Всю обратную дорогу до Остиелантема Двенадцатипалый сновал туда-сюда по кораблю и обсуждал сам с собой, что можно улучшить. Он был единственным на борту, кого ничуть не беспокоила возможная погоня. Державшие по очереди вахту Лионора, Линус и Идарис пока не заметили Террефрингальцев. По мнению авиатрисы, причин могло быть две: либо они не заметили исчезновения Строителя, либо вели поиски не в том направлении.

– А ты уверена, что тебя не накажут, если выяснят, что ты помогла ему сбежать? – спросил Линус, стоявший на палубе с миской дымящегося супа в руках.

Идарис пожала плечами и пригладила волосы птичьим когтем.

– Может, и накажут. Худшее, что они могут сделать, – это отобрать у меня корабль, но тогда они лишатся своей лучшей Воздухоплавательницы. Они нуждаются во мне и моих перевозках. Правда, на какое-то время мне надо будет уйти в тень. Слышала, что Сантиону собираются восстанавливать. Значит, кому-то надо будет возить туда работников и всякие необходимые товары. И другие Инниты туда точно приедут.

– Инниты? Так называется твое племя? – поинтересовался Линус.

Идарис кивнула, но больше ничего сказать не успела, потому что их перебил Денадцатипалый.

– Никак не припомню, зачем я спроектировал это отверстие в фальшборте, – бормотал он, глядя на дыру, проделанную Награлом.

Линус обменялся взглядами с авиатрисой. Трудно было понять, стоит ли пытаться объяснить странному маленькому человечку, что произошло, или лучше промолчать.

Решать вопрос не пришлось, потому что на палубу приземлилась Лионора.

– Все спокойно, – сказала она, убирая с лица растрепавшиеся пряди волос.

– По-прежнему никаких следов преследования? – переспросила Идарис, протягивая ей миску супа.

– Спасибо, – улыбнувшись, поблагодарила Лионора. – Нет, похоже, нас не ищут. Но я видела море. Думаю, к ночи будем на месте.

Подув на миску, сестра обратилась к брату:

– Итак, каков наш план по возвращении в Остиелантем? – поинтересовалась она, уплетая суп. – Этот твой Харальд уже успел добраться до города, как думаешь?

– Полагаю, да. Иначе нам придется дожидаться. Без него у нас нет шансов найти Саельмерон.

– А что с последним Духом? Харальд ведь тоже не знает, где находится Ариат – Дух добра?

Линус покачал головой.

– Займемся им, когда разыщем Саельмерон – Дух зависти.

Лионора вздохнула, но потом, просияв, обернулась к Двенадцатипалому:

– Ты случайно не знаешь, где обитает Ариат? – с надеждой спросила она.

– Гм? – отозвался изобретатель.

Он глубоко погрузился в размышления о большом арбалете, поврежденном в бою.

– Не слыхал о такой? – переспросила Лионора.

– Что? О ком? Нет! Я не понимаю, почему он отвалился, – сказал он, нетерпеливо отмахиваясь от девушки. – Я твердо уверен, что накрепко прикрепил его.

Изобретатель тяжело вздохнул.

– Гм, надо было заменить струны на жилы каких-нибудь животных. Они более упругие, чем обычные веревки.

Линус и Лионора переглянулись. Трудно было осознать, что Двенадцатипалый представляет собой Дух любознательности. Оглядываясь назад на последние несколько дней, Линус подумал, что мог бы по крайней мере заподозрить это, поскольку никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь так глубоко погружался в свое текущее занятие.

Сейчас маленький человечек исчез под палубой, продолжая бормотать что-то себе под нос.

– Очень надеюсь, что Харальд сможет нам помочь, – мрачно сказала Лионора, отставив пустую миску. – Иначе даже знаю, что нам делать.

Она начала нервно ходить взад-вперед по палубе под пристальным взглядом Линуса. Он видел, что сестра переживает больше обычного и буквально излучает тревогу. Почти как мать.

Юноша понимал, что и сам должен бы беспокоиться, но… просто не ощущал ничего подобного. Тоска по дому притупилась. Всего несколько дней назад он не мог дождаться, когда опять вернется в свою квартиру. Домой к маме, Линнее и родному уюту.

Больше он этого не чувствовал.

Попытался вспомнить мамино лицо, но с трудом мог представить себе его черты.

Где-то в отдаленных глубинах сознания кто-то кричал. Пытался достучаться до него и объяснить, что он должен постараться вспомнить! Что не хотеть вернуться домой – неправильно, а не помнить собственную мать совершенно… нормально, подумал он. «Сейчас мне нужно думать о другом, о более важных вещах».

По ощущениям Линуса, присутствие Вуирегула стало другим, будто он поменял положение и устроился поудобнее.

Юноша тряхнул головой. Нет, он не собирается позволять Вуирегулу вмешаться в свои планы. Ни в коем случае. Они уже зарядили два Направляющих камня, скоро и оставшиеся вновь обретут свою силу и Линус сможет вернуться домой.

