Я проснулась поздно, когда солнечный свет уже вовсю заливал комнату. На мгновение я не поняла, где нахожусь, но быстро вспомнила.

Башня. Его башня. Я приподнялась на локтях, стараясь не обращать внимания на ноющую слабость в теле. Казалось, даже собственная магия были истощена.

Я заметила свои вещи. Их аккуратно сложили на небольшой тумбочке справа. Мое пальто, два вида формы, спортивный костюм, даже черные туфли. Всё было на месте, будто кто-то позаботился о том, чтобы мне ничего не пришлось искать и лазить по шкафам.

Я осторожно поднялась и оделась, прислушиваясь к звукам за дверью. Тишина. Даже Алайра сидела на своей жердочке и молчала, пристально глядя на меня своими розовыми глазами.

— Что, даже ты сегодня решила быть послушной? — пробормотала я.

Фамильяр едва заметно повела головой.

— Нам обеим надо быть послушными.

Я открыла дверь и осторожно шагнула в гостиную. Там было пусто. Только на кухонном столе стояла кружка ректора, будто утром у него было время только быстро выпить кофе и всё.

На столе у окна я заметила четыре больших учебника. Они были аккуратно сложены стопкой, а рядом лежала записка. Я приблизилась и разглядела размашистый почерк:

"Найдите свою ошибку."

Под текстом на записке были зарисованы мои руны - те самые, которые я начертила той ночью мелом на полу. Каждая линия, каждая кривая, даже мелкие, случайные пометки выглядели пугающе знакомыми. Будто кто-то не просто перерисовал их, а магически перенес с пола моей комнаты на бумагу .

Я почувствовала, как по коже пробежал холодок от той ночи.

Алайра вылетела из спальни и плавно приземлилась на спинку стула рядом.

— О, он хочет, чтобы ты что-то выучила? — спросила она, с интересом склонив голову над учебниками. — “Заклинания четвертого порядка”, — прочитала Ай название одной из книг. А я с удивлением обнаружила, что мой фамильяр умеет читать.

Я открыла первую из книг и нашла там закладки на определенных главах. Первая же глава была посвящена магическим ритуалам и рунам. Я начала читать, но сразу почувствовала, насколько текст был сложным и наполненным терминами, которые я не понимала.

Я попыталась вчитаться, но быстро осознала, что ничего не понимаю. Следующий учебник оказался ещё сложнее. К середине второй страницы у меня заболела голова.

— Кошмар какой-то… — выдохнула я, покачав головой.

— А что за книга тогда была у тебя? — спросила Алайра.

Я нахмурилась и развела руками.

— Простая. Всё в ней было написано понятно и прямолинейно. Но её здесь нет, — я осмотрела стол - тот учебник, которым я пользовалась, отсутствовал.

Алайра дернула крыльями.

— Может он специально её убрал? Поучить тебя?

— Возможно, — тихо вздохнула я. — Эти учебники явно выше уровнем. Но мне не кажется, что он принес их сюда, чтобы поиздеваться. Ректор так обычно не делает.

— Зато этими учебниками прекрасно можно ткнуть носом в твою неопытность, — фыркнула Ай.

Я поникла, потому что свою неопытность показала во всей красе. Одним движением я захлопнула учебник.

В желудке заурчало. Я нашла еду в холодильнике и быстро перекусила парой томатов и кусочком хлеба, больше ничего в себя не смогла запихнуть. Готовить не было сил. С грустью я вспомнила, как однажды готовила на этой кухне блинчики.

Затем, просто чтобы проверить, я направилась к двери, ведущей на лестницу и потянула за ручку. И конечно же она была заперта. Кабинет ректора тоже оказался закрыт. По сути у меня была только гостиная-кухня, спальня и ванная комната там же. Идти было некуда и делать нечего. Только учебники и записка с моими рунами.

