Я сидела на полу своей комнаты, окруженная учебниками и листами с записями. Свет лампы освещал строчки текста.

"Самостоятельная блокировка магии: процесс крайне сложный, требует высокой концентрации. Возможен риск необратимых последствий. Рекомендуется только магам-созидателям."

Мой взгляд остановился на слове "необратимых". Я сжала зубы, не позволив себе сомневаться. Это был единственный выход. Наверное. Нет, ладно, я всё же начала сомневаться.

Листы с записями я планировала носить с собой и не оставлять в комнате.  Учебник так же брала с собой, обернув его обложкой с другого учебника. Потому что велика была вероятность, что ректор может приказать всё тут обыскать. А я не хотела, чтобы об этом кто-то знал.

Кто-то кроме моего фамильяра.

Алайра мягко приземлилась рядом на кровать, её розовые глаза наблюдали за мной с беспокойством, а хвост нервно подрагивал.

— Ты слишком долго сидишь, — сказала она. — Что ты делаешь?

— Читаю, — ответила я, не поднимая головы.

— А зачем? Ты разве мало учишься? Зубришь всеми днями, а теперь ещё и ночами сидеть надо? — возмущенно воскликнула она, взмахнув белыми крыльями.

— Это важно, — буркнула я, перелистывая страницу.

Рунный язык. Все эти знаки надо будет запомнить и где-то раздобыть мел.

Но Ай не отступала и пробралась ко мне поближе.

— Это из-за него?

Я резко подняла глаза, почувствовав, как что-то внутри дрогнуло. И в то же время эти слова немного обидели. Будто вся моя жизнь крутилась вокруг Адама и на нем же и замыкалась.

— Почему ты решила, что это из-за ректора? — слегка резко спросила я.

— Потому что после того вечернего урока ты была напряжена. И сейчас ты напряжена. Я бы сказала - ты нервничаешь.

Я вздохнула, хлопком закрыв книгу.

— Это из-за меня, — тихо отозвалась я.

— Что ты задумала? — Ай наклонила голову вбок.

— Блокировку, — призналась я почти шепотом.

Недавно у нас была очень маленькая тема про блокировки и именно там я услышала, что маг может наложить её сам, а так же снять. Но так как эта тема была сложная, проходили её на следующих курсах, а у нас была только общая информация.

Я сразу этим заинтересовалась. Одно дело, когда блок на магию наложил кто-то, а другое дело - когда ты сам и знаешь, что можешь снять его. Даже если ты его и не снимешь - жить тебе с этим будет как минимум легче, потому что это твоё решение.

Просто так эти учебники для других курсов мне бы не дали. Но… я сделала страшное - я сперла один из учебников у студента в читальном зале. Просто увидела и решила, что это мой шанс!

Голова фамильяра дернулась, и она несколько секунд молчала, словно обдумывая услышанное.

— Ты с ума сошла! — наконец выдала она. — И это не вопрос!

— Нет, — я закрыла глаза, пытаясь держать себя в руках. — Я просто больше не могу так.

— Как так? — Ай перелетела с кровати на пол рядом со мной и вытянула шею, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Даже если однажды я сниму браслеты, — выдохнула я, сжав пальцы на страницах учебника, — это не изменит главного. Я не застрахована от эмоций. Я не смогу всю жизнь быть бездушной ледышкой, как ректор. Он то и дело повторяет, что надо держать себя в руках, забыть про эмоции, про чувства. И это ужасно, Ай! Я ведь живая! Я никогда не смогу усмирить эту магию и жить спокойно. В конечном итоге именно ректор меня заблокирует и отправит домой. И всё… Я сойду с ума, и моя жизнь будет кончена. А в том, что он это сделает, я не сомневаюсь. Адам… кхм, ректор фон Кирс всегда делает то, что должно быть сделано. Он никого не щадит, даже себя самого.

