Я проснулась еле-еле. Всё тело болело так, что я с трудом могла двигаться. Каждая мышца протестовала против любого движения. Воспоминания о вчерашнем бунте на площадке и последующей изматывающей тренировке нахлынули, вызвав стыд и раздражение одновременно.

Я спустила босые ноги на холодный пол и потерла виски.

Если я встречу ректора, то не смогу смотреть ему в глаза. То что я вчера натворила выходило за рамки. И ректор был зол, он действительно разозлился. Никогда ещё он не использовал свою магию против меня. От воспоминаний этой силы мурашки пошли по коже. Меня прижали к полу как бешеную собаку. И поговорил он со мной вчера так же. И я всё это заслужила!

Алайру я выпустила полетать, открыв окно. Она обещала вернуться после моей первой лекции. Через несколько минут после того как я оделась и собралась в дверь постучали. Анита, как всегда, молча ждала меня снаружи, чтобы проводить до столовой.

Ей в глаза мне тоже было стыдно смотреть, поэтому я и не смотрела. И не говорила с ней. Сегодня мне вообще хотелось только молчать и делать, что говорят. А молчаливое присутствие куратора рядом было почти успокаивающим.

Двери учительской столовой почему-то были закрыты, хотя в это время там уже завтракают кураторы и часть преподавателей.

Анита толкнула дверь и впустила меня.

Столовая была пуста. Только за одним из столиков сидел ректор, с чашкой кофе в руках.

Я затормозила в дверном проеме, потому что он смотрел на меня. Я тут же почувствовала, как внутри всё сжалось. Он ведь вчера обещал мне разговор утром... Утро настало.

Он был в тёмно-сером костюме, идеально сидящем по фигуре, а белые волосы были чуть растрепаны как и всегда. Его взгляд был спокойным, даже немного сонным, как мне показалось, и он расслабленно болтал кофе в кружке.

Анита тихо закрыла за мной дверь, оставив нас наедине.

— Садись, — сказал он, кивнув на скамью напротив.

Я медленно подошла, ощущая каждую ноющую мышцу в ногах. Сесть и не крякнуть от боли было почти победой. А потом опустила взгляд, чувствуя себя как маленький ребёнок перед строгим учителем.

Ректор сделал глоток из кружки, прежде чем заговорить. Из той самой кружки.

— Вы рылись в моей комнате?

— Что?.. — он непонимающе дернул бровью.

— Кружка…

Я заметила, как он сдержал ухмылку.

— Просто купил новую. Ту можешь оставить себе. Или выкинуть, мне без разницы. Нам нужно поговорить о вчерашнем, — начал он. — Ты сегодня способна слушать спокойно?

— Да, — ответила я и вздохнула. — Простите меня.

— За что? — уточнил Адам, как будто специально, чтобы я повторила всё то, что натворила.

— За то, что я сделала. Я… потеряла контроль. Это было глупо.

Он не ответил сразу, но его взгляд задержался на мне на пару мгновений.

— Ты сама просила не делать из тебя оружие, — его голос был мягким, совсем не таким как вчера. — Но что ты сделала? Ты пыталась навредить, использовать свою магию против меня. Это не просто потеря контроля, Аннабель. Это вопрос выбора. Как ты хочешь использовать свою магию? Во благо или… иначе?

Его слова задели меня глубже, чем я ожидала. Я опустила глаза, чувствуя, как стыд нарастает внутри. Он был абсолютно прав. Я сделала то, от чего хотела сбежать всеми силами. Это было непозволительно.

— Вы правы, — прошептала я, разглядывая свои руки на столе.

— Но ты справилась неплохо, — неожиданно продолжил Адам. — Ты впервые использовала весь поток своей магии, без браслетов и самостоятельно. Ты направила магию и у тебя получилось. Это отличный прогресс, потому что раньше ты не могла сделать с полным потоком ровным счетом ничего. Но работать из гнева — не твой вариант.

Я подняла глаза, пораженная его словами, и ректор тут же поймал мой взгляд. О том, что я делала вчера я старалась даже не думать, а он уже умудрился всё проанализировать. Хотя… кажется он ещё вчера мне об этом сказал.

