Возвращение в Академию не принесло облегчения, едва дверь кабинета закрылась за последним шпионом, Адам приказал доложить всю информацию, не давав себе ни секунды отдыха.

— Докладывайте, — бросил он.

Он оперся о край своего стола и оглядел присутствующих. После падения со склона, когда они вылетели из портала, страшно болело почти всё, но в особенности спина. Поэтому о том, чтобы сесть в кресло он даже не думал.

— Магистр Эйлер скрылся, господин фон Кирс, — прокашлявшись начал один из шпионов. — Мы проследили его до заброшенной восточной заставы, но след оборвался.

Эйлер. Имя прозвучало, как очень и очень много работы. Адам отметил знакомое чувство -  ни злость, ни разочарование, а только ясная необходимость действовать. Необходимость нового плана, необходимость новой информации и предельная сосредоточенность.

— Что пленники? — он старался, чтобы его голос звучал как можно ровнее и увереннее в присутствии подчиненных, но уже всё меньше контролировал себя.

— Элайза отказывается говорить, — ответил второй шпион. — Её сообщники дают обрывочные показания, но ничего существенного. Но мы пока не успели по-настоящему надавить.

— Пусть заговорят, — коротко приказал фон Кирс, обдумывая следующие шаги.

— Есть ещё кое-что, господин фон Кирс. Некоторые документы, которые использовал Эйлер, прошли через руки магистра архивов Академии…

И карта подземелий Растара тоже оказалась у Аннабель не просто так. Одна из целей Эйлера была там. Но причем тут Аннабель? С этим ещё предстояло разобраться.

— Пусть мне передадут все дела, связанные с Эйлером. Мне нужны его последние действия в Академии, все контакты и… всё, что мы упустили, — велел Адам, взмахнув рукой. — Завтра утром решим, что делать дальше. А сейчас свободны.

Сегодня он планировать уже был не способен. Тело отчаянно молило об отдыхе и целителе. Глория уже ходила под дверями кабинета, словно волчица.

Эйлер был слишком осторожен. Он всегда был достаточно открытым человеком, не стыдился своего откровенно пакостного характера, но был бесконечно талантливым и опытным созидателем. Прежний ректор неустанно его хвалил, но что же случилось? Он не связан с Федерацией. Тогда зачем? Зачем всё это? Эти мысли закрутились плотным узлом. Он опёрся на стол, чувствуя, как страшно хочет спать, но разум требовал действий. Он не мог дать себе остановиться.

Мысли ненадолго переключились на Аннабель. Она была в безопасности, но это лишь пока.

Роуз, молчавшая до этого момента, осталась стоять вдоль стены, внимательно наблюдая за ним. Когда двери закрылись и они остались одни, она сделала шаг вперёд.

— Господин фон Кирс, — тихо сказала она, с подчёркнутым уважением, — нам нужно поговорить.

Он указал ей на стул, но сам остался стоять, опираясь на край стола. Однако Роуз не села.

— Это касается Аннабель, — начала она.

Адам слегка напрягся, но внешне старался сохранять отстраненное спокойствие.

— Говорите.

— Созидатель… вероятно, Эйлер, — она сделала паузу, тон её голоса был ровным, но несколько напряженным, — ментальным заклинанием он проник в её мысли. Он был очень силен и видел многое. Я пыталась вмешаться, но…

— Что вы видели?

— Я не смогла его остановить, лишь замедлить. И… — её голос на мгновение дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я видела мысли Аннабель.

Она сделала паузу, и Адам, скрестив руки на груди, посмотрел ей в глаза:

— Что вы увидели? — спросил он ещё раз.

— В её разуме были вы, господин фон Кирс, — произнесла Роуз, выдержав его взгляд. — Её мысли, её эмоции, её воспоминания. Всё было связано с вами. Думаю, что вы догадываетесь, что там было.