Сердце сжалось, когда я произнесла это вслух. Я даже в мыслях пыталась это всё лишний раз не обдумывать прямо. А теперь, когда сказала, то лишь ещё раз убедилась в том, что управлять магией я смогу, но собой… я не хочу жить как Адам фон Кирс, отрезав себя от любых чувств в этом мире.

— Аннабель… — проговорила Ай и, подойдя, ткнулась пернатой головой мне в руку. — Ты упорная, ты справишься.

— Я не могу… я не смогу контролировать себя всегда, — прикрыв глаза и погладив её по белом хохолку, произнесла я. — Однажды случится всплеск. Я взорвусь магией, разрушив всё.

Я почувствовала, как слезы жгут глаза, но не позволила себе грустить.

— Даже ректор не сможет сдерживать это вечно.

— Но у тебя же всё получается, — тихо сказала Ай.

— Нет! — я вскочила на ноги, уронив книгу. — Не справляюсь. И он это знает.

— Ректор? — уточнила она.

— Да, — прошептала я. — Его тьма… она тянется ко мне. Ему приходится бороться даже больше, чем мне, потому что моя магия провоцирует его. Поэтому он пришел на тот урок. Проверить, смогу ли я ему сопротивляться и у меня не получилось, Ай.

Алайра замотала головой, её крылья слегка вздрогнули.

— Ты думаешь, что это поможет ему? Не смей делать это с собой ради кого-то другого!

— Если я заблокирую разрушение, его тьме будет нечего поглощать. Она больше не будет ко мне тянуться, — ответила я, сжав кулаки. — И я это делаю вовсе не ради него. Это просто было примером.

— Ты серьезно думаешь, что это поможет? — Ай взлетела на свою жердочку, чтобы опять видеть моё лицо.

Этот фамильяр был не менее упертым, чем я.

— Если я заблокирую магию разрушения, — сказала я, посмотрев на Ай, — то во мне останется только созидание. Это безопасно. Это… это я смогу контролировать.

— Ты не созидатель, — удивленно проговорила Алайра.

— Во мне есть часть созидательного типа магии и он стабильный. Это мой единственный шанс, — упрямо ответила я. — Надо просто всё рассчитать и взвесить.

— Ты ведь знаешь, что это опасно? — в её голосе было что-то тревожное.

— Знаю, я буду очень аккуратной и хорошо подготовлюсь, — я выдохнула. — Но это лучше, чем однажды уничтожить всё вокруг. И подвергнуть родственников и друзей опасности.

— Ты рискуешь всем, — твердила Ай.

— Если я не попробую, я могу потерять ещё больше. А ты - если и правда близка мне, если и правда Леопольд сотворил тебя для меня - не должна никому рассказывать.

Ай замолчала, наблюдая за мной с таким видом, будто уже знала, что я сделала свой выбор.

— Я твой лучший друг, я жизнь за тебя отдам, Аннабель. Но ты дура.

— Что?! — рассмеялась я. — Если у меня всё получится - моя жизнь изменится.

— Ты знаешь, если не получится, то твоя жизнь тоже изменится… — вздохнула фамильяр.

Адам выслушивал доклад о бюджете зимнего бала, честно пытаясь вникнуть. Стол в его кабинете был завален отчетами, а заместитель ректора Томас фон Шайдис недовольно теребил галстук, слушая как отдел организации мероприятий озвучивал непозволительно роскошные предложения.

— Горящие воздушные змеи, как в том году. Декорации с магическими иллюзиями, — начал один из них, но Адам перебил.

— Оставьте только необходимое. Никаких иллюзий, никаких лишних трат, — твердо произнес он. — Бал должен подчеркнуть строгость Академии, а не превратиться в цирковое представление. Как в том году, — с нажимом добавил он.

— Согласен, — улыбнувшись кивнул Томас фон Шайдис. — Я тебе говорил, Стивен.

— Лишаете молодежь радостей последних. Новый бюджет принесу завтра, — буркнул тот и поспешил прочь

— У нас вообще-то военные маги, а не гражданские, Стивен! — насмешливо бросил ему вслед замректора.