— В гневе ты не можешь контролировать себя, Аннабель, — он говорил постукивая пальцем по кружке. — А если ты не контролируешь свои эмоции, враг обязательно воспользуется этим. Ты должна научиться успокаиваться. Уметь сохранять равнодушие и хладнокровие, как бы тебя ни раздражало это как факт. Тебе нужно учиться сдерживаться, даже если рядом кто-то, кто бесит до невозможности.

Его слова резанули по больному. Я прекрасно понимала, что он говорит о себе, но всё равно нахмурилась.

— Сейчас твоя задача - спасти себя, — добавил он. — Ты отвлеклась от главного. В этом частично моя вина, потому что я подсадил тебя к шпиону ради собственных целей. Но теперь её нет и ты должна, нет ты обязана сосредоточиться на себе и собственном благополучии. Иначе… — его взгляд стал пристальным и резким, — я обязан буду заблокировать тебя. А это конец. Ты поняла?

— Да, — выдавила я и кивнула.

— Магистр фон Рамлир будет заниматься с тобой по моей программе. У было время вычислить формулы твоей магии. Слушай его внимательно, не все уроки покажутся тебе… нужными, но ты должна это сделать. Что-то будет легким, что-то покажется невыполнимым. Ты способна учиться, Аннабель?

— Способна, — тихо проговорила я. — Я буду учиться с магистром Рамлиром. Я извинюсь и перед ним.

Ректор фон Кирс поднялся, подхватив свою кружку и, поравнявшись со мной, на мгновение положил руку мне на плечо.

— Постарайся. Это всё, что от тебя требуется, Аннабель, — сказал он, прежде чем направиться к выходу.

— Ректор… — позвала я, не зная, зачем.

Он остановился у двери и обернулся.

— Что?

Я не знала, как озвучить этот вопрос.

— А что, если бы у меня не было такой магии? — спросила я и мой голос стал тише, я едва не перешла на шепот. — Если бы я просто поступила в Растар? Что тогда бы?.. Нам ведь ничего бы не мешало... Не было бы шпионов, блокировки...

Я осеклась, не в силах закончить… Взгляд ректора стал злым, острым, словно осколок стекла. Он ничего не ответил, лишь развернулся и вышел.

Адам стоял на крыше одного из невысоких зданий Академии. Ветер трепал его волосы, но он не обращал на это внимания. Удерживая в ладони небольшой артефакт проявления, чтобы видеть сквозь иллюзию, он наблюдал за тренировочной площадкой. Аннабель уже вторую неделю выполняла все задания с невероятным усердием. В целом для нее это было характерно, она всегда старательно училась. Даже магистр Рамлир, который редко кого хвалил, упомянул её прогресс в последнем разговоре. Аннабель, медленно, но верно, подчиняла себе стихию воздуха, которую мало кому удалось подчинить.

Она двигалась сосредоточенно, не отвлекалась. Её удары были точными, пусть и немного медленными из-за усталости, потому что занятие уже подходило к концу. Её стойка стала лучше, он говорил Рамлиру пристально за этим следить. Аннабель, которая раньше плохо прятала эмоции, сейчас держала их в узде и это было чем-то новым. Но её решимость и дерзкая упертось всё ещё толкали её добиваться своего. В этом было столько жизни и рвения.

Где-то глубоко в сознании мелькнула мысль, которую Адам уже пытался задавить прежде. Он хотел оставить её себе. Это было слишком личное, слишком неправильное желание. Даже после того, как он отдал свои чувства стихии тьмы, они снова появились. И это было хуже, чем раньше. Он чувствовал это каждый раз, когда смотрел на неё, каждый раз, когда её имя звучало в разговоре, каждый раз, когда он видел её усилия на площадке, каждый раз, когда она проходила мимо унося с собой едва уловимый запах корицы.

Он долго смотрел на неё, отмечая взглядом детали её внешности. Каштановые волосы, слегка растрепанные ветром и магией, блестели в свете заходящего солнца. Лицо, раскрасневшееся от усилий, было напряженным, а взгляд твёрдым. Она напоминала ему молодого солдата, который только-только начал понимать цену настоящему упорству.

И это вызывало в нём противоречивые чувства. Он должен быть доволен, но его что-то настораживало и Адам не мог избавиться от этого ощущения. Что-то было не так, он что-то упускал.