Скривившись от нежелания опять открывать этот ужас, я всё же вернулась к столу. Открыв одну из книг снова принялась читать. Под запиской нашелся карандаш и я без стыда и совести принялась черкаться в тексте, отмечая совсем уж непонятные для себя термины. Но одно тянулось за другим и я подчеркивала всё больше и больше…

— Тут написано, что при блокировке магия делится на три потока, — прочитала я вслух, не отрываясь от текста. — Но что за потоки не объясняется. А… нашла, — я схватила другой учебник, где как раз была закладка в этом месте. — Что это? Я ничего не понимаю!

— Ты пропускала лекции? Может ректор думает, что ты уже это знаешь? — предположила Алайра, спрыгнув на стол и наклонившись ближе.

— Я ничего не знаю, — немного раздраженно отозвалась я. — Все эти закладки… Словно головоломка какая-то. Почему именно эти книги? Они как будто для магистров, а не для студентов.

Я пробегала глазами строку за строкой, но с каждой секундой понимание ускользало всё больше. Пока, наконец, перед глазами у меня не поплыло. Ощущая страшную усталость, я бессильно уронила голову на книгу, почувствовав как тяжелеют веки. Будто мое тело было в состоянии бодрствовать лишь пару часов.

Я провалилась в темный и глубокий сон, где во тьме летали разбитые на мелкие части рунные знаки. И сквозь сон я вдруг ощутила легкое прикосновение к моему плечу.

— Ректор… — пробормотала я сквозь сон и открыла глаза.

Но стоял передо мной вовсе не ректор.

На меня смотрел высокий мужчина в возрасте. У него был темные волосы с седыми прядями. Вид у него как всегда был предельно суровый, но глаза… глаза были родными.

— Папа? — я едва выдавила из себя это слово, не веря своим глазам.

— Приятно познакомиться! — прозвучал голос Алайры.

— Красивый фамильяр. Я рад, что у Аннабель появился подобный партнер, — отец мягко улыбнулся Ай. — Ты так крепко спала, что я побоялся тебя будить, — произнес он, взглянув на меня.

Спросонья я изо всех сил пытаясь осознать происходящее. Вдруг я ещё сплю?

— Почему ты здесь? — выдохнула я первое, что пришло мне в голову.

Отец рассмеялся, взъерошив мне волосы привычным старым жестом.

— Потому что хотел увидеть тебя, — его голос был низким и спокойным, как и всегда. Но потом его тон стал тяжелым, когда он продолжил: — И узнать, что ты делаешь с собой.

Я замерла и похолодела. Не знала, что ему ответить. Отец сел напротив, положив руки на стол. Ректор ему всё рассказал? И даже привел сюда? Зачем? Почему? Видимо я выглядела такой рассеянной, что отец мягко произнес:

— Ты нарисовала руны, которые едва не убили тебя. Адам фон Кирс рассказал мне всё. Но он совершенно точно не знает, что у моей дочери в голове. Возможно, поэтому он разрешил мне к тебе приехать?

Я не смогла удержать его взгляд, внутри всё сжалось от стыда.

— Тебе здесь плохо, Аннабель? — тихо спросил отец.

— Я не знаю, — прошептала я. — Иногда здесь сносно.

— В жизни есть вещи, от которых не убежишь, к сожалению. Он ведь рассказал тебе о нас? О твоем происхождении?

— Да, — кивнула я, подняв на отца глаза. — Что я какой-то лабораторный эксперимент.

Он долго молчал, потом откинулся на спинку стула.

— Никакой ты не эксперимент. Это были магические исследования по изучению стихии воздуха, которые правительство впоследствии обратило совсем не в ту сторону. Мы - люди науки и только. Не солдаты, не наемники.

— Ректор говорил мне совсем другое, — возразила я.

— Что ещё по-твоему мог видеть глава Тайной канцелярии короля? Человек, который всю жизнь ищет в королевстве шпионов федерации? Угрозу, — грустно покачал головой отец. — А угрозой мы стали не сразу. Мы правда стремились найти мага-идеала. Но знаешь ли, не все стремятся воевать. Кто-то стремится изучать. Мы себя не оправдываем, Аннабель. Мы с твоей матерью любопытные ученые, вот и всё. Но никогда бы мы не хотели, чтобы ты собственными руками вредила себе.

