– Ли… нус… Я… Ариат. Открой Дв… Дверь. Возь… ми меня… с… собой.

Линуса разбудило неразборчивое бормотание. Он открыл глаза, но не мог вспомнить, где находится. Насквозь мокрый и замерзший, юноша лежал на залитом водой каменном полу. Казалось, будто он только что проснулся от кошмарного сна.

Простонав, Линус сел. Первыми бросились в глаза ледяные сосульки, торчавшие острыми копьями из мелководья. Потом он обнаружил, что его окружают каменные стены.

Стояла тишина, если не считать бормотания и звука капающей с сосулек воды – впервые за долгое время в его сознании не было посторонних. От облегчения на глаза навернулись слезы.

В следующее мгновение к нему вернулась память.

Он напал на Лионору!

С трудом поднявшись на ноги, Линус дико озирался вокруг.

– Лионора! – закричал он что есть мочи.

Не успели слова отразиться эхом от высоких стен, как парень сам обнаружил сестру. Она неподвижно лежала на полу. Будь уровень воды чуть выше, нос и рот Лионоры оказались бы под водой. Охваченный ужасом, Линус подбежал к девушке и положил ее голову себе на колени.

Заметив, что губы Лионоры шевелятся, он склонился над ней, пытаясь лучше расслышать.

– Ли… с, – бормотала она. – Я… Ариат. Отк… ой. Дверь. Возьми… ме… бой.

Она говорила совсем тихо, так что едва можно было различить слова, и голос заедал, как на старой граммофонной пластинке. Сосредоточившись, чтобы разобрать отдельные слова, парень не сразу понял их суть.

Потом до него дошло.

– Ты Ариат?! – громко воскликнул Линус. – Дух добра?

Сестра не ответила, она продолжала повторять те же десять слов, вновь и вновь.

– Да, это так, – прохрипел голос у него за спиной.

Юноша обернулся.

Саельмерон продолжала восседать в своем гнезде на куче зеркальных осколков. Он и думать забыл, что она все еще была там.

– Слушай! – вскинулся он. – Почему ты выступила на стороне Вуирегула?! Это из-за тебя он смог обрести полный контроль надо мной!

Саельмерон злорадно улыбнулась.

– Я не храню преданность ни Вуирегулу, ни Ариат, – сдержанно сказала она. – По мне так пусть уничтожат друг друга вновь.

Линус сдернул со спины рюкзак и вытащил Направляющий камень Саельмерон. Взяв его в руку, он бросился к ней и начал карабкаться вверх по обломкам зеркал. Они оставляли раны на ладонях и коленях, но юноша стремился к цели, не обращая внимания на боль. Когда он приблизился к Зависти, она радушно протянула ему руку.

– Ты мог бы сейчас уйти, Линус, – мягко прошептала Саельмерон. – Оставь ее тут и стань единственным защитником Хинсидеса. Ты сможешь наконец-то выйти из тени, которой сестра заслоняла тебя от окружающих.

Линус остановился и медленно пожал тонкую руку Протожелания зависти. Она оказалась на удивление холодной и безжизненной.

– Можешь не стараться, Саельмерон, – ответил он, отпуская ее руку. – Ты могла влиять на меня, лишь пока в моей голове сидел монстр.

Юноша ухмыльнулся.

– Кстати, спасибо за помощь, – поблагодарил ее Линус, показывая спрятанный в руке Направляющий камень.

Теперь он светился желчно-желтым оттенком.

Глаза Саельмерон сузились – парень спиной чувствовал ее злобный взгляд, когда неуклюже спускался вниз по куче битого стекла.

– Сестра всегда будет лучше тебя, – вопила она ему вслед. – Ты всегда будешь проигрывать в сравнении с ней.

– Да в сравнении с ней кто угодно проиграет! – крикнул через плечо Линус и опять опустился на колени перед Лионорой.

Она все еще повторяла те же десять слов. Лицо девушки выражало огромное напряжение.

С тяжело бьющимся сердцем брат поднес к ее руке последний незаряженный Направляющий камень. А вдруг не сработает? Вдруг Лионора ошиблась или что-то недопоняла?

Камень Ариат тут же загорелся серебристо-белым светом. Линус как зачарованный смотрел сначала на камень, потом на свою сестру.

«Подумать только, Дух добра все время находился совсем рядом», – с досадой осознал он.

Парень быстро собрался и достал Узор, одновременно оглядываясь по сторонам в поисках подходящего места.

Высмотрев достаточно сухую площадку, он поспешил к ней и разостлал Узор.

В голове сверкнули кадры из памяти Вильхельма. Линусу даже не пришлось открывать его записную книжку, он знал Ритуал открытия наизусть. Помнил, как расставить восемь Направляющих камней. Он начал выкрикивать имена восьми существ, призванные вдохнуть в ритуал силу.

