправится с тобой, проследит, чтобы ты не заблудился. Он отлично ориентируется на местности. Верно, Петрос?

– Лучше всех, ваше величество, – ответил генерал, глядя на Неро. – А еще лучше я убиваю людей.

Киан ухмыльнулся:

– Приятной поездки.

Генерал побрел к своей лошади – громадному жеребцу ростом не меньше двадцати ладоней – и взгромоздился в седло. Бросив еще один полный сожаления взгляд на отца Падрона, он направил коня на тропу перед Неро, а тот тяжко вздохнул и последовал за ним.

Сериз прикрыла глаза ладонью, глядя им вслед. Что ж, когда Неро с помощью магии откроет родник, он хотя бы будет в компании того, кто ненавидит Орден так же, как и он сам.

Дэрик управлял фургоном, в который запрягли его лошадь. Кобыла отца Падрона шла позади. Сериз ехала перед Дэриком, а возглавлял процессию Киан. Когда ширина тропы позволяла, Сериз ехала рядом с Дэриком, в тени фургона, и слушала его истории о старом дворе.

Сериз нравились байки Дэрика, в основном представлявшие собой ворох сплетен, интриг и скандалов, переполнявших замок до того, как Киан устал от гостей и всех их отослал.

– В свою защиту отмечу, – бросил Киан через плечо, – я думал, что скоро умру. И не хотел провести отпущенное мне время в обществе развращенных ублюдков.

Дэрик прыснул со смеху и ослабил поводья:

– Но должен отметить, что развращенные ублюдки – лучшее развлечение.

Он начал новую историю, на сей раз о лорде и трех его взрослых сыновьях, в которой все четверо желали переспать с одной рыжей женщиной, не зная о соперничестве друг с другом. Сама же женщина тайком крутила шашни с другим членом семьи лорда. Вдобавок ко всему они плели заговор с целью убить лорда и завладеть его богатством.

– Семья, которая предает вместе, остается крепкой, – хрюкая от смеха, добавлял Дэрик.

Затем была байка о девушке-простолюдинке, которая полгода выдавала себя за придворную даму и получила за это время одиннадцать предложений замужества, а потом исчезла в ночи со всеми драгоценностями, подаренными на помолвку. Еще был виконт с неестественным пристрастием к козам, королевский портной с фетишем на грязные носки, полковник, управлявший борделем из военной тюрьмы, и юный конюх, который сколотил неплохое состояние, храня все эти секреты.

– Неудивительно, что вы разогнали их по домам, – сказала Сериз Киану. – Я бы лучше прожила тысячу жизней в храме, чем год при дворе.

Дэрик на деревянных козлах наклонился в сторону.

– Ну не настолько все было плохо, – признался он. – Насчет коз я, пожалуй, преувеличил.

Сериз ехала и думала о словах своего отца: политика при дворе – опасное дело, нужно помалкивать. Но она не могла упустить шанс узнать, что скрывают ее родители.

– А что насчет Коула Солона?

– Пожалуйста, уточните вопрос, – сказал Киан. – А то мы пол-луны подряд можем рассказывать истории про него.

– Когда мы встретились на псарне, он сказал, что мое лицо кажется ему знакомым, – ответила Сериз, – и все расспрашивал меня о семье. Я сказала, что похожа на мать, но он утверждал, что незнаком с ней. Я рассказала об этом родителям, и они отреагировали… бурно.

Дэрик приподнял бровь:

– Интересно.

– Были ли какие-нибудь слухи о Коуле Солоне и девушке-простолюдинке по имени Элейна Игалси? – спросила она.

– Не припоминаю таких, – ответил Дэрик. – Главный знаток дворцовых скандалов у нас Делора. Уж она-то наверняка бы сказала, спал ли Коул с твоей матерью.

– Вряд ли спал, – сказал Киан. – Простолюдины не во вкусе Коула. Он обычно вкладывает усилия в те области, где это лучше всего окупится.