— Я ошиблась, — раздраженно отозвалась я и хлопнула ладонью по учебнику, Ай вздрогнула. — И теперь ректор сказал мне искать собственную ошибку, чем я и занималась…

— …пока не выбилась из сил! — договорила за меня Алайра.

— Однажды я уже блокировал твои силы, но раз они спали тогда - блокировка была мягкой. Но чем мягче блокировка - тем сложнее её накладывать, Аннабель. Ты ведь рассчитывала на то, что это будет ощущаться не так тяжело, как если бы это сделал кто-то другой, верно? Поэтому ты хотела сделать это сама? — отец пристально посмотрел на меня.

Мне ничего не оставалось кроме как кивнуть. Он продолжил:

— Это невозможно сделать без детального изучения особенностей магии и умения читать магическую формулу, дорогая. Особенно собственную. И ещё кое-что… твою блокировку сорвали специальным заклинанием, восстановить то, что было, невозможно. Тебе надо дополнительно искать остатки этого заклинания в своем магическом потоке. Плюс руны - каждая черточка, каждый завиток, лишняя точка, случайная помарка - всё это важно в блокировке магии. Есть заклинания, которые сработают и с ошибкой в написании, но не в этом случае.

Я грустно посмотрела на отца.

— А раньше ты мне показывал, как правильно делать карамель… Как замешивать тесто.

— Аннабель, чтобы вернуться в прошлую жизнь, тебе надо постараться, — проговорил отец, усмехнувшись. — Лавка ещё стоит. Стекла, которые вынесла твоя магия, мы заменили. Но ты должна пройти через всё это, не пытаясь найти обходной путь. В твоем случае короткой дороги нет, дочка. Тебе придется довериться ректору фон Кирсу.

— Что? — вскрикнула я, мне будто на больную мозоль наступили. Знал бы отец… ух, вот только знал бы. Я надулась, сжав руки в кулаки. Ай тоже нахохлилась, но она то вообще ничего толком о наших отношениях не знала, просто насупилась за компанию.

Вместо ответа отец вдруг поднялся, подошел ко мне и обнял. Сильно-сильно.

Как же мне этого не хватало. Родного тепла, родных рук. Внутри что-то треснуло, надломилось, и я заплакала. И сил сдерживаться не было. Папа начал гладить меня по голове.

— Ну, чего ты раскисла? Вон какой у тебя хороший фамильяр, — приговаривал он. — Я, кстати, в холодильник поставил лимонный пирог с меренгой, пока ты спала щекой на учебниках. Яблочные пироги все разобрали, я даже приберечь для тебя не успел.

— Меренгу я тоже люблю, — пробубнила я сквозь слезы. — Я всё люблю из нашей кондитерской.

— Ещё вот, — отец порылся в кармане. — Мама передала тебе медовой карамели, — он вложил в мою ладонь бумажный пакетик, а потом опять погладил по голове. — Я знаю, что тебе нелегко, Аннабель. Но ты должна знать, что мы ждем тебя дома. Всегда.

Он попытался мягко отстраниться.

— Ты уже… уже уходишь? — всхлипнула я, вытирая слезы с щек.

— Хорошенького понемножку, — улыбнулся отец. — Я знаю, что учитель у тебя суровый.

— Нормальный, — пробубнила я, глянув на Алайру. — Я сама виновата.

— Ну, надеюсь, что эта гора учебников поможет тебе найти собственную ошибку. Похоже, ректор решил идти от обратного.

— Он хочет, чтобы я погрязла в терминах, в которых ничего не понимаю…

— Аннабель, — начал отец, помедлив, словно размышляя как бы мне объяснить. — Ты ведь заметила, что каждое слово и неизвестное понятие тянет за собой десятки новых вопросов?

Я кивнула, Ай тоже прислушалась по-птичьи склонив голову набок.