Тьма внутри него вдруг ожила. Шепот, едва различимый поначалу, становился всё громче, как будто магия понимала, куда он смотрит, на кого он смотрит. Тьма не говорила слов, но её смысл был ясен. Она требовала большего. Она хотела Аннабель. Говорила голосами мертвых магов, добравшихся до вершин силы, но проигравших в борьбе с этой стихией. Она шептала желаниями, жаждой.

Адам стиснул челюсти, пытаясь подавить это. Но тьма всегда находила лазейки. Он знал, что сделанная им недавно ошибка только усугубила ситуацию.

На площадке, чтобы остановить разрушительную магию Аннабель, он позволил тьме поглотить часть её силы. Это сработало, но теперь тьма искала её с двойным упорством. Аннабель для неё стала как магнит. Хотя раньше его стихия не искала источник магии, который она поглотила. Для Адама это было впервые.

Он резко отступил назад и убрал артефакт в карман, чтобы больше не видеть её. Эта девочка вызывала слишком много эмоций, и он не мог позволить этому продолжаться. Глубокий вдох, холодное решение - и он быстрым шагом направился к кабинету Глории, пока этот чертов шепот не заполнил собой всё, пока его голова не начала трещать.

Сестра встретила его с привычной сосредоточенностью, но, взглянув на его лицо, сразу поняла, что происходит. Она всегда так пугалась, видя его таким.

— Ты слишком далеко заходишь, — сказала она, сдавливая пальцами его виски, пока Адам прикрыв глаза лежал на кушетке в её кабинете.

Её магия созидания медленно и немного неуклюже начала вытеснять чужеродные голоса в его голове. Стихия света всегда хорошо справлялась с этим.

— У меня всё под контролем, — ответил он, хотя знал, что эти слова звучат неубедительно.

— Это не выглядит как контроль, Адам, — произнесла Глория, покачав головой.

Голоса отступали, но напряжение внутри оставалось. Магия билась в теле словно пульс в венах.

— Я могу сделать только это, — сказала Глория и убрала руки, выпрямившись. — Ты знаешь, что с мыслями лучше справляется твой дознаватель Роуз. Она ведь ещё в Академии?

— Нет, — резко ответил он. — Она не должна знать.

Глория замерла, глядя на него с лёгкой тревогой. Этот взгляд его страшно раздражал в ней, потом обычно следовала какая-нибудь бесполезная отповедь.

— Это из-за Аннабель?

Он ничего не ответил.

— Она вредит тебе, — продолжила она. — Передай её Военному Ордену и всё будет хорошо. Они сами о ней позаботятся, а ты будешь от неё далеко.

— Аннабель остается, — ответил он твердо и взглянул на сестру.

Глория смотрела на него долго, прежде чем вздохнуть и снова вернуться к своему столу.

— Ты себя губишь и никого, как всегда, не слушаешь, — процедила она.

— Хватит причитать.

— Но кто, если не родственник тебе это скажет? Кто?

— Никто, — осек он сестру.

— Адам, я слышу эти голоса, когда касаюсь тебя, — Глория опустила голову и сжала руку в кулак. — Я не знаю, как ты это выносишь. Это какая-то потусторонняя сила, стихия тьмы ведь не может быть такой… это что-то ужасное, но точно не магия. И ты сам прекрасно знаешь, что Аннабель Флёри - твоя погибель.

— Чушь собачья, — огрызнулся Адам, поднимаясь с кушетки. — Все маги тьмы с этим сталкиваются, в разной степени. Аннабель здесь не при чем.

— Тебе пора найти себе какого-нибудь созидателя-менталиста, мне просто страшно с этим работать, — обиженно взмахнула рукой Глория, даже не обернувшись на него.

Адам уже собирался уйти, но резко остановился.

— Что ты сказала?..

— Созидателя-менталиста себе найди… — она обернулась и нахмурилась. — Что? Что я такого сказала? Адам? Ты меня пугаешь, — выдохнула Глория встревоженно.

— Менталиста, черт бы его побрал, а Аннабель ведь всё видела. Вообще всё! И Роуз и я думали всё это время ни о том! — прорычал он и вылетел из кабинета сестры.

Недели превратились в сплошную непрекращающуюся учебу. Лекции, зубрежка, уроки по вечерам. Я перенаправляла потоки с одной руки на другую, бесконечно занималась с мелкими камнями, чтобы лучше управлять магией - сбивала с перил, поднимала один или два разом, чтобы третий остался лежать. Разделяла свой вихрь на два и старалась удержать.

