Так началось их путешествие за Клинком Петроса.

Сериз узнала, что горная цепь тянулась так далеко, что исчезала за горизонтом. Но путь вел их к ближайшей заклятой вершине, к месту свершения Великого Отречения. Там же было выстроено Заклятое Святилище, в котором Сериз должна была совершить подношение тьмы и света богине в обмен на закатные руны. И пока было неясно, что она собирается предложить богине, чтобы умилостивить ее мстительную сторону.

Девушка поглядывала на темный пик, с каждым часом ожидая, что он будет приближаться, но он по-прежнему оставался далек. Хоть основные тяготы ложились на ее мерина Пепла, ей казалось, что путь по узкой змеящейся тропе похож на стремительный бег в недра пылающего очага. Она не понимала, как Неро выносит такую жару, учитывая, что он шел пешком, опережая лошадей, и даже не вспотел.

– Лошадям не помешала бы вода, – крикнула она Неро. – Как думаешь?

– Им никогда не помешала бы вода, но она им не нужна, – бросил он через плечо. – Это не ваши солонские чудовища.

Из-за ее спины заговорил Дэрик:

– Большинство местных животных Мортары приспособлены к жаре. Они могут управлять теплом своего тела, а строение почек позволяет им по нескольку раз напитывать кровь жидкостью, прежде чем выделить ее из тела. Поэтому моча твоей лошади так резко пахнет.

Сериз понюхала воздух. Да, по этому следу будет легко пройти.

– Большинство горных тварей днем прячутся в убежищах, – добавил Неро, – и выходят только ночью. Поэтому до привала я хочу достигнуть лагеря.

– Что такого особенного в твоем лагере? – спросил Дэрик.

– Увидишь.

Несколько часов спустя, когда солнце опасно низко нависло над горизонтом, они добрались до места. К этому моменту Сериз уже едва ощущала нижнюю половину тела. Неро увел их с тропы на небольшое плато, с трех сторон огороженное огромными каменными плитами цвета охры. Пространство было очищено от колючек, сорняков и пустынных маленьких деревьев. Кое-где на земле чернели выжженные пятна: кто-то – вероятно, Неро – готовил пищу на костре, а у дальней стены была утоптанная площадка, где он, видимо, спал. Места в лагере хватало на всех, даже на лошадей, но, помимо плоского рельефа, Сериз не понимала, что в нем такого особенного…

…Пока Неро не подошел к передней части левой стены и не положил руку на камень высоко над головой. Воздух уплотнился, в нем возник металлический привкус. В плите появилась трещина, из которой потекла струйка чистой прозрачной воды.

Сериз почувствовала магию. Его магию. Это больше нельзя было отрицать.

Ошеломленная, девушка сползла с Пепла, не замечая боли в ногах. Она была слишком занята осмыслением увиденного. Пепел протрусил к источнику и жадно припал к воде. Индиго сучил лапками в перевязи, и она опустила его на землю, чтобы он тоже мог утолить жажду.

– У тебя и правда есть магия жрецов, – обратилась она к Неро. – Я почувствовала ее вкус.

Один уголок его рта поднялся.

– Похоже на грязь на языке?

– Нет, на медь.

– Каждый ощущает по-разному. Я знаю человека, который говорит, что этот вкус напоминает мед. – И Неро тихо добавил: – Везучая жаба.

Дэрик спешился и легко похлопал свою лошадь по крупу, посылая к роднику. Сведя брови и массируя низ спины, он спросил:

– Кто тебя учил?

– Управлять энергией меня учил отец, – ответил Неро. – Его научил его отец, а его – мой прадед и так далее.

Сериз осознала, что все это время качает головой. Она не могла постичь идею, что магия может передаваться по наследству. Всю свою жизнь она верила, что дар доступен только вторым детям, посвященным в служение богине. В это верили все. Это было общеизвестным знанием, записанным в свитках: магия и прорицательство – награда за жизнь, посвященную храму.

Сколько еще в мире таких, как Неро? Как они скрывают свое существование?

Неро хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и указал на небо, уже расцветающее закатом.