— Именно этого он и добивался, — продолжил отец. — Эти учебники - для четвёртого курса. Самые сложные. Они не для того, чтобы ты их поняла сейчас. Они для того, чтобы ты поняла, сколько тебе ещё предстоит изучить.

— Зачем? — выдохнула я. — Почему просто не начать с простого? Его цель - меня помучить, вот и всё.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри нарастает разочарование.

Однако отец вновь мягко рассмеялся, словно я глупый ребенок.

— Так часто учат в академиях Федерации. Ты начнешь с вершины, — вновь попытался объяснить он. — И спустишься вниз. Ты пойдёшь от сложного к простому. Найдешь все понятия, которые не понимаешь, и начнешь разбираться в них. И так, шаг за шагом, ты вернешься к самым основам, завершив эту нисходящую спираль.

Я молчала и хмурилась, пытаясь осознать, что он только что сказал. Легким этот подход мне не показался.

— Это как раскручивать клубок с другой стороны, — спокойно продолжил отец.

— Это странно, — сказала я тихо.

— Это работает, — твердо ответил он. — Ректор не просто так выбрал этот подход. Он знает, что ты способна. И я знаю. Да и ты сама пошла этим путем, решив сразу окунуться в сложные заклинания.

— А ведь точно, — шепнула Ай, и я строго на нее посмотрела.

— Вот, даже твой фамильяр согласен, — кивнул отец. — А теперь мне пора, родная. Эти портальщики такие жадные, — улыбнулся он и на прощание обнял меня. — Мы будем передавать тебе письма, волшебными листами с тобой ректор запретил общаться, к сожалению. Нам надо, чтобы ты была в безопасности.

— Я буду, — улыбнулась я ему в ответ.

На душе полегчало, когда я увидела отца.

Но так я узнала, что дверь башни запирается сама. Видимо, ректор попросил творцов её зачаровать. Отец вышел из башни свободно, но я уже не смогла - дверь не поддавалась.

Зато в руках у меня ещё оставался бумажный пакетик с карамелью. Которую я и поедала, сидя у окна, когда явился хозяин башни. С очередной стопкой учебников, которую он поставил передо мной на столе.

— Жду благодарности за то, что позволил отцу вас увидеть, — сощурился Адам, смерив меня взглядом.

Я мрачно сунула руку в бумажный пакетик.

— Вот вам карамелька, господин ректор. Медовая.

И он вдруг рассмеялся, отвернувшись и ослабляя галстук. Ректор рассмеялся? Искренне? По спине прошел неприятный холодок.

Жуть какая!

Через пару минут в башню принесли еду. В руках ректор были два плоских деревянных лотка с едой, которые он молча поставил на стол.

— Ужин, — сказал он коротко, взглянув на меня с легким прищуром.

Он будто чего-то ждал. Или мне только так казалось. Но после того, как ректор посетил свой кабинет, я больше не видела в нем тех эмоций, которые он только что проявил, когда я предложила ему карамель не подумав. Эта усмешка была слишком живой для него...

Я не знала, чего ожидать теперь -может быть молчаливого укора или очередной лекции, но он просто указал мне на стул, словно всё это было частью обычной рутины. И что он делал в кабинете? Секунду назад он точно был намного расслабленней.

— Спасибо, — прошептала я и села за стол, наблюдая за ним.

Ректор молча раскладывал еду и я обнаружила, что в одном из лотков моя любимая овощная запеканка с картофелем и поджаристая свежая булочка. Если днем я не хотела есть, то теперь мой желудок воспрял духом.

Я смотрела на Адама удивленно, но он, не обращая на меня внимания, открыл свой лоток и начал есть. Чуть вытянув шею я заглянула, чтобы посмотреть, а что у него. Там был гуляш с картофельным пюре и зеленый горошек.

Взяв вилку, я отломила кусочек запеканки. Ну, хоть что-то в нашей столовой делают реально вкусно! На душе сразу потеплело. Хорошая еда всегда восстанавливает силы. В том числе и моральные.

