– Пять дней, говорите?

– Да, пять дней! – озлобленно повторила мама. – Я в первое же утро позвонила и заявила о том, что он пропал!

Лионора пребывала в теле Линнеи, которая сидела в инвалидном кресле у обеденного стола. Стоявшая посереди кухни мама возмущенно размахивала руками.

– Я каждый день звонила в полицию! Почему вы приехали только сейчас?

Женщина-полицейский устроилась за столом, мужчина стоял в дверном проеме. Необычным было присутствие в квартире отца. Не сняв плаща, он разместился напротив Линнеи.

– Значит, с прошлой пятницы, – сказал мужчина и записал что-то в блокноте.

Мама нетерпеливо кивнула. Волосы у нее были растрепаны, под глазами – синяки. Отсутствие возможности двигаться и сказать матери доброе слово в утешение причиняли Лионоре невыносимые муки.

– А он не мог самостоятельно куда-нибудь отправиться? – предположила женщина-полицейский.

Мама мгновенно повернула голову в ее сторону.

– Нет, – резко ответила она. – Линус никогда бы не поступил так ни со мной, ни с Линнеей. Они близнецы, между ними существует особая, тесная связь.

Линнея почувствовала на себе взгляды полицейских. Казалось, оба испытывали смесь недовольства и смущения, как и многие, кто видел ее впервые. Люди обычно боялись проявить неуважение, пристально разглядывая больную девушку, и потому просто избегали смотреть на нее.

Ужасно хотелось сменить положение тела. Спина ныла, поддерживающий голову упор больно впивался в лоб.

– А с кем общается ваш сын? – спросил полицейский с записной книжкой.

Мама нервно сглотнула.

– Честно говоря, у Линуса не так много друзей, – ответила она наконец. – По крайней мере, близких, потому что домой он никого не приглашал. Но я обзвонила всех его одноклассников. Никто ничего не знает.

Мама всхлипнула, оторвала бумажное полотенце, вытерла слезы и скомкала его.

– В прошлый четверг он лег спать, как обычно, – продолжала она. – А наутро просто исчез.

– И записки никакой не оставил?

– Нет, конечно, – вскинулась мама, и глаза ее сверкнули, когда она бросила взгляд на задавшего вопрос полицейского. – Неужели вы думаете, я бы не рассказала вам об этом?

Сердце Линнеи тяжело забилось. Неприятно было видеть, что мама совсем перестала контролировать свои эмоции.

Если бы только она могла рассказать! Девушка ощущала ненависть по отношению к своему человеческому телу, которое умело только одно – испытывать боль.

– Ну-ка успокойся, – произнес отец. – Всему этому должно быть разумное объяснение, я уверен.

Мама взглянула на него, разинув рот от изумления.

– Кто бы говорил! – язвительно выпалила она. – Что ты знаешь о Линусе? Когда вы виделись с ним в последний раз? Три-четыре месяца назад?

Папа, откашлявшись, потупил взор. Полицейские некоторое время изучающе смотрели на него.

– Иначе говоря, вы не знаете, где он может находиться?

Коротко взглянув на Линнею, папа покачал головой.

– На меня столько всего навалилось в последнее время, – промямлил он. – Много работы, второй брак, маленькие дети…

– Линус никогда бы сам не ушел! – сказала мама, повышая голос. – Здесь, дома, на нем лежит большая ответственность. В том числе и по уходу за больной сестрой, – продолжала она, бросив презрительный взгляд на отца.

Линнея услышала, как отец вздохнул.

– Может, в другой раз это обсудим? – с раздражением парировал он.

Он повернулся к полицейским, но Линнея успела уловить смущенную улыбку на его лице.

Она хорошо помнила их ссоры. Мать с отцом тщательно следили за тем, чтобы Линус их не слышал, не отдавая себе отчета в том, что Линнея понимает ничуть не меньше.

– У вас есть недавний снимок сына? – спросил полицейский, стоявший в дверном проеме.

Мама достала мобильный и начала листать фотографии.

– И еще мы хотели бы посмотреть его комнату.

Поднявшись, все проследовали за матерью в прихожую. Линнея осталась одна. К этому моменту от боли у нее появился привкус крови во рту. Из комнаты донесся взволнованный голос матери. Линнея закрыла глаза и через пару секунд вернулась в Остиелантем.