– До темноты нужно многое успеть, а времени мало, – он мотнул головой в сторону Дэрика. – Привяжи лошадей у дальней стены. Если получится – в угол. Сделай так, чтобы они смотрели на камень. Нельзя показывать им, что будет снаружи лагеря.

Суета выдернула Сериз из размышлений:

– Как я могу помочь?

– Залезай сюда, – Неро указал на пару крюков, вбитых по серединам боковых стен. Порылся в сумке и протянул ей сверток тонкой сетчатой ткани. – Повесь это.

– Как занавеску?

– Именно, как занавеску.

Она повертела ткань в руках. Она была прозрачной, и девушка не понимала, как она закроет их от чего угодно. А еще запах. Любой хищник в мире был способен учуять их сквозь эту ткань.

– Объяснять некогда, – сказал Неро, – просто делай. Я проверю силки. Если повезет, сегодня поедим не только сушеного мяса.

Неро убежал трусцой, и кожаная сумка постукивала его по бедру.

Сериз развернула ткань, чтобы понять, где верх. Она без труда забралась на груду камней под первым крюком, а вот с противоположной стороной ей требовалась помощь Дэрика. Та стена была крутой, залезть на нее было непросто. Она села ему на плечи, и их совместного роста хватило, чтобы нацепить ткань на второй крюк.

– Я думала, Неро – ясновидящий или как Видящие, – сказала она Дэрику. – Что у него есть талант магического свойства, а не талант творить магию.

– Я тоже удивился, – признался Дэрик. – И я не ожидал, что он исчезнет с тобой в пещере. Я не знал, что так может делать кто угодно.

– На самом деле мы не исчезли. Думаю, мы переместились в другую часть пещеры.

– Так или иначе, это было впечатляюще, – сказал Дэрик. – Ты можешь отличить магию Неро от магии Ордена? Хоть как-то? Есть ли хоть малейшее различие?

– Нет, на вкус все одинаковое.

– Династия Мортара всегда повелевала жрецами. Интересно, что будет, если Киан отдаст Неро прямой приказ… – тут Дэрик отвлекся на звук приближающихся шагов.

Неро вбежал обратно в лагерь, держа за длинные уши двух мертвых зайцев. Он закрыл ручеек и жестами велел им укрыться за занавеской.

– Скорее, – добавил он. – Освежуем зайцев внутри.

Пока он чистил добычу, Сериз и Дэрик сложили костер из кусков навоза, лежавших у Неро в сумке. Под лунным светом они зажарили зайцев на обожженных деревянных вертелах. Неро бросил в огонь потроха и шкурки, заметив, что жаль выбрасывать хороший мех, но некогда дубить кожу.

– Разве ты не можешь сделать это с помощью магии? – спросил Дэрик с набитым ртом.

Неро поковырялся в зубах.

– Могу. Но я лучше приберегу энергию для более важных вещей, – он указал на занавеску, – вроде этой.

Сериз вновь почувствовала, как от заряда воздух уплотняется и приобретает знакомый металлический привкус. Скармливая кусочек мяса из своей миски Индиго, она оглянулась.

– Что ты сделал?

– Наложил на ткань заклятие, – Неро распрямился, явно довольный собой. – Снаружи ни одна тварь нас не увидит и не учует. Они воспринимают занавеску как каменную стену.

– А сверху? – Дэрик глянул на ночное небо, с которого им подмигивали миллионы звезд. – Гриф-гарпия охотится и по ночам.

– Верно, – согласился Неро. Он кивнул на Индиго. – Держи его поближе к себе. Даже из уродливых щенков получаются неплохие закуски.

Сериз мрачно глянула на него. Доедая ужин, она держала щенка на коленях. Она выяснила, что заячье мясо ей не по нутру. Каждый кусочек свинцом ложился в желудок, и она скормила остатки трапезы Индиго, который радостно все слопал и дочиста вылизал ей руки.

Когда костер потух и от ночного воздуха кожа покрылась холодными мурашками, все свернулись на земле, еще теплой от дневного жара, и попытались уснуть.

Попытались.