— Вы… специально это взяли? — спросила я зачем-то.

— Да, — ответил ректор, не поднимая взгляда. — Предвосхищая следующий вопрос. Анита знает, что ты любишь и это она. Я целенаправленно за тобой не слежу и записей не веду.

Я сдержала улыбку и глубоко вдохнула, чувствуя, что должна кое-что ему сказать.

— Ректор… спасибо, — проговорила я запинаясь. — За то, что… вы спасли меня.

Он поднял глаза от тарелки и посмотрел на меня довольно пристально.

— Благодарности мне не нужны, — сказал Адам равнодушно, а потом, как будто поразмыслив, добавил: — Но их я принимаю.

А я вот напротив тут же уставилась в тарелку, чувствуя, как краснеют щеки.

Тишина между нами была странной. Не тяжелой, но как будто мне отчаянно надо было её прервать. Говорить с ним.

Алайра с интересом рылась в мисочке, я слышала что еда фамильярам не обязательна, но любопытство они к ней проявляют.

Пока ректор не смотрел на меня, я вновь принялась разглядывать его. Я сказала ещё не всё и мне очень-очень надо было договорить.

— Я хочу всё исправить, — неловко и тихо выговорила я. — Всё, что я натворила. Всё, что сделала неправильно.

Ректор сделал вид, что не услышал и продолжил есть.

— Я готова учиться, — добавила я, на этот раз чуть увереннее. — Я читала учебники, я мало что поняла, но я пойму. Я обязательно пойму. Я сделала небольшой конспект, но мне нужно больше.

Ректор резко откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось... удовлетворение? Он явно услышал то, что хотел.

— Учиться - это отлично, — произнес он наконец. — Но слова ничего не стоят без действий, Аннабель. Вы уже несколько раз обещали мне учиться. А в итоге саботируете учебу. Хотя, готов признать, магистр Рамлир вас хвалит и по сей день.

Я сглотнула, стараясь выдержать его взгляд.

— Я буду стараться, как и всегда. Я это умею, вы же знаете, — отозвалась я предельно твердо, сжав в ладони вилку.

Его губы едва заметно дрогнули, Адам лишь коротко кивнул вместо ответа. Слова тут больше не нужны. Дальше дело уже за мной и моими стараниями. Я предала его веру в меня, но я собиралась её вернуть. Хотя… способен ли этот человек вообще разочаровываться?

Когда ужин подошел к концу, я медленно отложила вилку и встала.

— Отец кое-что оставил, — сказала я и подошла к холодильнику.

— Что он оставил? — по его тону я поняла, что Адам явно сейчас подумал о чем-то более важном, чем просто о десерте.

— Папа оставил лимонный пирог, — ответила я и улыбаясь достала картонную коробку. — Это из нашей кондитерской.

Я поставила пирог на стол, не сразу поймав себя на том, что хозяйничаю в чужом доме. Но ректор фон Кирс вдруг выдал:

— Когда вы появляетесь в моей башне, вместе с вами каким-то образом появляется и сладкое, — тихо усмехнулся он.

— Моя мама когда-то придумала рецепт, а папа всегда говорил, что он не умеет говорить утешительные слова, поэтому порой просто приносил мне пирог, — объяснила я, чувствуя в груди тепло. — Но обычно это яблочный с корицей. У нас есть ещё с кокосовым кремом и шоколадом. Но лимонный тоже очень любят покупать.

Адам молчал, наблюдая за моими движениями и не останавливал. Я разложила кусочки на тарелки и осторожно придвинула одну к нему.

— Попробуйте, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Меренга очень сладкая, но лимонная начинка это компенсирует.

Я с удивлением наблюдала, как он взял вилку, отломил небольшой кусочек пирога и сунул в рот.

— Хорошо, — коротко сказал Адам, отложив вилку в сторону.

— Просто хорошо? — усмехнулась я нервно. Неужели не понравилось?!