Это не стало для него сюрпризом. Однако, то, что это видела Роуз, ему очень не понравилось. И, конечно же, Адам не подал виду.

— Я не хочу показаться неуважительной, господин фон Кирс, — продолжила Роуз, сделав шаг назад. —  Вы лишили себя эмоций ради этого дела. Вы прервали отношения с Аннабель Флёри. Мне не в чем вас упрекнуть. Но если кто-то захочет использовать это…

— Этого не произойдет, — перебил он слишком резко.

Роуз кивнула, глядя в пол, но продолжила:

— Я боюсь, что это произойдет, господин фон Кирс. Вы мой начальник, и я уважаю ваши решения, но вам нужно подготовиться. Так же, как и девушке. Неизвестно, сколько точно видел другой созидатель, Флёри была в панике, враг был удален от неё, однако опытный маг видел бы достаточно. Попади к вам такая информация, да даже ко мне - я незамедлительно использовала бы это против врага.

Адам чуть прищурился, но не ответил.

Роуз поклонилась и вышла, оставив кабинет в полной тишине.

Он повернулся к окну, но уже не особо что-то там разглядывал. Думать о слабостях не входило в его привычки. Но внутри, на грани сознания, мелькнула мысль: “Это не должно повториться. Никогда.” Эта возникшая между ними разрушительная связь ещё аукнется им обом. Как он вообще мог подобное допустить?

Академия встретила нас холодным ветром и глухой тишиной. Солнечный свет едва пробивался сквозь тучи. Массивные каменные стены были холодны и молчаливы. Будто вчера ничего здесь не произошло.

Леопольд шел рядом и несколько раз пытался заговорить, но я лишь коротко кивала в ответ. Слова казались ненужными, пока я пыталась переварить всё, что произошло. У меня не было сил даже ответить Аните, встретившей нас у фонтана Академии во внутреннем дворе. Я лишь выдавила из себя радостную улыбку, хотя и правда была рада видеть, что она в порядке после той встречи с Элайзой.

Академия была наполнена охраной, редкими людьми в черном из Тайной канцелярии и… военными в синих мундирах Фоссиса. Студентов я почти не видела, хотя был обеденный перерыв.

Ректор сразу свернул к главному зданию в окружении своих людей. Про меня будто даже не вспомнил, но я была не в обиде. Потому что мне хотелось только в душ и в кровать, думаю, что ему тоже.

— Сегодня студентам запрещено покидать общежития, — пояснила куратор. — А после в Академии будет введен комендантский час.

Леопольд тяжело вздохнул, но ничего не сказал.

— Замечательно, это место станет ещё более приветливым, — ответила я, даже не пытаясь скрывать усталость. — От уроков меня это обычно не избавляет, — пробормотала я себе под нос.

— И это к лучшему, — отозвался вдруг Леопольд. — Быстрее обуздаешь силу - быстрее снимешь свои браслеты. И будешь почти как все.

— Тут все не как все, Лео, — рассмеялась я нервно и уже плохо контролируя собственные реакции от изнеможения последних дней.

Мы пересекли двор, направляясь к жилому корпусу. Алайра перелетела с на ближайшую колонну и теперь сидела там, оглядывая Академию с явным недоверием.

— Здесь холодно, — сказала она, встряхнув крыльями.

— Привыкай, — ответила я равнодушно. — Да и вообще-то ты ведь тут и появилась?

— Ей нужно в тепло. Забирай её к себе в комнату, у меня вышла не совсем хищная и всепогодная птица, — кашлянул Леопольд.

— Ректор сказал, что просил об этом твоего отца, — тихо заметила я.

— А отец… решил отдать это мне, рассчитывая, что я так не обдел… — он опять прочистил горло, — не наделаю ошибок с сотворением существа.

— Ага, — рассмеялась я.

— Эта птица тебя ещё удивит, — обиженно отозвался Грейвс.

— Да! — разнеслось в моей голове.

— Лети сюда, на руку, — позвала я, когда мы подошли к моему зданию.