Седельная сумка – плохая замена подушке, а жесткая сухая почва не радовала тело, двенадцать часов проведшее в седле. Из-за занавески раздавались звуки – кто-то скребся и клацал зубами, утробно рычал и кричал от боли, резко замолкая. Сериз посматривала на небо, ожидая увидеть грифа размером с оленя, кружащего над лагерем. Она подтянула Индиго поближе к себе и на всякий случай целиком укрыла его перевязью так, что наружу торчал лишь крохотный нос.

И только тогда смогла расслабиться.

Сон унес ее домой, в храм в Солоне, где Мать-настоятельница стояла одна во дворике. Ее расшитая золотом ряса шелестела на ветру, пока она согревала руки у костра. Вглядевшись в пламя, Сериз увидела неясный образ богини, улыбавшейся ей своей милосердной стороной. Сериз в изумлении прижала руку к сердцу, но, прежде чем успела поклониться богине, во дворике появился жрец в облачении. Его лицо было зыбким, незапоминающимся. Как бы пристально Сериз ни разглядывала его, она не могла удержать в уме его образ.

Жрец направил обе ладони на огонь, но было ясно, что он здесь не для того, чтобы согреться. Он хотел погасить костер. Мать-настоятельница просила его остановиться – говорила, что ее сестрам нужно это тепло, но он не слушал. Он вызвал поток воды и затушил пламя, оставив Мать-настоятельницу одну, ежащуюся, обнимающую себя руками в надежде спастись от холода.

Мать-настоятельница взглянула на Сериз, будто только заметив:

– Ты видишь, что он натворил, Сериз?

– Да, ваша милость, – ответила она.

– Он пожалеет об этом, – голос наставницы был тверд как сталь. – Пламя, что он желает затушить, пожрет его, Сериз.

– Да, ваша милость, – повторила она.

– Сериз.

Ее плечи затряслись.

– Сериз!

Ахнув, она проснулась и поняла, что Дэрик трясет ее за плечо, а Неро гоняется за Индиго, который выбрался из-под ее руки и теперь бегал кругами, подняв голову к луне и издавая тонким щенячьим голоском протяжное «у-у-у». Неро яростно шипел сквозь зубы ругательства, а Сериз не понимала, что случилось.

Потом, отвечая Индиго, завыл кто-то еще.

По ее позвоночнику пробежались ледяные пальцы. Зверь снова завыл, уже ближе. Это был зловещий звук – не мягкий переливчатый лай гончей или волка, а немелодичная надтреснутая нота, похожая на звон искореженного колокола.

Индиго забежал под животы лошадей, откуда Неро не мог его достать.

– Заткни его, – прорычал Неро, – не то я сам это сделаю.

– Индиго! – отчаянно позвала она, похлопав по земле рядом с собой. Он только взглянул на нее. Сердце девушки сжалось, и она скомандовала:

– Индиго Солон, немедленно ко мне!

Он заскулил и поплелся к ней, понурив голову, как ребенок, которого отчитали.

Сериз схватила его и зажала пасть, но зловещий вой не прекратился. Каждый его «залп» заставлял Индиго извиваться и скулить в ее руках. Пару раз щенок ненадолго утыкался мордой в сгиб ее локтя, но потом снова пытался вывернуться и сбежать. О чем он только думал?

Неро бросил на Индиго бешеный взгляд.

– Если ты не заставишь этого поганца замолчать, я…

Его прервало громкое дыхание, похожее на храп быка, доносившееся прямо с той стороны занавески. Еще один выдох – и ткань вздулась.

– Э… – Дэрик сглотнул. – Ты вроде говорил, что снаружи занавеска выглядит как камень. А как ощущается?

Ответ последовал, когда тварь попробовала ткань лапой и занавеску прорвали четыре длинных желтых когтя бритвенной остроты. В груди Сериз заметался страх. Что бы ни стояло с той стороны, теперь оно знало, что занавес не из камня. Лошади заржали и затопали по земле. Они не могли видеть угрозу, но чувствовали ее.

Прерывисто дыша, она прижала Индиго к груди. Взглянула на Неро:

– Ты ведь сможешь убить этого зверя?