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнула мягкость, почти теплота, которых я прежде в нем не встречала. Или встречала, но уже забыла.

— Очень вкусно, — признал он, отодвинув тарелку. — Но я предпочитаю пироги и блинчики по утрам. Не сочтите за неуважение к семейному рецепту. Просто привычка.

— Я тогда… я уберу в холодильник! — я вскочила, но ректор тут же отодвинул от меня тарелку.

И я вздрогнула, когда его рука обхватила моё запястье. Ровно там, где был надет браслет. Я испуганно замерла, не зная, как реагировать. На мгновение показалось, что время остановилось.

— Аннабель, — произнес он твердо. — Не мне это говорить, но ты слишком сурова к себе. И это мешает тебе увидеть, кто ты на самом деле.

— Я хочу увидеть, — выдавила я, ощущая тепло его руки на собственном запястьи. — Отец говорил что-то про формулу моей магии. Я хочу разобраться в ней. Она ведь и есть я? Мне ведь всё равно придется с ней столкнуться, чтобы понять, где я ошиблась?

— Ты ошиблась уже в том, что даже не интересовалась ею. Да ты и не могла, из-за недостатка знаний, — сдержанно ответил Адам и выпустил мою руку, оставив лишь смутное ощущение на коже.

— Я знаю, что это сложно, но я готова разобраться…

Адам поставил локти на стол и внимательно посмотрел на меня, будто оценивая мою решительность.

— Не разочаровывай меня больше, Аннабель. Никогда, — отчеканил вдруг он, прожигая меня взглядом.

Дни в башне слились в однообразный поток. Я просыпалась сквозь силу, еле-еле, будто моё тело всё ещё пыталось восстановиться после того страшного происшествия. И всегда лежала, глядя на свет солнца, который пробивался сквозь плотные шторы моей комнаты.

Его комнаты. Точнее, его бывшей спальни.

Теперь ректор жил этажом выше, и я иногда слышала его шаги, когда он возвращался поздно ночью. Я вообще не понимала, как он высыпается при таком режиме. Потому что, хоть я и просыпалась через силу, но всё же вставала не так уже и поздно. И его уже не было.

Зато каждое утро в конспектах я находила его заметки. Его почерк был строгим, размашистым, и он всегда отмечал то, что я упустила.

“Это неправильно. Перепроверь”

“Вот в этой руне нет баланса, перерисуй и ещё раз попрактикуйся в начертании.”

“Вот этот вывод неверный. Посмотри ещё раз учебник. Фон Вернер говорил не об этом”

Эти записи становились моей единственной связью с ректором. Мы почти не общались и не виделись, его дни были заполнены делами, а ночи — кто знает. Но каждый раз, когда я читала его заметки, я слышала в голове его строгий, но спокойный голос.

Мой стол был завален учебниками и конспектами, руническими схемами и попытками верно нарисовать их на бумаге. Сотни и сотни повторений. Десятки страниц записей, исправлений, замысловатых уравнений — всё это, казалось, заполняло каждый мой день. Учебников становилось всё больше, ректор разрешал использовать в них карандаш, но без фанатизма.

Одному я была рада — лимонный пирог доела не я. Я съела лишь пару маленьких кусочков, а вот остальное за пару дней улетучилось. Так же там постоянно пополнялись лоточки с едой из столовой, которую я разогревала на плите. Готовить самой было особо не из чего, поэтому я была рада и этому. Ректор очень ответственно подошел к выбору еды для меня, но порой ощущалось вмешательство Глории. Никаких слишком сладких десертов мне не приносили, часто были очень сбалансированные блюда. Но ничего, из сладкого я поедала медовую карамель.

Ай, мой верный фамильяр, стала моим единственным собеседником. Она часто сидела на подоконнике и наблюдала за мной и параллельно за тем, что делалось за окном. А там порой начал пролетать снег, хотя я слышала, что в этой части королевства снег даже в горах редкость. Да и Академия была не слишком высоко.