— Я же тяжелая?

Я недовольно и молча подняла руку, согнутую в локте. Честно постаралась выдержать её вес, когда Ай уселась на предплечье.

— Привыкну, — вздохнула я.

Когда мы остановились у лестницы, ведущей к моей комнате, Леопольд повернулся ко мне, слегка наклонив голову.

— Аннабель, если хочешь, я могу остаться поблизости, — его голос был серьезным, но в глазах светилась теплая забота. И его вообще ни разу не смущало наличие Аниты рядом с нами.

Я посмотрела на него, не зная, что ответить. Пока что единственное, что я ощутила… острое нежелание впускать Леопольда в мои личные границы, там и так был полный бардак.

— Мне нужно побыть одной, — наконец ответила я.

Он кивнул, не настаивая.

— Тогда до встречи, — отозвался Леопольд и, чуть замешкавшись, развернулся, чтобы уйти.

До комнаты меня проводила Анита. Когда я закрыла за собой дверь, меня встретила тишина. Я скинула плащ ректора и бросила его на стул, чувствуя, как усталость медленно но верно захватывает всё тело.

Алайра устроилась на подоконнике и тихо шепнула:

— Здесь безопаснее, чем в лесу, но почему-то не легче. Все страшно напряженные.

Я молча опустилась на кровать и закрыла глаза. Она внезапно оказалась права. Возвращение не принесло мне облегчения.

Безопасно? Возможно. Но от себя не убежишь. От ректора тоже. Но я ведь обещала себе стать сильной. И только Академия мне в этом поможет.

Оставив Ай в комнате я всё же заставила себя сходить в душ. Коридоры полнились военными и шпионами. Они все видели меня, но никто не останавливал. Понятно, почему у меня пока что нет охраны - потому что она везде.

Когда я вернулась, то возле комнаты меня ждала Анита. Она протянула мне коробочку, которую я сразу узнала. И конечно же там лежало золотое кольцо. Следящий артефакт ректора фон Кирса.

— Надо надеть, Аннабель, — с пониманием произнесла куратор.

А разве я могла отказаться?

Узкая комната в боковом крыле Академии, отданная для нужд Тайной канцелярии, казалась временным убежищем. Мебели было мало, стены были пусты, а кое-где в углах был грязь. Этим кабинетом не пользовались уже давно, его вообще будто только-только открыли. Роуз стояла у мутного окна, когда я вошла, и она кивнула мне, указав на стул напротив.

После завтрака Анита привела меня сюда.

О Роуз я не знала ровным счетом ничего, кроме ее имени и того, что она из Тайной канцелярии и умеет залезать в чужой разум.

— Садись, Аннабель, — её голос был мягким, почти успокаивающим, а взгляд был очень дружелюбный.

Роуз была чуть ниже меня, но явно намного старше.

Я осторожно села, стараясь не показывать напряжения. Мне не хотелось повторения того, что произошло недавно в лесу.

— Ты выглядишь уставшей, — произнесла она и подошла чуть ближе, внимательно меня разглядывая.

— Я плохо спала, — коротко отозвалась я, сцепив пальцы в замок.

При всем её дружелюбии, я видела какой проницательный взгляд у Роуз.

— Кошмары мучали? — спокойно спросила она.

Я не сразу нашла слова, обдумывая, стоит ли вообще что-то говорить. Да и не знала, как описать то, что мне снилось сегодня ночью. Я просыпалась чуть ли не каждый час и ночь, откровенно говоря, немного напоминала пытку.

— Это… как хаос, — наконец выдавила я. — Воспоминания, которые смешивались с тем, чего никогда не происходило. Как будто я видела всё одновременно. Как будто мой разум отчаянно пытался слепить что-то новое из чего-то старого, а потом опять всё перемешать.

— Это похоже на следы чужой магии, — произнесла Роуз. — Это может быть отпечаток сильного ментального заклинания… или даже отложенное заклинание.