Всё это было методично, с бесконечными повторами, пока у меня не получится. Впервые я почувствовала как болят от напряжения глаза и пальцы. Магистр фон Рамлир, сдержанный и мягкий, не давал мне расслабляться. Но он не был таким строгим, как Адам. Скорее… очень настойчивым. Особенно, когда раз за разом, улыбаясь мне повторял:

— Ещё раз. Ещё разок, вы недотянули потоки, это не было двумя вихрями. И ещё разок, вы сбили все булыжники вместо одного. И ещё разок!

Будто ректор сказал ему давить, пока у меня выйдет нормально. И он давил и давил, и давил.

И при всем этом я отчаянно старалась не задеть магистра своей магией. Я не знаю правдой ли это было или это очередная уловка ректора, но магистр первым делом, улыбнувшись, заявил мне что защищаться от меня не может.

— Я не практик, а исследователь, госпожа Флёри. Я тренирую студентов, но сам, обычно, в бой не вступаю, — объяснил он на одном из первых уроков. — Защищаться от ваших атак мне не под силу. Я, конечно, смогу обезопасить себя, но это отнимет у меня много магии.

Если у меня никак не выходило, то магистр затягивал такую подробную и нудную лекцию, что я готова была пытаться хоть сотни раз, лишь бы этого больше не слушать под вечер, после череды других лекций.

Леопольд старался поддерживать меня, но его забота казалась… странной. Как будто он старался слишком сильно.

— Да как ты смеешь? — возмущенно воскликнул он, когда я поддела его, что он наверняка выполняет указания ректора. — Я по твоему кто?

— Студент секретного факультета? Ты знаешь, я об этом думала - вы порой будто учишься где-то ещё, кроме своего факультета, — шепнула я заговорщицки. — Ты ведь работал с ректором. Не ври. И за волосы меня дергал, чтобы фамильяра мне создать.

— Без комментариев, — Леопольд упрямо уставился в тарелку и нахмурился.

— Извини меня, пожалуйста, — тихо проговорила я, чувствуя себя немного виноватой.

Без Элайзы между нами не было… буфера. Она всегда стояла между нами, всегда поддерживала разговор, уводила внимание Леопольда от меня, если он начинал задирать меня. Где она была сейчас, интересно? Что сделал с ней Адам? И что она ему рассказала?

И как давно я уже называю ректора фон Кирса, просто “Адам” в своих мыслях? Это было недопустимо.

— Ты опять ушла в свои мысли, — сказал Леопольд, откинувшись на стуле.

— М?

— Ты о учебе думаешь?

— А ты разве не думаешь?

— Мне передали, что ты недовольна Алайрой, поэтому отец…мне очень много всего высказал, — его передернуло и он опять уставился в тарелку.

— Что? Я ничего не говорила! — возмутилась я. — Подожди, а что сделал твой отец?

— Какая разница? Он рассчитывал на меня, а я облажался. Опять, — Лео воткнул вилку в котлету, словно нож вонзил.

— Ай прекрасная птица. Независимая и способная обучаться. Да, она порой дерзит чрезмерно, но это поправимо. Она мне нравится, я никогда её не отдам.

— Независимая… Дерзкая, — Грейвс откинул вилку, она покатилась по столу и свалилась на пол.

Я со вздохом подняла её и протянула ему. Лео просто опять бросил её на стол.

— Она не должна быть независимой, понимаешь? Они могут быть свободными уже когда свыклись с хозяевами, когда делают что-то по их просьбе или приказу. Как Ррайз у ректора, например. Ворон на всё готов ради хозяина, он свободен, но работает на него всё своё время. А где сейчас твой фамильяр?

— Летает… — пробубнила я, отпив сок и опустив глаза.

— Вот именно. Она сама по себе, а ты сама по себе. И дело не в тебе. Дело в моем творении. Она должна познавать мир твоими глазами, а не сама летать и делать выводы. Ты отпускаешь её на целый день. Но фамильяров можно брать на лекции, на твои тренировки может и нет, но на утренние общие точно можно. Но её нет с тобой. Я столько времени потратил, чтобы зацепить её сознание на тебя, но… Она хоть раз сама с тобой просилась?