— Ты скоро найдешь свою ошибку? — спросила Алайра как-то утром, пытаясь рассмотреть очередную новую схему начертания рун в учебнике.

— Надеюсь, — пробормотала я, вздохнув.

Вечера в башне были тягостными и темными. Сильнее ощущалось одиночество и моя абсолютная замкнутость. Мне не хватало подколок Леопольда, Аниты… да даже простого гула в столовой утром. Я начала скучать по урокам по физподготовке. Хотелось побегать, чтобы разогнать кровь.

Порой я слышала, как Адам возвращается, когда я уже лежала в кровати, но никогда не выходила ему навстречу. Его шаги в гостиной звучали глухо, а затем всё снова погружалось в тишину. Между нами были границы и я их соблюдала. Так же, как когда я занималась с магистром Рамлиром - пока я не вижу Адама, мне легче сосредоточиться.

— Как думаешь, как он справляется со своим одиночеством? — как-то спросила я у Алайры, открывая окно, чтобы выпустить её полетать. Из нас двоих хотя бы у нее должна была быть свобода.

— Мне кажется, он привык, — ответила Ай после паузы. — А ты?

— Я схожу с ума, — призналась я улыбнувшись.

— Это не навсегда, Аннабель, — фамильяр протянуло крыло и неуклюже махнула мне по волосам, видимо, пытаясь приободрить.

Но однажды утром всё изменилось.

Я проснулась от запаха кофе, который наполнял гостиную и проникал ко мне в спальню. Это было странно. Обычно к этому времени ректор уже уходил. Какое-то время я не хотела выходить, но всё пришлось. Ай я будить не стала, она так и сидела на своем месте сунув голову под крыло.

Я застала его за столом. Белоснежные волосы, как всегда, аккуратно уложены, строгий костюм сидел идеально, а в руках — его неизменная кружка с кофе. Я открыла рот, когда увидела рядом такую же… вот эту точно принесли из моей комнаты! Мне?..

На столе перед ректором лежал лист, исписанный руническими формулами.

— Доброе утро, — сказал он, повернувшись ко мне лицом.

— Доброе, — ответила я, не скрывая своего удивления.

— Выспалась? — его вопрос прозвучал спокойно, но я почувствовала, как внутри напряглась. Инстинктивно ждала от него подвоха.

— Да… — выдавила я, не решаясь подойти.

— Глория сказала, что ты пьешь травяной чай, — Адам кивнул на вторую кружку.

— Она сказала, но я не пью, — сдержанно усмехнулась я.

— Садись, — ректор указал на соседний стул и это не было просьбой, судя по его тону.

Я осторожно опустилась рядом. Ладно, травяной чай пах довольно вкусно. Малиной. Поэтому я притянула свою кружку и вдохнула запах.

— Нашла свою ошибку? — спросил Адам, разглядывая меня так, будто давно не видел. Будто оценивал как-то по новому.

— Почти, — проговорила я, пряча глаза и отпила чай.

— Почти не считается, — сказал он сухо, отставив свою кружку в сторону. А потом он вдруг встал, обошел стол и оказался за моей спиной. — Покажи, где ты остановилась вчера.

Я принялась рыться в куче бумаг на столе, а потом протянула ему раскрытую тетрадь. Адам медленно наклонился ниже, и его рука уверенно легла на спинку моего стула.

— Здесь ты сделала правильно, — сказал он, показав мне на одну из строк. Его пальцы чуть скользнули по краю бумаги, а затем остановились на моих заметках.

— Правда? — я подняла на него взгляд, чувствуя, как внутри всё замерло, потому что с этой частью я мучилась дольше всего.

— Да, но дальше неверно, — покачал головой Адам, однако осуждения в его голосе не было.

Я снова уткнулась в записи, стараясь держать себя в руках. Он был настолько близко, что я слышала как он дышит.

— Исправь это, — его пальцы коснулись моей руки, направив карандаш. — Вот это зачеркни и перерисуй. Вот тут у тебя лишняя линия, она не должна быть такой резкой. Сделай мягче и эта часть рун, считай, сделана.