Как только дверь закрылась, Томас протянул Адаму другой документ, посвященный состоянию магических кристаллов в стенах Академии. Проблемы, связанные с недостатком магии вокруг комплекса зданий, стали частой темой в последние недели.

— Надо запросить новую партию, — пробормотал Адам, сделав пометку на полях. — Что-то быстро они потеряли силу в этот раз. Согласно старым отчетам моего предшественника - кристаллы поддерживали защиту Академии около пяти-семи лет. А теперь что? И трех не прошло.

— На этот счет я запросил у наших магов полное обследование стен. Мне это тоже не нравится.

— Ещё что-то есть для меня? — вздохнул Адам.

— Остальное я беру на себя, — кивнул фон Шайдис. — Я знаю, что у вас слишком много другой работы. Я и Стивена сюда пускать не хотел, но видимо моего “нет”, ему было недостаточно, — пожал плечами заместитель.

Томас в целом старался избавить фон Кирса от лишней работы в Академии, потому что должность ректора он получил уже будучи главой Тайной канцелярии и не совсем по собственной воле.

Не успел фон Шайдис закончить, как зашла Роуз с папкой, полной докладов от его шпионов. Её Адам пока тоже держал в здесь, ощущая, как медленно, но верно Академия начинает превращаться в филиал Тайной канцелярии.

Едва завидев дознавателя Томас, коротко кивнув, покинул кабинет.

— Господин фон Кирс, — начала Роуз, положив папку на стол. — У нас появились новые сведения о передвижениях магистра Эйлера. Пока он не покинул территории Фоссиса. Его видели на востоке, в Грани Розы.

Адам взял папку и быстро пролистал доклады.

— Его надо найти. Запросите помощи местных законников.

— Есть ещё кое-что, — произнесла дознаватель чуть помедлив.

Но по её лицу ректор фон Кирс понял, что Роуз довольна собой.

— Элайза и соучастники выдали всё. Абсолютно всё. Я поработала с одним, остальные пошли по цепочке, — сказала она, но её вздох заставил Адама напрячься.

— Есть какое-то “но”, — проговорил он, пристально взглянув на дознавателя.

— Но… истинные мотивы Эйлера она не знает.

— Что это значит?

— Им нужны были шахты под Академией. И Аннабель, которая, как они думали, должна была найти те самые залежи кристаллов, которые так тщательно охраняются. Но где они собирались использовать их дальше - загадка. Эйлер выдавал им лишь часть информации.

— Меня интересует конечная цель, — оборвал Адам.

— Все они твердят лишь общие слова - “Мы идем к свободе”, — дернула бровью Роуз. — Поначалу я решила, что это кодирование, ментальное заклинание. Но нет… Порой не нужны никакие заклинания, если у тебя есть харизма и дар убеждения. Особенно, когда вокруг тебя очень внушаемые люди. Но промежуточной целью были вы, ректор. Тут я не удивлена. И да - многие их цели были во власти, Орденах и академиях, мы распространили эту информацию через нашу сеть, чтобы обезопасить этих людей. Список есть в моем докладе.

— Я хочу поговорить с Элайзой лично, — Адам поднялся со своего места.

— Эйлер использовал её, как сосуд магии, — кашлянула Роуз и внимательно посмотрела на ректора. — Она тоже знает о вас и Аннабель.

— Это меня вообще не интересует, — холодно отозвался ректор.

Элайза сидела на стуле в темной тесной комнате, её руки были закованы магическими браслетами, а взгляд нервно заметался по комнате, когда она увидела Адама.

Она выглядела сломленной. Будто до последнего надеялась, что её отсюда вытащат. Но обычно, такие как Эйлер, не возвращаются за своими людьми. Именно по этой причине он не выдал им весь свой план.

— Значит идете к свободе? — произнес ректор фон Кирс ровным голосом. — И какова же была конечная цель на этом пути?