— Как у Ррайза? — выпалила я вдруг.

— Да, — неожиданно согласилась моя собеседница. — И каждый созидатель способный творить такое - уникален. Я пригласила тебя, чтобы, во-первых, проверить остаточную чужую магию в твоем сознании. А во-вторых, найти сходство или убедиться в том, что это были разные созидатели.

— Проверить?.. — я опустила глаза и сжала кулаки, чувствуя, как совсем не хочу опять испытывать что-то подобное ещё раз.

— Это не больно, — заверила Роуз. — Я просто коснусь твоего разума, чтобы найти признаки вмешательства. Я очень деликатный маг, единственная кого ректор допустил до своего фамильяра, а он ему очень дорог. Так что ты в хороших руках, — она озарила меня доброй лучезарной улыбкой.

И это заставило меня согласно кивнуть. Вот только то, что меня сравнили по уровню важности с фамильяром Адама, слегка задело. Хотя... однажды он и правда сравнил меня с фамильяром. Как раз тогда, когда его любимый Ррайз его отравил. Но, судя по всему, Роуз всё исправила.

Её прикосновение к моему виску было лёгким, и я почувствовала теплый поток её магии. Но это было всё, больше ничего я не ощущала. Всё было совсем не как в ту страшную ночь. Какое-то время ничего не происходило, я просто сидела, а Роуз стояла рядом, прикрыв глаза.

— Позавчера в лесу вы тоже видели всё? — спросила я, когда она убрала руку.

Роуз выдержала паузу, прежде чем ответить, отчего я успела занервничать.

— Нет, — спокойно сказала она. — Моей целью было выгнать его, я была сосредоточена на другом - защитить твой разум от вмешательства. Этот человек действовал очень грубо, явно торопился. Поэтому тебе было так больно.

— А сейчас всё в порядке? — попыталась уточнить я.

— Никаких активных заклинаний. Но я продолжу наблюдение. Если что-то изменится, немедленно сообщи своему куратору. Сегодня ночью ты выспишься, обещаю, — Роуз опять максимально добродушно улыбнулась.

И я в ответ постаралась тоже вернуть ей улыбку.

Правда потом мне надо было на урок с ректором, который уже стоял в расписании. Война войной, а урок с ректором никто не отменит... Разве что он может забыть, погрузившись в работу с головой.

Холодный ветер на тренировочной площадке пробирался под плащ, и я с трудом подавляла желание укутаться плотнее. Да хоть одеяло из комнаты взять и накинуть поверх одежды!

— Аннабель, — голос Адама прозвучал по знакомому спокойно.

Я поймала себя на том, что затаила дыхание, глядя на него. Тёмное пальто, подчеркивающее статную осанку, его холодные серо-голубые глаза, строгий изгиб губ, его лицо - всё в нем вызывало во мне смесь трепета и раздражения. Ну почему он всегда производит на меня такое впечатление? И нет, эти впечатления я никогда и никому не отдам. Ни тьме, ни всяким там злым созидателям.

Ожога на его шее я не увидела, видимо, Глория и её целители успели позаботиться о ректоре.

Но удивило меня вовсе не это, а стоящий рядом с ним мужчина. Он был невысоким и тучным, с короткими темными волосами, уложенными слишком аккуратно. Он ежился на уличном ветру.

— Это твой новый преподаватель, магистр Освальд фон Рамлир, — представил его Адам, сложив руки за спиной.

— Очень приятно, мисс Флёри, — поклонился тот и сдержанно улыбнулся.

Но я не смотрела на нового учителя, я смотрела на прежнего. Он всё же сделал то, что грозился сделать. Отказался от меня.

— Я не буду с ним заниматься. У меня уже есть учитель - вы, ректор, — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. А стоило бы.

— Снимайте браслеты, госпожа Флёри, — голос ректора прозвучал абсолютно равнодушно.