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло, но он тут же отстранился, вернулся к своему месту и потянулся за кружкой с кофе.

— Моя ошибка - в руне баланса, верно? — спросила я, не отрывая взгляд от тетради.

— Да, но не только. Ищи дальше. Закончишь и будем разбираться с твоей формулой.

Я удивленно вскинула взгляд, и ректор указал на лист, что лежал рядом с ним.

— Без меня ты не осилишь понять, — отозвался он и отпил кофе. — Но тебе это пригодится.

Я почесала затылок и решилась спросить:

— Главная моя ошибка в том, что у меня индивидуальная магическая формула, да? В том смысле… — я пожевала губу, пытаясь облечь мысли в слова. Адам терпеливо ждал. — Я использовала общую рунную структуру, когда должна была менять её под себя и собственные магические черты, верно?

Ректор фон Кирс смотрел на меня чуть дольше, чем обычно, а потом, чуть улыбнувшись кивнул:

— Абсолютно верно. Но для этого ты должна уметь читать её. Свою формулу, чужую, любую. Этому учат начиная с третьего курса. Но раз ты у нас бежишь вперед паровоза, — он дернул бровью, — то и учиться будешь иначе. Однако лекции, которые проходит твой курс, нагнать тебе придется. Но потом будет легче.

Весь день я провела вместе с ним. Лишние учебники мы сгрузили на подоконник. И я вдруг осознала, что полноценных лекций от Адама не слышала ни разу. А он оказался довольно сдержанным и терпеливым учителем. Из всего листа мы разобрали лишь первые несколько строк, но и то потому что он очень долго объяснял мне значения переменных и заставлял записывать с его слов.

Мы наскоро пообедали тем, что принесла нам Анита. Пока я отдыхала, то выпустила Алайру полетать и она украдкой притащила мне палочку корицы, и я даже догадалась от кого.

Весь этот странный день близость Адама ощущалась мной как-то иначе. Мы было тепло рядом с ним, спокойно, я смогла сосредоточиться на учебе как никогда. И… я почти не нервничала, но и он старался меня не касаться. Но иногда я ловила его взгляд. Не строгий, скорее удовлетворенный тем, что он видит. Заинтересованный взгляд.

К вечеру моя рука ныла на все лады, я столько не писала уже давно. А голова гудела от новых терминов.

— На сегодня всё, не пытайся запомнить сейчас. Лучше перечитай завтра утром несколько раз, — произнес Адам, поднимаясь со своего места. — Мне надо поработать, а ты отдыхай.

— Ректор, — тихо выпалила я, не глядя ему в глаза. — Зимний бал через неделю. Я пропущу его, да?

— Обычно студенты его пропускают, если у них есть нерешённые проблемы с учебой, — отозвался фон Кирс.

—Я поняла, — кивнула я грустно.

За неделю мне весь этот объем новых знаний просто не осилить. Я уже провела тут неделю, но двигалась не так уж и быстро. Да и невозможно это было чисто физически, плюс я начинала всё больше уставать.

Ректор ушел, закрыв за собой дверь башни, которая как всегда защелкнулась за замок. В ночи я слышала сквозь сон его шаги на этаже выше. Алайре я разрешила поспать со мной и птица пригрелась у моего бока.

Однако проснувшись утром, я почувствовала что-то неладное.

Комната была освещена мягким светом, а в воздухе витало странное ощущение магии.

Едва я открыла глаза, как почти сразу увидела его - на двери шкафа висело платье.

Я замерла, не веря собственным глазам. Это было не просто платье — глубокий оттенок темного сапфира, тонкая ткань вышитая сверкающими камнями, струящаяся так, словно была соткана из магии Бездны и воды одновременно. Это была магия творцов, лучших творцов.

На столе возле кровати лежала записка, написанная почерком Адама. Я осторожно взяла её и прочитала:

“Надеюсь, ты справишься до бала. Иначе придется вернуть это платье в магазин.”