Его застывшее лицо не добавило ей уверенности. Ничто не требовало столько энергии, как импульс смерти, – даже для обычного создания, а не для чудовища с когтями размером с ее руку.

Неро вытащил клинок и велел ей сделать то же самое.

– Я могу укрыть нас щитом… – слова «временно» он не произнес, но она услышала его в интонациях. – Будьте готовы к драке. Кровь течет у всех, даже у чудовищ.

– У чудовищ, – повторила она. «Не одного». – Как думаешь, сколько…

– Я слышал четыре, – сказал Дэрик. – Четыре различимых воя.

– Встаньте спина к спине, – велел Неро и сам присоединился к кругу. – Если мы будем близко друг к другу, моего щита хватит на более долгое время.

Сериз послушалась, оцепенело засовывая Индиго в перевязь. Ее руки вспотели и тряслись. Нож она смогла достать только со второй попытки.

– Мать Шиера, владычица миров, – вполголоса бормотала она. – Направь мою руку и… и…

Она хотела закончить молитву о храбрости в бою, но не могла вспомнить слов.

Тут занавеска была окончательно сорвана, и лагерь погрузился в хаос.

Рот ее заполнил привкус магии, и вокруг них воздвиглась стена. К ее спине прижались две другие потные спины. В панике заржали лошади. Залаял Индиго. С той стороны зыбкого, идущего волнами щита стояло чудовище, которое не могло привидеться даже в самом страшном кошмаре. Ростом с мула, покрытое клочками пестрого меха, казалось, когда-то бывшее гиеной, пока упадок не пришел на эту гору, пустив корни и свернув позвоночник этого животного в мерзкий горб. Уши его были заострены, а грудь неестественно широка. С челюстей свисали ниточки слюны, когда же оно скалилось, Сериз видела между зубами кусочки чужой плоти. Но страшнее всего были его черные глаза. Их взгляд был расчетлив, в них сквозил ум, и от этого ее волосы встали дыбом. Когда эти глаза сузились, глядя на Индиго, она поняла, зачем пришла тварь.

– Кажется, я знаю, кто отец щенков Стеллы, – сказала она.

– Титановые гиены, – пробормотал Дэрик у нее за спиной.

Она огляделась и увидела трех тварей поменьше – еще одного самца и двух самок. Индиго высвободил морду и залаял на стаю, от чего те пришли в бешенство. Они скребли и пытались укусить щит, по очереди выли на Индиго, а тот выл в ответ и бился в перевязи.

– Индиго, нет, – скомандовала Сериз, пытаясь вложить в свой дрожащий голос как можно больше властности. – Сидеть.

– Отпусти его, – сказал Неро. – Им нужен он, а не мы.

Дэрик выдохнул нервный смешок.

– У них между зубов явно не сельдерей. Уверен, что мы им тоже нужны.

– Но не так сильно, как щенок. Если он – часть стаи, они его не бросят, – Неро тяжело дышал, стараясь удержать щит. – Отпусти его! – повторил он, пытаясь перекричать рык и лай. – Я не могу держать бесконечно. Если ты отдашь им то, чего они просят, они могут потерять интерес к нам и убежать!

Сериз бешено затрясла головой. Она читала о титановых гиенах.

– Старшая самка убьет его, как только появится новый помет. Это не ее щенок.

– Мне плевать! – взревел Неро. – Его жизнь не более важна, чем наша или лошадей! А они умрут, если я не удержу… – истощенный, он оборвал речь на полуслове, и на долю мгновения неподвижный барьер пошатнулся. Круг тут же заполнился горячим и затхлым звериным дыханием. – Отпускай!

Она вцепилась в Индиго в перевязи, несмотря на его борьбу, несмотря на приближающихся чудовищ. Она дала ему обещание. «Теперь мы семья, лорд Индиго Солон. И это навсегда». Она открыла рот, чтобы сказать Неро, что должен быть другой способ, но щит снова упал. Она почувствовала рывок на шее, за которым последовала внезапная легкость, будто с нее сняли груз.

Слишком поздно она осознала, что Неро рассек перевязь.