Или остаться в Хинсидесе… Все-таки здесь я приношу больше пользы. Ведь два раза уже спасал Хинсидес. И его обитателям вновь понадобится моя помощь. Этот мир так опасен – народу нужен защитник, а кто справится с этой ролью лучше меня? Не может же все делать одна Лионора.

– Линус, как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Лионора. – Выглядишь как-то странно.

– Что? – переспросил брат, растерянно озираясь вокруг.

Он с головой ушел в свои мысли.

– Ты в порядке? – не унималась сестра.

Парень заметил морщинки, тревожно собравшиеся у нее на лбу.

– Да все со мной нормально, – заверил он ее. – Просто размышлял, где может обитать Саельмерон.

Ложь выскочила так быстро и ловко, что он почти не обратил на нее внимания.

Поздним вечером того же дня они оставили позади Хребет железного молота. Когда корабль медленно опускался к темным контурам Соленого форта, близнецы стояли у фальшборта. Судно кренилось от морского ветра, но Идарис приземлилась спокойно и уверенно.

Линус и Идарис спустились по веревочной лестнице, а Лионора спорхнула вниз с Двендацатипалым.

На встречу вышли двое Стражников волн, чтобы досмотреть прибывших.

– Не могли бы вы доложить Нейларе о том, что мы вернулись? – вежливо попросила Лионора. – Скажите, что с нами посетитель, с которым она определенно захочет встретиться.

Салиары с подозрением смотрели на Двенадцатипалого.

– Можете называть меня Двуногим, – представился он и весело помахал им рукой.

Вскоре появилась Нейлара. Ее приятно удивила новость о том, что изобретатель хочет поселиться в Остиелантеме. Оживленно беседуя, они сразу ушли инспектировать подводные скафандры Двенадцатипалого.

Линус смотрел им вслед. Он надеялся, что Ямаку будет здесь хорошо и его не будут использовать, как в Террефрингале. Надо обязательно попросить Лионору поговорить об этом с Нейларой.

В ту ночь они улеглись спать на борту воздушного корабля. Линусу нравилось здесь больше, чем в подводном Остиелантеме, где стеклянные стены не давали скрыться от пристальных взглядов враждебно настроенных к людям жителей.

На следующее утро Линус проснулся рано. С палубы доносились какие-то звуки. Они уже подняли чуткую Идарис. Парень выполз из койки, разбудил сестру, и они вместе поднялись наверх.

– Харальд! – радостно закричал он, увидев друга.

Опустившись на колени, Линус раскинул руки, и зверек с радостным мурлыканьем прыгнул ему в объятия.

– Это Харальд, – улыбнувшись, представил он его сестре.

Склонив голову набок, Лионора с любопытством рассматривала маленькую, покрытую серой шерстью фигурку.

– Привет, Харальд! Вот, значит, ты какой! – сказала она. – Приятно познакомиться. Слышала, что ты пару раз спасал Линуса, когда меня не было рядом.

– Иногда нужна подстраховка, – ответил Харальд голосом Линуса.

Лионора и Идарис рты открыли от изумления.

– Это он так разговаривает, – рассмеялся Линус.

– Кто он такой? – воскликнула Идарис.

– Ой, не спрашивай, я не в курсе, – ответил юноша. – Знаю только, что он мне друг.

В знак согласия Харальд помахал длинным ухом.

– А что, вы хотите сказать, что раньше таких не встречали? – спросил он.

Идарис с Лионорой покачали головами.

– Гм, – задумчиво отозвался Линус. – Странно, ну да ладно. Харальд, ты упоминал раньше, что знаешь, где находится Саельмерон.

– Да, – ответил зверек. – Болото. Раньше.

Линус ахнул от удивления.

– Ты имеешь в виду болото, на котором мы уже были раньше? Когда искали пещеру?

Несколько раз моргнув своими черными и выпуклыми, как жуки-скарабеи, глазками, Харальд прочистил горло и пощелкал клювом, придававшим ему сходство с попугаем. Внезапно из этого маленького существа полился голос Вильхельма:

– Всегда знал, что этот туман какой-то чуднóй. Болото с туманом и без – будто два разных пространства. А все потому, что сам по себе туман – путь в другое место. К дому Саельмерон. Должно быть, так.

Все уставились на Харальда, но некоторое время хранили молчание.

– Слышать голос Вильхельма из уст… – пробормотала наконец Лионора и махнула в сторону Харальда, который смотрел на нее и моргал, – было… неприятно.

– Слышала бы ты, как он подражает Ислерди, – проворчал брат. – Но теперь у нас, по крайней мере, есть наводка. Хотя немного обидно, что я совсем недавно там был.

– О каком болоте речь? – поинтересовалась Идарис.

– К югу от Сантионы, – объяснила Лионора.

– А, знаю, – ответила авиатриса. – Хотите, я отвезу вас туда? Если я правильно помню, у границы болота плоская равнина. Там легко приземлиться, и я могу дождаться вашего возвращения.

– Огромнейшее тебе спасибо, Идарис, – горячо поблагодарила ее Лионора. – Без тебя все это было бы намного труднее.