Девчонка сжала губы, а её плечи напряглись. На долю секунды Адам уловил, как её взгляд скользнул влево - признак того, что она пыталась придумать ложь. Но, судя по всему, она так и не решила что ему солгать.

— Вы должны были погибнуть, — начала она, осмелившись поднять на него глаза. — Кристаллов заряженных Бездной было достаточно.

— Да, ты права. Их и правда было достаточно, — ответил ей Адам, не отводя взгляда. — Но я был готов к чему-то такому уже давно. Ты слишком явно болталась вокруг Аннабель.

— С вами был портальщик, — прошипела эта мелкая бестия, догадавшись, как ему удалось спастись. Но это и не было таким уж секретом.

— Какова ваша конечная цель?

— Убрать всех, кто ему мешал, — проговорила Элайза. — Дать ему путь.

— Для этого вам нужны были шахты, — сощурился Адам. — Ты правда думала, что Аннабель найдет жилу?

— Она? Конечно, — рассмеялась Элайза. — Вы её учите, — она ядовито улыбнулась, — и не знаете, на что она способна?

— И на что же? — ему интересно было услышать, что точно известно этой вражеской шпионке.

— Вам виднее, ректор фон Кирс, — оскалилась Элайза. — Вы с ней спите или как? Нравятся нежные девушки в беде? Нетронутые кем-то ещё...

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Преступники и предатели всегда используют этот прием. Пытаются залезть под кожу, вывести на эмоции, чтобы забрать контроль в разговоре.

— Эйлер бы использовал её, верно? Как тебя тогда, словно куклу-проводник. Для этого вы подсунули ей карту подземелий, чтобы она её помнила и он мог ориентироваться?

Когда лицо Элайзы изменилось, то он понял, что попал в самую точку. Но Роуз уже поработала с Аннабель, оставив в её разуме защитное ментальное заклинание. Долго оно не продержится, но она успеет осознать и позвать на помощь.

Однако, догадки Адама оказались верны. Эйлер практиковался в запретном - манипуляции людским сознанием. Что навело ректора на мысль - не попробовать ли научить и Аннабель запретному? Сможет ли она защититься её собственным способом? Используя магический источник врага?

Надо было ещё раз изучить анализы её магии и рассчитать вероятность в магической формуле. И продумать порядок уроков.

— Он сказал, что… что она слабое звено, — прошептала Элайза. — Сосуд с сильной магией в слабом теле.

— Я с вами закончил, — небрежно взмахнул рукой ректор фон Кирс. — На большее ты не годишься. Отведите её в изолятор.

Два дознавателя немедленно вошли в камеру.

— Вы не имеете права меня здесь держать! Где суд?! Где обвинения?! — закричала Элайза, когда её под руки вели мимо него.

Но Адам лишь холодно усмехнулся и ушел.

К концу дня он, наконец, сел, чтобы просмотреть научные работы одного из деканов. Но как только он открыл первую страницу, его кольцо внезапно обожгло кожу так сильно, что он инстинктивно сдернул его с пальца. Ожог был очень болезненным, словно магия внутри артефакта кричала об опасности.

Адам мгновенно встал, тьма вихрем закрутилась вокруг него, и уже через мгновение он оказался в комнате Аннабель.

И первое, что он увидел, - она лежала на полу, её тело сотрясали конвульсии, лицо было мертвенно-бледным, а остекленевшие глаза смотрели куда-то в пустоту.

Воздух был пропитан её магией, которая билась о стены, словно обезумевшая, а на полу белым светились неровные руны, выжженные на деревянном полу. Он узнал их сразу. Эти руны предназначались для блокировки магии.

И эти же руны светились вокруг шеи Аннабель и уходили под ворот светлой блузки.

Его дыхание сбилось, но он никак не мог заставить себя сохранить хладнокровие.

Фамильяр Алайра забилась в угол, пытаясь защититься от магии хозяйки.

