Дирижабль мягко покачивался в воздухе под едва слышный гул механизмов. Солнце пробивалось сквозь занавешенные окна, но внутри салона царил приглушенный полумрак.

— Надень второй браслет, — спокойно, но безапелляционно сказал Адам, кивнув на мою сумку. — К магическому источнику Антиды привыкать будешь постепенно.

Я уже привыкла к этой его манере приказывать. Но едва я потянулась к браслету, как в разговор вклинился Кассий, сидящий рядом.

— Почему бы сразу не начать? — лениво бросил он, сдвинув брови. — Привыкать к давлению лучше сразу, когда въезжаешь в город. Да, поначалу тяжело, но потом станет легче.

— Потому что я её учу, а не ты. Я несу за нее ответственность, — Адам смерил его ледяным взглядом.

— Была бы она парнем, ты был бы жестче, — заметил Кассий, вздохнув. — И не смотри на меня так. У тебя сейчас странный взгляд с этими разными по цвету глазами.

— Терпи, — проворчал Адам, натягивая капюшон, чтобы скрыться от света, пробивающегося в кабину.

Я тихонько улыбнулась, выуживая из сумки второй браслет. В нем чувствовалась привычная тяжесть, и я быстро застегнула его на запястье.

Поначалу мне казалось, что эти двое злы друг на друга. Их разговоры были наполнены колкостями, каждый выпад звучал на грани провокации. Но чем больше я слушала их, тем яснее понимала — это было не раздражение, а старая, проверенная временем дружба.

Я не могла не заметить, что у них наверняка было слишком много общих историй. И меня съедало любопытство.

Я пыталась сдержаться, но это было невозможно.

— А как вы познакомились? Это ведь не тайна за семью печатями?

Адам ответил сразу, даже не задумываясь.

— Учились вместе в военном училище.

Коротко. Сухо. Как всегда.

Но Кассий не мог оставить ответ в таком виде.

— Но подружились мы при других обстоятельствах, — хитро сощурившись, добавил он. — Мы были молоды, глупы и отчаянны, и во время отпуска завалились в один бар в Антиде.

Я почувствовала, как внутри вспыхнул интерес.

— О, даже вот так?

Адам медленно повернул голову.

— Кассий, не смей…

Но тот его проигнорировал.

— Ну, знаешь, те бары, где женщины…

— Кас!

— Что? — развел руками тот, едва сдерживая улыбку. — Ты сказал она уже не ребенок.

Адам поднял кулак в черной перчатке.

— Я тебе язык вот этими руками в узел завяжу.

Кассий лишь улыбнулся и лениво перевел взгляд на меня.

— Как-нибудь я тебе расскажу эту историю. Посмотришь на своего строгого учителя совсем по-другому.

Я даже не успела ответить, как Адам мрачно прорычал:

— Не расскажешь.

—Ну почему? Я очень хочу знать, — рассмеялась я. — Ректор был веселым в училище?

— М-м, — Кассий потер подбородок. — Улыбался он точно чаще, чем сейчас.

— Это было военное училище, Аннабель, — добавил ректор фон Кирс. — А вот Кассий был первым кандидатом на отчисление. И мне приходилось его прикрывать. Его и фон Разиса. Чертовы безрассудные маги Бездны.

— Наше посвящение хотя бы обходится без пещер, — фыркнул Кассий.

— Пещер? — уцепилась я.

Адам недовольно посмотрел на Кассия, тот лишь поднял вверх руки.

— Ррайз тоже что-то говорил про пещеру, — проговорила я.

— Ррайз? — уточнил Адам, поймав мой взгляд. — Ррайз? Прямо говорил?

— Отрывистыми словами, но да… Про… — я прикусила губу, потому что стало мучительно стыдно признаваться, что я расспрашивала фамильяра о ректоре и его привычках. — Мы просто болтали, пока шли на бал.

— Ррайз и “болтали” - несовместимые вещи, — качнул головой фон Кирс.

— Его так и не нашли? — спросил Кассий.

Резко помрачневший ректор лишь покачал головой.

Дирижабль начал плавно снижаться, но я уже не думала о посадке.

Когда мы сели, Адам подхватил свою и мою сумку и направился к выходу. Я, как всегда плелась за ним.

— Я с вами не еду, — бросил нам в спины Кассий. — Работа в другой части королевства.

— Удачи, — не оборачиваясь попрощался Адам.

— До свидания, — помахала я ему рукой, Кассий в ответ лишь сдержанно кивнул.

Это был тот же аэродром, на который мы прилетали и в прошлый раз.

И те же мрачные встречающие из Тайной канцелярии.

Задерживаться мы не стали, Адам отдал сумки одному из людей в черном плаще и мы сели в машину. Ректор отворачивался от окна - солнце ему очень мешало.

— Когда приедем, попроси Ловетт сварить тебе чай. Она знает какой. Тот, которым я тебя отпаивал в тот раз. Поможет с давлением источника, потому что тебе надо будет снять браслеты и учиться жить без них.

— А вы? — осторожно уточнила я.

— Как и в прошлый раз, скорее всего, поверенный короля уже ждет меня возле особняка. В этот раз, надеюсь, я не долго, — отозвался ректор.