Когда она увидела Индиго на земле, он уже подбежал к вожаку стаи, чтобы обнюхать. Тот наклонился и обнюхивал его в ответ. Затем чудовище схватило Индиго зубами за морщинистый загривок, подняло и побежало.

Сериз не помнила, как вышла из круга, не помнила, как бежала за гиеной, как выронила по дороге нож. Помнила только, что оказалась на горбатой спине зверя, обхватив его шею обеими руками. Пока тварь рычала и пыталась ее сбросить, Индиго выпал из ее пасти на землю.

– Индиго, беги! – крикнула она.

Гиена тут же сбросила ее. Сериз почувствовала, что летит, а затем ударилась о землю с жутким стуком. Открыв глаза, она поняла, что лежит на спине и смотрит прямо в раскрытые челюсти.

Животное не колебалось. Оно било насмерть.

Гиена приблизилась к ее горлу. Почувствовав, как что-то горячее и влажное потекло по бокам ее шеи, девушка закричала и бессильно рванулась навстречу твари. Потом она услышала тявканье, и гиена слегка отстранилась – достаточно, чтобы Сериз смогла повернуть голову и увидеть, что Индиго отчаянно атакует ногу своего родича.

– Индиго, нет! – завизжала она.

Тварь стряхнула его, и между ее движениями девушка смогла разглядеть Дэрика и Неро, спина к спине отгоняющих остальную стаю своими клинками. Вожак вновь бросился на Сериз. Зубы клацнули и скользнули по ее коже. Она не сразу поняла, что не чувствует боли. Чудовище уже должно было разорвать ей горло, но продолжало скрести ее зубами, будто шея Сериз была покрыта каким-то сплавом.

Подвеска на ее груди потеплела.

Она защищала ее, как и обещала Нина.

Внутри шевельнулась надежда. Сериз огляделась в поисках ножа и увидела его там, куда не могла дотянуться. Она вытянула руку так далеко, как могла, и крикнула:

– Индиго! Принеси!

Он понял и наконец-то послушался, носом подтолкнув рукоять к ее ладони. Едва пальцы сомкнулись на ноже, она изо всей силы ударила клинком вверх.

Гиена завопила от боли. Чувствовать, как мышцы и связки твари трещат под ножом, было ужасно, но Сериз выдернула нож и вновь ударила. В ярости гиена атаковала с двойным рвением, кусая ее лицо, кожу головы, руки – все, до чего могла дотянуться. Пальцы Сериз стали скользкими от крови, и нож выпал из них. Когда она его подобрала, у нее еле хватало сил держать оружие и протыкать шкуру животного. Подвеска под одеждой, казалось, раскалилась. Похоже, защита долго не продержится. Индиго щелкал маленькими челюстями на гиену, и самец, обезумев от ярости, повернулся к своему щенку, рыча и напрягая задние ноги.

Воздух вдруг загустел от такой мощной энергии, что Сериз утратила все чувства. Мир распался. Ее тело будто пылало от прилива магии, жилы заполняла чистая сила. Ее шея выгнулась, и, пытаясь сосредоточиться, девушка заметила, что глаза гиены как бы закатываются внутрь массивной головы. На полпути в прыжке гиена рухнула замертво. Еще три тяжелых удара подсказали Сериз, что вся стая тоже пала.

Из тумана ее наконец-то вырвал влажный язык Индиго. Она с трудом выбралась из-под тяжелого трупа и приподнялась на локтях в поисках источника магии, которая всех их спасла. Как будто могли быть сомнения. Такое было под силу только одному человеку – тому самому, которого она не хотела видеть на этой горе, хоть теперь и была ему бесконечно благодарна за появление.

Должно быть, отец Падрон услышал вой и поскакал впереди фургона, потому что он был один. Сидя верхом на лошади, он выглядел как сказочный герой: яростный, торжествующий, с лунным светом, играющим в волосах. Когда она подошла поближе, то увидела, что его кожа бледна, а глаза похожи на стекло.

– Сериз, – прошептал он, – ты…

– Я не ранена, – сказала она. – Спасибо вам.

Он слабо улыбнулся ей, его подбородок упал на грудь, плечи поникли, и он бессильно соскользнул из седла на землю.