– Ариат, Гюльфегур, Ибеласар, Эйсамаль, Ямак, Вуирегул, Камиашь, Саельмерон! Врата аи!

Сейчас, когда на голове у него был венок-переводчик, юноша понял, что последние слова означают «придите ко мне».

В помещение ворвался сильный ветер. На мгновение ему показалось, будто его окружили восемь фигур. Лионора и Саельмерон стояли рядом друг с другом и смотрели на Узор, но при этом Линус видел, что их тела остались на месте, в каменном зале. Саельмерон по-прежнему восседала на груде битого стекла, а Лионора безжизненно лежала на полу.

Послышался глухой удар, и Линус с удивлением уставился на Узор. Между искрящимися Направляющими камнями откуда ни возьмись появился хорошо знакомый ему большой черный ключ.

В ту же секунду у него за спиной послышался шорох. Камни от упавшей колонны пришли в движение. Некоторые крошились, другие сцеплялись, образуя глыбы. Они поднимались вверх над потерявшей силу притяжения землей и в конце концов сформировали арку. Арка вряд ли могла куда-то вести, но Линус увидел в ее проеме Пещерный зал – такой же, как прежде, будто и не разрушался вовсе. Огромная дверь была закрыта.

– Надеюсь только, что в этот раз сработает, – пробормотал Линус и взял в руки ключ.

Он то нес на руках, то тащил за собой Лионору, по-прежнему повторявшую те же десять слов, и преодолел таким образом сначала арку, а потом и Пещерный зал с устланным корнями деревьев полом. Руки кровоточили после того, как он карабкался по груде битого стекла к Саельмерон, и юноша старался не запачкать сестру.

Когда близнецы оказались у каменной вставки с замочной скважиной, он осторожно уложил Лионору на пол.

Издав мелодичный звук, ключ встал на место. Провернув его, Линус нервно уставился на Дверь. Прошла секунда, и его уже начали одолевать сомнения, но потом тяжелые дверные створки плавно открылись.

По другую сторону Портала Пещерный зал тоже стоял цел и невредим. Парень увидел просвет туннеля, ведущего в его мир. Пока он поднимал Лионору, мелькнула мысль, ведет ли проход по-прежнему в катакомбы под метро или же тот выход исчез, как и в Сантионе.

Взяв сестру под руки, Линус, изловчившись, понес ее перед собой. Он до смерти боялся, как бы опять чего не произошло. Вдруг Портал внезапно закроется или раскрошится в пыль?

– Лин… с, – упорно повторяла Лионора. – Я… Ариат. Открой… Дв… рь. Во… ми меня… с… бой.

Парень набрал в легкие побольше воздуха, закрыл глаза и перетащил сестру через широкий дверной проем.

Ничего не произошло. Ни Дверь, ни Пещерный зал, казалось, не заметили их присутствия. Он уже хотел было выдохнуть, как Лионора захрипела. В следующее мгновение начались судороги – тело сотрясалось от спазмов, лицо исказила боль.

– Лионора! – закричал Линус, падая на колени. – Что происходит? Что мне сделать?!

Сестра не слышала его. Тело продолжало корчиться в спазмах. Взгляд ничего не выражал. Он устремился в пустоту, мимо брата, что было слишком хорошо ему знакомо.

– Что предпринять? – вопил он в отчаянии.

В глазах Лионоры зажглось и постепенно усиливалось слабое серебристо-белое сияние. Судороги становились интенсивнее.

Охваченный ужасом, Линус схватил ее и понес обратно в Хинсидес. Теперь он уже не думал о кровоточащих ладонях, и туника девушки покрылась красными пятнами. Надеясь, что судороги прекратятся, он осторожно уложил ее по другую сторону Портала, но это не помогло.

– Ага, – закаркала Саельмерон. – Значит, ты убил ее вместо того, чтобы оставить на произвол судьбы. Думаю, ты принял правильное решение, Линус, так и знай. Мертвая, она не сможет продолжать притягивать к себе всеобщее внимание, правда?

Линус обернулся. Саельмерон по-прежнему восседала на вершине горы зеркальных осколков. Чувствуя, что его трясет от неистового отчаяния, он поднял руку, и на мокрый пол обрушилась огромная волна огня, выпущенная кончиками его пальцев. Вода вскипела и превратилась в застивший обзор пар – достиг ли огонь цели, юноша не увидел.

Когда пар рассеялся, близнецы вновь оказались на болоте. Он успел подхватить Лионору, не дав ей уйти под воду.