— Больно… — выдохнула Аннабель дрожащими губами.

Не раздумывая, Адам упал на колени и подхватил её на руки. Его тьма уже начала окутывать пространство, чтобы успокоить её угасающую с каждой секундой магию. Аннабель инстинктивно прижалась к нему, будто он был последним, кто мог спасти её от боли. Почувствовав, как её хрупкие пальцы вцепились в его рубашку, Адам на миг замер.

Это маленькое, глупое, хрупкое существо рыдало от боли у него в руках.

Он не должен позволять себе этого. Не должен позволять себе чувствовать. Но, видя её такой уязвимой, ректор фон Кирс больше не мог отгородиться. Он прижал её крепче и позволил себе сделать то, чего давно не позволял - осторожно провел пальцами по её мокрой от слез щеке и прошептал слова, которые всегда казались ему слабостью:

— Я здесь, Аннабель. Я рядом. Всё будет хорошо.

Взгляд упал на светящиеся руны, выжженные на её коже. Они её убивали. И впервые за долгое время Адам фон Кирс почувствовал страх. Настоящий, холодный страх, что он может её потерять.

Адам сидел на своей кровати, крепко удерживая в руках дрожащую Аннабель, которая казалась ему в этот момент слишком хрупкой и легкой. Её дыхание было неровным, а тело периодически содрогалось от боли. Он не отпускал её ни на секунду, ощущая, что всё произошедшее было и его виной. Недоглядел, надо было следить за каждым её шагом. А теперь вытирай её слезы, потому что теперь ей действительно больно.

Перед ним в воздухе парили и медленно вращались руны блокировки. Их последовательность была почти верной, но ошибки делали эти знаки смертельно опасными. Часть рун светилась оранжевым светом стихии огня, который использовал Адам, а часть - всё ещё впитывали в себя стихию воздуха Аннабель и светились белым.

В башне послышались шаги, а затем дверь в спальню приоткрылась, и в проеме появилась Глория.

— Адам? Ты здесь? Это я, — осторожно вполголоса проговорила она. — Ррайз сказал, что я срочно нужна тебе.

Она замерла на месте, увидев брата и Аннабель у него на руках.

— Что случилось? — спросила Глория, и её взгляд быстро скользнул по комнате.

Видимо, она искала следы магии Аннабель, решив, что та потеряла контроль. Глория, наконец, внимательней взглянула на символы в воздухе, а потом ахнула.

— Аннабель сама пыталась заблокировать магию? — спросила она, подойдя и склонившись над знаками. — Потому что ты таких ошибок в рунах бы не допустил.

Адам молчал, поглаживая Аннабель по волосам.

— Да, — сказал он наконец. — Она решила, что это решит её проблемы. Но лишь создала себе новые.

Глория подняла на него взгляд, но потом вновь опустила глаза.

— Вот этот знак начертан неверно, а это верная смерть, — произнесла сестра, протянув руку к сияющим белым рунам над Аннабель. — Как она ещё жива?

— Благодаря кольцу, — отозвался Адам. — Я почувствовал, когда она начала это, но остановить не успел.

Он замолчал, взглянув на лицо Аннабель, искривленное болью. Она пока затихла, но всё ещё рвано дышала ему в грудь. Рубашка была мокрой от её слез, но это не было для него проблемой. Его давили злость на неё, на себя, на всю эту ситуацию.

— Глупая девочка, — прошептал он. — Она даже не понимает, что может уничтожить себя быстрее, чем кто-либо другой.

Глория потянулась к одной из рун, её пальцы засветились магией созидателя.

— Для первокурсницы неплохая работа, но одна ошибка, за которой каскадом потянулись другие, — отметила она. — Но в одиночку, она не смогла бы это завершить в любом случае. Созидание у нее не развито.

— Я знаю, — отрезал ректор фон Кирс. — И поэтому мне нужен созидатель. Неосознанно она использовала этот тип своей магии и я сам не могу обратить это вспять.