— Хватит!.. — я хлопнула ладонью по столу и мне было плевать, что на нас оглядываются другие студенты.

— Я не… — Леопольд осеккся. — Я не тебя имел в виду. Это моё упущение, она вообще не должна улетать. Дело не в тебе, Аннабель.

— Хватит. Я живу и дружу со своим фамильяром так, как хочу. Я куда ни пойду, что ни сделаю - везде носом утыкаюсь в стену! Толстую такую! Непрошибаемую! Хотя бы в этом можно мне свободу дать? — я выдохнула и закрыла глаза. Мне надо было замолчать. Я должна была контролировать свои эмоции. Не давать им выхода. Учиться их сдерживать.

Лео тоже молчал, но потом я услышала, как он поднялся.

— Мне пора на семинар, а тебе на тренировку. Удачи. Извини ещё раз, — сухо бросил Грейвс и направился прочь.

Я грустно глядела на удаляющегося однокурсника. Вообще я хотела сегодня позвать его на зимний бал через месяц. В Растаре всё было известно заранее и уже ходили слухи о том, что можно парами даже первокурсникам. Но сегодня разговор у нас явно зашел куда-то не туда.

И я опять подумала об Элайзе. Она… была отличным другом. Но оказалась лживой и ненастоящей.

Но ничего, на завтрак я приду в эту столовую и мы поболтаем с Леопольдом ещё раз. Я должна сохранить своего единственного друга!

Хотя в чем-то Леопольд был прав. Я и правда давала Алайре летать, где ей вздумается, потому что у меня не было сил на нее. Хотя вечерами мы прекрасно болтали и обсуждали как прошел день. Я слушала, что она увидела, поясняла некоторые вещи, отвечала на её вопросы, а потом мы обе засыпали. Она - на крепкой жердочке, что поставили у меня в комнате из цельной ветви дуба, а я у себя в постели. И я не считала это чем-то неправильным, пока Лео не сказал, мне казалось, что у меня всё под контролем с Ай.

Подгоняемая этими мыслями я шла заниматься на свою уже почти что личную площадку. Вечерний воздух был холодным и едва не сбил меня с ног. Магистр фон Рамлир всегда ждал меня заранее, но сегодня всё было иначе.

На площадке был не он. В центре круга, как всегда строгий и собранный, стоял Адам.

— А где магистр фон Рамлир? — выдавила я.

Моё сердце замерло, когда его взгляд встретился с моим.

— Сегодня я проведу урок, — сказал он.

В присутствии ректора я инстинктивно напряглась, а он был расслаблен и окинул меня оценивающим взглядом.

— Мы продолжим вашу работу с защитным барьером, — произнес Адам низким, спокойным голосом. — Я хочу убедиться, что вы действительно освоили технику.

Я кивнула и попыталась скрыть волнение. Мы с Рамлиром уже начинали изучение защиты, но это были скорее основы. Плюс мы начали это проходить и в теории на лекциях, да и я читала учебники об этом, когда хотела сбежать. Но, конечно, вместе со всеми студентами своего факультета я не практиковалась.

— Снимайте браслеты, — прозвучал приказ.

Когда это говорил магистр Рамлир, меня это не нервировало. Но вот сейчас от строгого голоса ректора передернуло. Я всеми силами пыталась забыть его и, как только становилось легче, Адам вновь появлялся рядом.

Я сняла браслеты, почувствовав, как магия тут же начала оживать, поднимаясь из глубин моего тела. Она уже не вырывалась бешеным вихрем, но её сила была не меньше, я по прежнему очень уставала в использовании.

— Напомните мне, как вы создаете барьер, — произнес ректор фон Кирс, отступив на несколько шагов.

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась. Магия воздуха начала формировать вокруг меня невидимую стену. Это было похоже на создание купола, который окружал меня и защищал от внешнего воздействия.

— Он непрочный, Аннабель, — резко заметил ректор, покачав головой. — Ваш барьер должен быть плотным, как стена. Сейчас это скорее иллюзия защиты. У вас всюду прорехи.

Я стиснула зубы, стараясь вложить больше силы в поток магии. Воздух вокруг стал плотнее, барьер стал чуть заметнее и засиял белым.