Руки и ноги сестры безжизненно свешивались вниз. Линус беспомощно огляделся по сторонам. Рядом, на травянистой кочке, лежали Узор и Направляющие камни. Харальда поблизости не было.

«Надеюсь, он вернулся на воздушный корабль, – подумал юноша. – Хотя сейчас бы зверек пригодился. Смог бы сходить за Идарис и ее судном».

Уйдут дни, чтобы выбраться из трясины с Лионорой на руках. Этого времени у него нет. Она уже на грани жизни и смерти, а судороги возвращаются и, кажется, становятся только сильнее. Скрежещут крепко сжатые зубы, струящийся из глаз свет ослепляет. Что бы для этого ни потребовалось, спасать сестру надо здесь и сейчас.

– Ну пожалуйста, Лионора, поговори со мной! – в отчаянии кричал Линус, и слезы струились по его щекам. – Я не знаю, что мне делать!

Не будь он пойман в ловушку посреди болота, все равно бы не знал. Куда податься? Кто сможет ему помочь?

В следующий миг сам собой возник очевидный ответ.

Вильхельм!

Вильхельм должен знать, что предпринять.

Он как никто другой знаком с особенностями Портала. Но Линус был не в состоянии сосредоточиться и найти нечто полезное в вихре унаследованной от мага памяти.

До грота Вильхельма брести несколько суток.

Юноша пришел к выводу, что есть только один способ решить вопрос. Очень рискованный для обоих, но других вариантов нет.

Судороги сотрясали тело Лионоры настолько сильно, что он с трудом удерживал ее.

– Я спасу тебя, Лионора, – прошептал Линус. – Я спасу тебя – обещаю!

Сделав глубокий вдох, он приступил к Телепортации.

В прошлый раз было нелегко, а сейчас и подавно. Разобрать себя на составные части не так уж трудно, собрать заново – значительно сложнее, а проделать этот фокус с двумя телами – на грани возможного.

Линус попытался сплести мысли в сеть, чтобы миллионы частиц не разлетелись, устремившись в бездну. Раз за разом концентрация внимания давала сбой и крошечные детали ускользали прочь. Неоднократно он оказывался перед выбором, что спасать, а без чего можно обойтись.

К концу ему пришлось определиться, кого сохранить невредимым. Принять решение оказалось просто – он ни секунды не сомневался и даже не обдумывал его.

Казалось, на Телепортацию ушла целая вечность, хотя заняла она не более секунды. На уровне инстинкта он почувствовал, в какой момент пора вновь составлять из элементов единое целое. Он собрал все частицы, которые удалось удержать, и расставил их по местам.

Ободранная коленка ударилась о холодный пол. Юноша жадно хватал ртом воздух.

В ту же секунду он посмотрел на Лионору. Ее тело казалось целым, но по-прежнему билось в судорогах. Лицо освещало голубое сияние искрящихся в потолке кристаллов.

Он правильно вычислил место!

Линус обернулся, бросив взгляд на пруд. Там никого не было, но поверхность подернулась рябью. Волны накатывали к центру, и вода постепенно поднималась, принимая человеческие очертания.

– Помоги ей! – взмолился парень и попытался поднести сестру ближе к пруду.

У него засосало под ложечкой. Рукав толстовки был пуст и болтался на плече. Линус потерял руку.

– Линус? – удивленно воскликнул Вильхельм еще до того, как его губы успели обрести форму. – Что ты тут делаешь? Что случилось?

Парень пробовал поднять Лионору и перенести поближе, но с одной рукой ему было не справиться.

– Я пронес ее через Портал, и вот что началось, – всхлипнул он. – Миленький, сделай что-нибудь!

– Это твоя сестра? – спросил Вильхельм, поправляя круглые очки. – Про которую ты рассказывал, что у нее два тела – по одному в каждом мире?

Маг говорил быстро и четко, нетерпеливо переступая с ноги на ногу по глади пруда.

– Да, это она, – простонал Линус. – Что можно предпринять?

Вильхельм остановился.

– Если она прошла через Портал, ее состояние – результат одновременного присутствия одного тела в двух мирах, – сказал он. – Возможность одномоментно находиться в двух разных местах не предусмотрена. Думаю, миры пытаются исправить ошибку путем устранения одного из тел, а возможно, и обоих.

Линус ощутил, как земля ушла из-под ног. Кровь прилила к голове, и его пронзила ужасная догадка, что уже поздно: ничего не исправить, и ничего никогда уже не наладится. Нет, это не может быть правдой!

– Но ведь она уже не в Мире людей! – беспомощно рыдал он. – Разве ей не должно полегчать?!

Вильхельм с грустью смотрел на него.

– Мы можем только надеяться, – сказал он наконец. – Это единственное, что нам остается.