Воздухоплавательница Идарис только отмахнулась птичьим когтем, заменявшим ей руку.

– Моя работа – доставлять повсюду необходимое, и даже не зная, чем вы на самом деле занимаетесь, я чувствую, что это очень важно.

Корабль Идарис поднялся в воздух в тот же день, чуть позже. Лионора рвалась в путь и всячески показывала, как благодарна Харальду за подсказку.

Линус стоял у фальшборта и пытался выдавить из себя такое же воодушевление, но не мог.

Эта поездка совершенно бессмысленна, ну что мне делать дома? В том мире я самый обычный человек. Меня заставляют ходить в школу и учить всякую ненужную дребедень, хотя в действительности у меня больше знаний, чем у любого преподавателя. Возможно, больше, чем во всем мире.

«Мама скучает по мне», – затрепетал слабый голосок где-то в отдалении, в глубинах сознания.

Но его тут же заглушил другой:

Так ли скучает? Маме всегда есть чем заняться с Линнеей. Ведь правда же: все ее время посвящено сестре, а я – в своем собственном доме – хожу на цыпочках и стараюсь ее радовать. Как же я устал от маминой постоянной тревоги! И плача – она думает, что я не вижу. Устал оттого, что она вечно горюет о поврежденном мозге Линнеи.

Линус изучающе посмотрел на Лионору, стоявшую на корме рядом с Идарис и с уверенным видом указывающую направление.

Ради чего мне возвращаться домой? Папе все равно, он даже не заметит моего отсутствия. А здесь, в Хинсидесе, меня ценят, я что-то из себя представляю. Здесь я помогаю народу и получаю за это признание. Взять хотя бы начало, когда все до смерти боялись людей, мне же все равно удалось найти друзей, которым я понравился. А все потому, что я им помогаю…

Вот этим и займусь. Буду помогать народу. Не сбегу домой в свой безопасный мирок, не растворюсь в бестолковой жизни, что вел до сих пор…

Хинсидесу нужен защитник. Такой, как я, – способный победить чудовищного паука, Голодные облака и Награлов…

Скорее всего, пройдет немного времени, и здесь вновь появится серьезная опасность наподобие Устрашающего огня. И я буду готов ее побороть. Буду искоренять любую, даже мелкую угрозу. Чтобы неповадно было причинять вред невинным…

– Нет, я серьезно, Линус, пожалуйста, не делай так.

Голос Лионоры заставил парня вздрогнуть. Он не заметил, как она подошла к нему ближе.

– О чем ты?

Сестра кивнула на руки брата. Глянув вниз, он заметил, что на левой ладони играют языки пламени, а правая крепко сжала край фальшборта, еще немного – и прожжет насквозь гладко отполированное дерево.

Линус попытался затушить огонь, но ничего не вышло. Руки дрожали.

Внезапно его накрыла ярость.

– А с чего вдруг я должен гасить свой огонь? – процедил он сквозь зубы. – Тебе не нравится, что теперь не ты одна обладаешь сверхъестественными способностями? Трудно больше не ощущать себя особой? Не привлекать всеобщее внимание?

– Линус, я… – задыхаясь, обратилась к нему сестра и отступила на шаг назад.

– Признайся, ты хочешь, чтобы я был здесь беспомощным! – неумолимо продолжал брат. – Признайся, приятно, что меня все время надо защищать, ведь так ты можешь показать, насколько ты лучше меня!

Лионора, недоумевая, смотрела на него, и Линус видел, что глаза ее наполнились слезами, но это его не трогало.

В следующее мгновение сестра исчезла.

Идарис с упреком посмотрела на Линуса со своего капитанского места, но и это его не волновало. Пусть думает, что хочет.

Шипящий звук заставил юношу взглянуть вверх.

Харальд сидел в сетке из толстых веревок, опутывавших шар. Черные как ночь глазки вперились в него не моргая. Парень протянул к нему руку, но маленькое существо не сдвинулось с места и продолжало безотрывно смотреть на него до тех пор, пока он не смутился.

– Харальд, что-то не так? – спросил Линус.

Зверек прижал свои длинные уши к спине.

– Не так, не так, не так, не так… – тихо шептал он и бил хвостом.

– Харальд? – пробормотал парень.

– Не Линус, – резко ответил зверек и угрожающе защелкал клювом. – Линуса нет.

Ловким прыжком Харальд приземлился на деревянную палубу, и прежде, чем юноша успел отреагировать, маленькая фигурка уже скрылась в люке, ведущем к спальным каютам. Скорчив рожу ему вслед, Линус почувствовал, как между пальцами заискрило.

Где-то внутри раздался слабый, еле слышный голос в поддержку зверька:

«Молодец, Харальд! Предупреди Лионору! Скажи ей, что…»

Однако это воодушевление, задохнувшись, оборвалось на полуслове и осталось без внимания.

Глаза Линуса сузились.

«Почему Харальд так поступил? – раздраженно думал он. – Хотя какая, в сущности, разница? Не так уж это и важно. Харальд – всего-навсего безмозглый зверек.