— Лучше, — небрежно отметил Адам. — Теперь попробуйте удерживать его. Я начну с легкой атаки.

— Атаки?! — едва успела вскрикнуть я.

Он поднял руку, и тьма вырвалась вперёд, словно живое дымящееся существо. Это был слабый импульс, но он ощутимо ударил в мой барьер. Я почувствовала, как магия чуть дрогнула, но я смогла удержаться.

Главная проблема была в том, чтобы вообще удерживать мою силу ровно.

— Хорошо, — произнес ректор. — Теперь добавим немного давления.

Его магия стала сильнее, и я очень старалась удержать барьер. Тьма давила так сильно, что казалось она готова поглотить всё, что я создала. Она буквально прогрызалась сквозь мою магию.

— Сосредоточьтесь, Аннабель! Сопротивляйтесь, — послышался голос Адама. — Барьер - это не просто защита. Вы должны ощущать его, как собственную кожу.

Я пыталась следовать его советам, но давление становилось всё сильнее. Барьер начал трескаться, потоки воздуха разлетались во все стороны. Тьма поглощала мою магию и у меня ничего не выходило, я отступала назад, боялась, что вот сейчас всё просто рухнет.

— Слишком много энергии расходуете впустую, — заметил ректор, не ослабляя напор. — Гоняйте магию туда, где больше давления, но не лишайте края барьера силы совсем. Эта техника не для всех, но мы попробуем именно её. Будьте внимательны.

Я снова попыталась сосредоточиться, последовав его совету. Барьер стал менее плотным в одном месте и более крепким там, куда приходилось давление магии тьмы.

— Вот так, — одобрительно бросил ректор. — Теперь перейдём к следующему этапу.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, что силы иссякают куда быстрее, чем обычно.

— Я хочу, чтобы вы научились использовать барьер как инструмент, а не просто как щит.

— Что вы имеете в виду? — спросила я. Так и чувствовала, что сегодняшний урок был запланирован не просто так. За этим что-то скрывалось, и я пока не понимала что.

— Барьер может не только защищать, но и перенаправлять атаку противника.

Ректор фон Кирс сделал несколько шагов ко мне, и тьма рванула к моему барьеру. На этот раз она была сильнее, агрессивнее. И он даже не предупредил!

— Удерживайте, — резко сказал он. — Почувствуйте вражескую магию. Направьте её.

Я была не готова, магия сорвалась с пальцев, вздрогнула. Я сосредоточилась, пытаясь удержать барьер, но магия тьмы была слишком сильной, поддавшись ужасному давлению тьмы, стихия воздуха ослабла. Я испугалась, бросила барьер и закрыла голову руками, когда темнота накрыла меня.

Но ректор, в отличие от меня, хорошо управлял своей силой и тьма, обогнув меня по дуге, рассеялась.

— Ещё раз, — отрезал ректор. — У вас ещё есть резерв магии.

— Вы его поглощаете, — выдохнула я, едва дыша.

— Вы должны сопротивляться, Аннабель, — произнес Адам, холодно глядя на меня. — Вы должны уметь сопротивляться. Врагам. Мне.

— Вам?

— Попробуем иначе, — бросил он и тьма дрогнула вокруг него темным дымом. — С техникой неравномерного барьера вы не справляетесь, слишком медленно реагируете, а стихия тьмы всегда знает, где вы уязвимы. Она ударит именно туда. И чтобы эта техника работала на перенаправление - вам нужно научиться определять, где ваша слабость, и закрывать её, таким образом истощая силы противника. Следите за тем, где ослаблен щит. Далее - самая простая ошибка, которую допускают, это паника. Тьма реагирует на эмоции. Сохраняйте дыхание ровным, а разум холодным. Сейчас же постарайтесь направлять свою магию внутрь потока тьмы, как клинок, и рассеять её. Попробуем контратаку. Клинки вы создавать умеете, можно хотя бы взглянуть на нашу истерзанную вами площадку. Вперед!

Тьма заволокла площадку плотным дымом, сгущаясь вокруг Адама, готовая обрушиться на меня. Я подняла руки, сосредоточив магию. Поток воздуха формировался в барьер.

— Следите за слабыми местами, — велел ректор, и в тот же миг тьма ударила в левую сторону щита.