Глория осторожно провела пальцем вдоль линии одной из рун, её взгляд был сосредоточенным и тревожным.

— Эта линия должна соединять потоки, а вместо этого она разрывает их, — тихо сказала она.

Адам кивнул, не отрывая взгляда от Аннабель. Она лежала в его руках, её дыхание стало ровнее, но лицо оставалось мертвенно-бледным. И то, что происходило у него внутри сейчас, он отчаянно пытался не показать Глории. Тьма бесилась как озверевшая, и ему приходилось удерживать магию Аннабель и одновременно сопротивляться собственной.

— Она пыталась подавить разрушение, — произнес он. — Но вместо этого активировала обратный процесс. Её магия буквально выжигает её изнутри.

Глория продолжала изучать руны.

— Да, это так. Нам нужно стабилизировать потоки, прежде чем мы сможем снять действие заклинания, — сказала она. — Мы должны исправить всё. Перерисовать руны, перенаправить магию. На это уйдет пару часов, потому что действовать надо очень и очень осторожно.

— Она выдержит. У нее нет выбора, — твердо проговорил ректор фон Кирс.

Не выдержать он Аннабель не даст.

Они работали всю ночь. Адам держал Аннабель одной рукой, другой помогал Глории перерисовывать руны. Её магия созидания добавляла плавности процессу, исправляя то, что Аннабель сделала грубо и в спешке. Между делом он отмечал, что она неплохо разобралась со многими вещами блокировки магии. Способности к обучению у нее были, но она вечно сворачивала куда-то не туда.

Порой она вздрагивала, выгибалась от боли, когда они затрагивали тот или иной знак. Руны на ее теле начинали вспыхивать в такт тем, что Адам проявил в воздухе. Тогда он сжимал её крепче, чтобы она не ворочалась и наклонившись к её уху говорил:

— Терпи, ты сама это натворила, девочка.

— Вот здесь, — сказала Глория, указав на одну из рун. — Этот символ тебе нужно заменить разгрузочным. Это поможет стабилизировать разрушение в Аннабель. Лучше через воду, если ты сможешь.

Адам сосредоточился, его пальцы ловко скользнули по линии, и руна засветилась мягким голубым светом стихии воды.

— Ещё один знак созидания нужно вот здесь, — сказал он, не отвлекаясь. — Нам нужно полностью перераспределить энергию разрушения.

Когда последний символ был завершен, комната наполнилась мягким, ровным светом нескольких стихий. Потоки магии Аннабель стабилизировались, и она перестала дрожать. Подняв руку Адам сжал ладонь на рунах в воздухе и пропустив через них всю свою силу - завершил заклинание и обратил его вспять. Сила Аннабель, вложенная в заклинание была велика и он ощутил её как никогда. И она эту силу попросту разбазаривала.

Аннабель не могла обуздать свою магию, а ректор, похоже, никак не мог обуздать Аннабель… Всё больше он думал о том, чтобы сменить стратегию.

Он заглянул ей в лицо. Она больше не выглядела так, будто боролась за каждый вдох. Впервые за последние несколько часов её плечи расслабились, и она затихла.

— Её магия всё ещё нестабильна, — вздохнула Глория, глядя на них обоих. — Не знаю, как это отразится на ней в будущем.

— Я думал, что защищаю её, дав ей свободу, но я ошибался, — ответил ректор, глядя на девушку в своих руках.

Глория подняла на него взгляд.

— Свободу? Ты?

— Анита не запрещала ей сидеть одной в библиотеке, не контролировала каждый её шаг. Аннабель могла идти туда, куда хотела. Академия под защитой и до никто бы теперь не добрался. Только от нее самой я забыл её защитить. Теперь я сделаю это по-другому. Я буду контролировать каждый её шаг.

Глаза Глории расширились.

— Что?! Шутишь? Ты сделаешь только ещё хуже. — возмутилась она.