Вскоре тропа сузилась настолько, что пришлось ехать поодиночке, так что Сериз обратила все свое внимание на Индиго, который вырос настолько, что едва помещался в перевязи. Она как раз поделилась с ним последним глотком воды из фляжки, когда впереди на тропе показались Неро и генерал Петрос. Их расслабленные позы и движения подсказали ей, что они, кажется, нашли общий язык на почве ненависти к отцу Падрону.

– Впереди есть источник, – сказал Неро, указывая направление. – Остановимся, чтобы напоить животных и наполнить свои меха, и продолжим путь, – он прищурился, глядя на фургон. – Без защиты вашего жреца нам особенно важно добраться до следующего лагеря до темноты.

Король согласно кивнул, и процессия двинулась к площадке, которая, вероятно, когда-то была водопоем. Из земли бил родник, но грязи и следов животных вокруг было слишком мало – очевидно, водопой возник недавно.

Сериз выпустила Индиго и дала своей лошади напиться. Затем сама налила флягу до краев. Утолив жажду, она наполнила водой ведро и добавила туда немного целебных трав, чтобы сделать примочки для спины отца Падрона.

К ее удивлению, он уже пришел в себя и лежал в фургоне, подложив руку под голову и сонно моргая на тент.

– Вы выглядите лучше, – сказала она ему.

Он одарил ее усталой улыбкой:

– Тогда могу только представить, как кошмарно я выглядел до этого.

Она показала ему ведро и поставила его на край фургона.

– Если вы дадите мне свою рубашку, я пропитаю ее этим. Так быстрее заживет.

Улыбка отца Падрона померкла. Он потрогал ткань на груди, будто только что осознав, что она сняла с него рясу и открыла миру его искалеченную спину.

– Ничего, – сказала она, – больше никто не знает.

Он избегал смотреть ей в глаза.

– Спасибо, Сериз, но сейчас я хочу только пить.

Она забралась в фургон и помогла ему сесть, затем предложила свою флягу.

– Я понимаю, почему вы не хотите лечиться, – прошептала она, пока он пил. – Вы желаете страдать, и мне не положено сомневаться в ваших решениях. Но это проклятая земля, а вы – наш единственный защитник. Вы должны быть сильны и здоровы.

Она аккуратно вытерла с его бороды капли влаги и настойчиво попросила:

– Позвольте мне вам помочь.

Он с необычной мягкостью взглянул на нее. Под этим взглядом она хотела забыть все, что о нем уже знала: ложь о скрытой комнате, возможное желание сесть на трон, готовность позволить другим жрецам устроить убийство от его имени. Ей не хотелось верить в правдивость всего этого, но и жить, отрицая очевидное, она отказывалась. Она была готова уважать его силу и положение, но при этом сохранять свою голову ясной, а сердце – закрытым.

– В таком случае как я могу отказаться? – спросил он.

Пока его рубашка пропитывалась настоем, Сериз обрабатывала его раны. Когда она выжала ткань и помогла жрецу вновь одеться, он издал вздох облегчения, и девушка поняла, что целебная вода делает свое дело. Когда он наконец удобно устроился, она повернулась к выходу из фургона.

Отец Падрон поймал ее за руку. Его хватка оказалась неожиданно сильной.

– И еще кое-что, – он огляделся вокруг. – Я чувствую здесь магию, и она не моя.

Сериз приложила усилие, чтобы не отвести взгляда и не дать ему повода усомниться во лжи, которую собиралась произнести.

– У нашего проводника есть несколько благословленных предметов. Подарки от жрецов, – сказала она. – И это хорошо, ведь они защищали нас до вашего прибытия. Богиня присматривала за нами своим милосердным оком. Правда ведь?

Сначала отец Падрон ничего не сказал, только молча смотрел на нее, пока она не ощутила свой пульс и не напомнила себе, что нужно дышать. Она чувствовала, что ей не удалось его одурачить, хоть и надеялась, что ошибается. Ведь другого объяснения у нее не было.

– Да, Сериз, – хватка вокруг ее запястья ослабла, – богиня награждает верных. Но те, кто предал ее, будут страдать до скончания веков. Уж ты, пожалуйста, это запомни.