Моя сила брыкалась, я нервничала, не могла собраться, но ощущения, когда тьма забирает твоё - были сильнее, поэтому я сопротивлялась, что есть мочи.

Щит дрожал, я усилила поток, но тьма словно выискивала новую брешь. Я вдохнула, пытаясь успокоить хаос в мыслях. Барьер на мгновение стал плотнее, но следующая атака Адама была ещё сильнее.

— Клинок, Аннабель! — приказал он.

Я собрала магию, пытаясь направить в поток черноты, что лился на меня со всех сторон. Представила острое лезвие и направила его вперёд. Но вместо того чтобы прорезать тьму, мой поток замедлился и распался. И стихия ректора тут же поглотила жалкие отсветы магии воздуха.

— Слишком слабая концентрация, — голос Адама стал резким. — Ещё раз!

— Не получается, — выдохнула я, руки ныли и дрожали, виски сдавливала боль.

Я повторила попытку, вложив в неё всё, что могла. Воздух наконец прорвал тьму, но не на долго. Магия ректора закружилась, дернулась в обе стороны, чтобы обрушиться на меня с новой силой.

У меня подкосились ноги, я ощутила, что потратила почти всё. И в тот момент, когда я потеряла контроль, тьма, словно чувствуя, что я ослабла, пробралась внутрь моего потока. Она была холодной, жадной, словно пыталась вытянуть всё, что у меня осталось. Хуже ощущения не придумаешь.

Но давление исчезло. Тьма отступила так же резко, как и появилась.

— Вы почти потеряли магию, — сказал Адам, подойдя ко мне ближе. Его взгляд был жестким, но мне показалось, что я увидела в нем тревогу.

— Простите… я… — начала я, но он жестом остановил меня.

— Вам не за что извиняться. Встаньте ровно.

Я попыталась выпрямиться, но колени дрожали. Он вдруг оказался рядом, поддерживая меня за локоть.

— Ноги должны быть на одной линии, — он сжал пальцами мою талию и заставил повернуться боком. — Левую ногу дальше. Ещё. На что вам были занятия с мечом?

— А… — выдохнула я, поняв, чего от меня требуют.

— Магию следует за телом, — говорил ректор. Он взял меня за запястье и поднял правую руку, а левую заставил убрать за спину и прижал к пояснице. — Когда вы формируете клинок, магию лучше концентрировать из этой позиции. Вы пытались это сделать сейчас, но вам не удалось сохранить равновесие.

— А если всё? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Что "всё"? — спросил он, заглянув мне в глаза. Я же старалась отвести взгляд, потому что Адам был слишком близко. Ему на это было плевать, а вот я то... я то чувствую.

— Если я не справлюсь? Если тьма победит? Если я пойму, что проигрываю?

Ректор отступил на пару шагов, придирчиво глядя на мою стойку. Его голос был таким же спокойным, как всегда:

— Вы должны спрятать остатки магии внутри себя. Закрыть её, не дав вырваться наружу. И отступить.

— Отступить? — переспросила я, встав нормально.

— Иногда победа - это умение остановиться, — ответил он.

Мне показалось, что эти слова относились не только к сегодняшнему уроку. Я смотрела на Адама, пытаясь понять, почему он вдруг говорит о тьме так, будто она могла бы стать мне врагом.

— Почему вы учите меня этому? — задала я наконец вопрос, который крутился в голове с самого начала урока. — Почему сегодня вы учите меня сопротивляться именно вашей стихии? Или вы учите меня сопротивляться… конкретно вам?

Я сама от себя не ожидала, что спрошу это.

— Я хочу, чтобы вы были готовы к любому исходу, — отозвался он как-то странно. — На сегодня всё. Наденьте браслеты обратно. И советую плотно поужинать.

— Мы ещё будем это практиковать? — спросила я, глядя ему в след.

— Я увидел всё, что мне было нужно, — бросил ректор через плечо.

Иногда я думала о том, чтобы начать развивать свою созидательную сторону. Чтобы однажды суметь залезть к нему в голову и понять, что он вечно недоговаривает. Заполнить все пробелы в плазле "Ректор фон Кирс".

Он уже говорил мне, что его магия стремится ко мне. Неужели ректор хотел увидеть смогу ли я дать отпор, если он потеряет контроль?

Я фыркнула себе под нос. Этот человек никогда не теряет контроль.