— За ней нужно следить. Она больше не заслуживает доверия, а я лично отвечаю за её жизнь, — раздраженно процедил Адам в ответ.

— Не делай поспешных решений. Девочка будет бунтовать.

— Я всё тщательно взвесил, — холодно отозвался он.

— Ну да, — всплеснула руками Глория. — Спорить с тобой нет смысла, как и всегда. Пока что вам обоим нужен отдых. Утром подумай об этом ещё раз. Как минимум обсуди это с ней.

— Я не просил совета, Глория, — твердо ответил ректор фон Кирс, глядя на сестру.

— Будь с ней нежнее, Адам. Твоё давление порой невозможно выносить, сделай скидку. В том, что произошло есть и твоя вина.

— Не отрицаю. Избавь меня от нотаций. Иди уже, тебе тоже надо отдохнуть, скоро рассвет.

Она посмотрела на него ещё несколько секунд, потом развернулась и ушла, закрыв за собой дверь его спальни.

В комнате снова воцарилась тяжелая тишина. Адам медленно опустил затылок на спинку кровати, так и не отпуская Аннабель. Её дыхание было тихим, ровным, но он всё ещё не мог её отпустить. Они сделали всё, что могли, но ректор никак не мог избавиться от напряжения, от того мерзкого липкого страха, который он сейчас не давал сожрать стихии тьмы.

Позволив себе слабость, он опять погладил Аннабель по волосам. Убрал пряди, упавшие на её изможденное болью лицо.

— Я никогда не отпущу тебя, — прошептал он. — Ты ведь этого добивалась?

Я приходила в себя медленно, словно пробираясь сквозь тяжелый темный туман. Сквозь сон я ощутила слабый аромат кофе. Провела руками по сторонам, будто чтобы зачем-то убедиться, что я не на полу. Кровать подо мной казалась чужой, слишком удобной, слишком широкой. Простыни были гладкими, приятными на ощупь, а одеяло большим и тяжелым.

Я с трудом открыла глаза. Первое, что я увидела - темные каменные стены и тяжелые портьеры, закрывающие окна. Я попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью, особенно где-то в груди. Воспоминания хлынули внезапным потоком. Боль, яркий свет рун, мой отчаянный крик. Руны жгли так, что я не могла вдохнуть. Такой боли я не испытывала никогда в жизни. И такого удушающего липкого страха.

Браслеты на запястьях я ощутила как никогда явно, они будто жгли кожу как в самый первый раз, только ещё сильнее. Но что самое страшное - магию свою я при этом не ощущала.

Но если бы у меня получилось её заблокировать, то браслетов бы на мне сейчас не было.

И тут вдруг я услышала знакомый, но пугающий голос:

— Проснулась.

Сглотнув, я повернулась на подушке. Ректор стоял рядом с кроватью, чуть в тени. Слабый свет лампы едва поблескивал в его глазах, падал на безупречно сидящий черный костюм и оттенял мягким светом его белоснежные волосы.

Адам сделал шаг вперёд, и свет лампы коснулся его лица. Он смотрел на меня холодно и тяжело. У меня не было сил даже бояться его в этот момент. Ведь я напортачила и прекрасно это знала.

— Где я? — выдохнула я очень тихо и поначалу решила, что он не услышит.

— В башне. Это моя спальня, — сухо отозвался ректор.

Я замерла, не зная, что сказать. Он принес меня к себе? Зачем?

Я хотела приподняться, но тут же слабо ахнула от боли. В тот же миг Адам оказался рядом, его рука уверенно легла мне на плечо, не дав пошевелиться.

— Лежи смирно, — его голос был низким, жестким, от едва сдерживаемой злости. — Ты ещё не восстановилась.

Я снова уставилась на него, а потом заметила жердочку в углу комнаты, на которой молчаливо сидела Алайра. Птица, обычно болтливая и упрямая, казалась сейчас такой же виноватой, как и я. Она прятала голову под белое крыло, но то и дело поглядывала на ректора. Как будто он отчитал её, пока я была без сознания.