— Вы меня не услышали? — спросила я, пытаясь удержать бурлящий гнев внутри.

— А почему я должен вас слушать? — сухо поинтересовался он. — Вы - существо подневольное. Я сказал, что магистр фон Рамлир ваш новый учитель, значит, так и будет. И мне плевать, что вы об этом думаете, Аннабель.

— А мне не плевать! — выкрикнула я, потеряв всякий контроль над собой.

Адам нахмурился, его взгляд стал жестким.

— Освальд, оставьте нас, — резко сказал он, и магистр поспешно удалился, бросив на меня странный, полный сочувствия взгляд.

Ректор шагнул ко мне, его присутствие стало вдруг тяжело выносить. Мы остались одни.

— Ты могла хотя бы попытаться вести себя прилично, — сдержанно произнес фон Кирс. В его голосе звучала ты холодная строгость, которая в последнее время стала для меня просто невыносимой. Эта равнодушность стала просто... ненавистной!

— Прилично? — я была уже не в силах сдерживаться. — А вы когда-нибудь пытались понять, каково это? Каково это - быть приманкой, инструментом, игрушкой в ваших руках?! И при этом вести себя прилично?!

— Ты не игрушка, Аннабель, — тон его голоса стал угрожающим, ректор начинал злиться и мне было плевать. — Ты… недисциплинированная ученица, которая не понимает, что сама себе вредит.

Моё терпение лопнуло.

— Вы ни во что меня не ставите! — выпалила я, нервно цепляя пальцами кожаные ремешки браслетов. — Вы отказались от своих чувств, вы… просто пустая оболочка, которой всё равно! У вас нет души, чтобы чувствовать!

— Что ты себе позволяешь? — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, у тебя появилось право решать? Нет. Ты по-прежнему висишь на волоске.

— Я могу управлять своей магией, — ответила я, чувствуя, как душит гнев, словно чьи-то горячие руки сдавливали шею и голову.

Ректор зло усмехнулся, и эта усмешка разожгла во мне пожар.

— Правда? — он продолжал надо мной насмехаться. — Тогда снимай браслеты. Покажи мне. Проживи хотя бы день без них, никого не убив при этом. Возьмешь на себя эту ответственность?

— А вот и сниму! А вот и возьму! — выкрикнула я, срывая браслеты с запястий. Вначале один, затем другой.

Воздух вокруг задрожал, а потом сорвался в безумный вихрь устремившись во все стороны. Разрушительная магия засияла белым образовывая вокруг меня ураган. Воздух бился в такт бешеному биению сердца и был сильнее, чем обычно. На секунду я этого даже испугалась, но пристальный взгляд Адама не позволил показать слабость.

Я пыталась и пыталась, я старалась усмирить магию, но даже себя не могла усмирить. От чего злилась ещё больше и поток начинал сверкать белым светом всё сильнее с каждой моей бесполезной и жалкой попыткой. И больше всего злило, что ректор видел всё это.

— Ты злишься, потому что я рядом, — сказал он громко и четко. — Если бы меня не было, ты бы успокоилась, взяла себя в руки и смогла бы справиться. Но ты, как малолетка, продолжаешь терять контроль и поддаваться глупостям из собственной головы.

Его слова задели меня сильнее, чем я ожидала.

— Я не малолетка! — выкрикнула я, усиливая поток.

Эмоции накрыли меня с головой и я сделала то, чего никогда бы не сделала, владей я собой хоть чуточку лучше. Я направила поток ветра на Адама, вложив в это тяжелое движение весь гнев, всю обиду, которые накопились за это время.

Ректор фон Кирс не двинулся с места. Даже когда трещины пошли по камням под его ногами, он стоял, как будто ничего не происходило. Лишь хлопали на ветру полы его плаща и развевались белые волосы. Тьма надежно защищала своего хозяина как и всегда. Но я так хотела пробить этот проклятый барьер! Между мной и им, чтобы он понял, чтобы он ощутил хоть что-то. Хоть маленькую долю моей боли! Как же я хотела пробить эту его вездесущую магию!