— Ты едва не погубила себя, Аннабель, — отрезал Адам, опустившись на край кровати. Он сцепил руки в замок, уперев локти в колени. На меня в этот момент он не смотрел. В его голосе слышалось напряжение, словно он отчаянно пытался на меня не наорать сейчас. — Ты помнишь, что натворила? Для того, чтобы исправить твои ошибки, понадобилась целая ночь.

Я прикрыла глаза, отведя взгляд.

— Я просто… хотела… — начала я, но осеклась.

В следующее мгновение Адам навис надо мной. Его руки уперлись в подушку по обе стороны от моей головы. Он не собирался давать мне шанса спрятаться от него и от этого разговора.

— Что ты хотела? М? Заблокировать свою магию? — процедил ректор. — Самостоятельно? Без какого-либо понимания всего процесса? По одному лишь драному старому учебнику?

Его голос задрожал от злости, которая так и норовила вырваться и накрыть меня с головой. Я сжалась и зажмурилась. Он был так близко, и я ничего не могла с этим поделать.

— Я хотела… чтобы разрушение исчезло, — выдохнула я, вжимаясь головой в подушку. — Я не могу контролировать это. Не могу вернуться к родителям, не могу снять браслеты, не навредив никому. Я мешаю всем… даже вам…

— Мне? — он произнес это так тихо, что я едва расслышала, но ощутила как его дыхание коснулось моей щеки. — Ты не мешаешь мне.

Адам склонился ниже, его высокая фигура нависла надо мной, закрыв собой свет от лампы. Я открыла глаза, осмелившись встретит его тяжелый взгляд.

— Я не позволю тебе сотворить что-то такое ещё раз. Поняла? — прорычал он, и его следующие слова прозвучали как приговор: — Отныне каждый твой шаг будет под моим контролем. О свободном перемещении по Академии можешь забыть.

Он отстранился так же резко, как и приблизился, оставив после себя пустоту и тяжесть. Я молчала, боясь возражать.

Адам же вернулся к прежней невозмутимости: поправил манжеты рубашки, провел рукой по белоснежным волосам и взглянул на меня сверху вниз.

— Вы ведь… не запрете меня здесь? — прошептала я.

— Пока ты не научишься контролировать свою магию, свободы у тебя не будет, — отрезал ректор. — Ты была у цели, Аннабель. Но все наши старания пошли прахом, потому что неизвестно в какой стадии сейчас будет твоя магия. Но это будет далеко от контроля, к которому ты была близка.

— Я не была… — возразила я тихо.

На этой фразе глаза Адама вспыхнули гневом.

— Сказал бы я тебе… но лучше пойду поработаю. Академии и предателям королевства плевать, что я решаю проблемы одной безмозглой студентки, — процедил он сквозь зубы.

Затем фон Кирс развернулся и направился к выходу. Когда дверь за ним с глухим стуком закрылась, то я осталась одна в полутьме его спальни. Какое-то время я лежала неподвижно, стараясь собраться с мыслями.

В углу комнаты раздался тихий шелест крыльев.

— Ты попала, — раздался осторожный голос Алайры. — И я попала…

Я повернула голову, посмотрев на неё.

— Он тебя отругал? — негромко спросила я, боясь нарушить тишину комнаты.

Хотя скорее я боялась, что услышит Адам.

— Да, отругал… — Ай склонила голову, опять спрятав её под крыло, но её голос оттого не стал звучать глухо. — Я должна была сказать ему, что ты затеяла. Должна была защитить тебя. Я плохой фамильяр.

— Ты отличный фамильяр, — отозвалась я, натянув одеяло на голову. Меня опять тянуло в сон, и будто каждое сказанное вслух слово отбирало силы.

— Теперь он тебя не отпустит, Аннабель, — прозвучал в голове шепот Алайры.