Но всё было зря. Его фигура оставалась неподвижной, как будто моя стихия вообще не касалась его. Но внезапно тьма поднялась вокруг него черной стеной, поползла по моей магии поглощая и забирая. А потом его магия обрушилась и на меня, накрыв всё вокруг непрогляным куполом. Всё стало черным, словно ночь решила поглотить мир.

Это было как наваждение, словно кто-то перекрыл мне кислород, лишил сил, которые были моими. Отобрал мою магию, оставив после себя лишь пустоту.

Я ослепла, не видела ровным счетом ничего. Тьма внезапно сжалась вокруг меня кольцом, захватила по рукам и ногам, потянула к земле заставив вначале рухнуть на колени, потом и вовсе упасть. Я почувствовала щекой холодный мрамор и непрекращающееся тяжелое давление, не дающее подняться.

Когда свет коснулся тренировочной площадки, истерзанной моей магией, я увидела лишь клубящийся всюду черный дым. И ректора.

Он склонился надо мной, его лицо было безупречно спокойным, но в глазах горела ледяная сталь. Он был на меня зол, хоть и пытался выглядеть равнодушным.

— Ты правда думала, что сможешь против меня хоть что-то сделать? — тихо спросил он, давя меня голосом. — Я сильнейший маг тьмы в королевстве. А ты… не способна даже собственную магию обуздать. Ты способна только истерить и тебе это никогда не поможет, Аннабель.

Я не могла дышать, но его слова продолжали резать.

— Хотя, — он выпрямился, поправив ворот плаща. — Ты хотя бы смогла направить магию в одну сторону и усилить её. Это уже прогресс.

Я собрала остатки сил и прошептала:

— Я вас ненавижу.

Он долго смотрел на меня сверху вниз, а потом произнес:

— И эти эмоции мешают тебе. Завтра обсудим это ещё раз, когда твои мозги встанут на место. Я верю, что это должно случиться, — он дернул бровью, — рано или поздно.

Прежде чем отпустить меня, ректор, всё ещё удерживая мои руки тьмой, надел на мои запястья браслеты. Это были механические, жесткие и четкие движения, абсолютно лишенные какой-либо заботы.

Тьма начала исчезать, медленно испаряясь в воздухе, и я осталась лежать на мраморе, чувствуя, как ярость внутри смешивается с горечью.

Когда темнота совсем рассеялась я обнаружила, что он ушел. И пусть, я не хотела его больше видеть.

Магия, которую я выпустила, оставила после себя пустоту, но ярость и обида не уходили. Они бурлили, жгли, требовали выхода. В какой-то момент я испугалась, что сил больше нет, что тьма сожрала всё, что до чего дотянулась. Но нет… моя магия истощилась, но никуда не делась.

За спиной раздались шаги, и я резко обернулась. Строгий взгляд господина Чейна скользнул по площадке, задержавшись на трещинах, которые я оставила.

— Флёри, — начал преподаватель по физподготовке, своим обычным мотивационно-приказным тоном. — Ректор приказал продолжить вашу тренировку.

— Тренировку? — выдохнула я недоумевая.

— Да, — кивнул он. — Он считает, что вам нужно потратить остаток энергии на что-то более продуктивное, чем разрушение площадки. У вас десять минут, чтобы переодеться и жду в зале. Будем заниматься!

Я хотела было возмутиться в голос, разозлиться ещё сильнее, но вдруг поняла, что если я не выпущу этот гнев, не найду способа избавиться от этого давления, я сорвусь. Я уже сорвалась. И лучше бегать до изнеможения, чем ещё раз так облажаться.

Эмоции и правда нужно было куда-то деть. Сейчас же. Потому что бросив взгляд на разрушения на площадке… я с ужасом осознала, что могла сейчас натворить и от этого стало страшно.