И удивительным образом он оказался прав. Когда мы въехали в уже знакомые мне ворота к уже знакомому мне огромному дому, почти так же как в прошлый раз там стояла позолоченная королевская машина. А на крыльце ждала сдержанная и строгая Ловетт.

Кроме того, что ректор, судя по всему, совсем не ощущал магический источник столицы, кое-что всё же было совсем иным.

Едва Адам вышел из машины, как Ловетт, ловко и деликатно потеснила посланника короля и пролезла к ректору.

— Вас ждет госпожа фон Кирс, — вполголоса сообщила она.

— Только моей матери тут не хватало, — едва сдерживая раздражение выговорил Адам.

Госпожа Ловетт только после слов о матери разглядела внешность Адама. Но, как воспитанная леди, она не показала виду, хотя брови её чуть взметнулись вверх. Правда, заметила это, наверное, только я.

А вот когда ректор медленно повернулся ко мне, я уже заподозрила неладное.

— Королю я отказать не могу, Аннабель, — четко выговорил он.

— Э-м, но… Может я поеду с вами? — проблеяла я неуверенно теребя ремешок браслета.

— Не думаю. Она не кусается. Ловетт покажет тебе твою комнату, ту же, что и в прошлый раз, — бросил Адам и, прикрываясь капюшоном от солнца, направился к сияющей королевской машине.

— А она будет задавать вопросы? — только и успела я крикнуть ему вслед.

— О да, не сомневайся. Я вернусь так быстро, как смогу,  — махнул рукой Адам и скрылся в салоне автомобиля.

Через пару мгновений от дома отъехали и черные машины Тайной канцелярии, предварительно передав наши сумки слугам.

— Ловетт, — я уставилась на управляющую. — Что вы знаете о госпоже фон Кирс?

— Что не кусает она только хозяина этого дома, — кашлянув в кулак проговорила она и чеканя шаг направилась к дому.

На крыльце Ловетт оглянулась и пригласила меня.

— Только после вас.

Ну а что мне оставалось? Только отвечать на вопросы Ирги фон Кирс. Я страшно нервничала, я плохо спала последние дни и не была уверена, что вообще готова уже хоть с кем-то разговаривать.

На это я и планировала давить.

— Ловетт, давайте сделаем вид, что меня она точно не ждет, — шепнула я. — Проведите меня, пожалуйста, в мою комнату. Мне надо хоть пару минут, чтобы отдохнуть после перелета. И да, мне нужен тот самый чай, господин фон Кирс сказал, что вы знаете.

— Как скажете, — отозвалась та.

И это оказалось правдой.

Потому что едва я оказалась в холле, как меня окатило ледяным взглядом. А ведь даже ещё головы не повернула.

— Ловетт, проводи девушку в гостиную, — прозвучал властный голос и я только услышала стук каблуков по дорогому паркету.

“Я не хочу” - всё, что крутилось у меня в голове. Не-Хочу!

А потом я увидела её.

Ирга фон Кирс прохаживалась по гостиной медленно, почти лениво, но в этой размеренности чувствовалась сила. Она была выше, чем я ожидала, стройная, в темно синем костюме с широкими брюками, по последней моде. Её седые волосы были собраны в объемную прическу на затылке. Представительница старой аристократии как есть.

И рядом с ней я на какой-то миг ощутила себя той Аннабель, из маленького городка, пекущей пирожки. Но я подобралась и выпрямилась, когда она взглянула на меня. Аннабель из маленького городка уже столько всего пережила, что Ирга фон Кирс, наверное, ещё не самое страшное?

— Кто ты, чудо? — сдержанно и строго осведомилась она, вскользь оглядев меня.

Чудо?.. Я даже растерялась.

— Я студентка ректора фон Кирса. Меня зовут Аннабель Флёри, — выговорила я и, прежде чем Ирга фон Кирс успела сказать что-то ещё, спросила: — Как вы узнали, что ректор прибывает сегодня? Это неофициальная информация.

Я лишь догадывалась, что это так, потому что уезжали мы в тайне и под покровом ночи. И если я понимала, как Его Величество мог об этом узнать, то как узнала об этом сторонняя для Тайной канцелярии женщина, было мне не понятно.

Плюс… я очень, очень-очень хотела, отойти от вопроса, что я тут делаю.

— Кассий фон Айдгар сообщил мне, когда я спросила. В очередной раз. Кажется, уже в сотый, — сдержанно отозвалась Ирга фон Кирс и села в кресло, важно закинув ногу на ногу. — Сядь, — она указала на диван рядом.

— Я очень устала, госпожа фон Кирс, и прошу меня извинить. Я предлагаю вам вот что, — я собрала силы в кулак. — Мне нужно пару часов сна, потому что добираться сюда было крайне тяжело, учитывая все меры предосторожности со стороны Тайной канцелярии. Если к обеду ректор фон Кирс не вернется, то здесь всё ещё буду я и отвечу на любые ваши вопросы.

Ирга фон Кирс поджала губы, молча меня разглядывая. В этот раз медленнее. У Адама были такие же глаза, серо-голубые, пристальные, цепкие.

— Ну иди, Аннабель Флёри, — проговорила она лениво. — К обеду я определенно буду ещё здесь, — добавила она чуть насмешливо.

А я ощущала, что просто оттягиваю неизбежное. И что эта женщина специалист по неудобным вопросам.

Поэтому, резко развернувшись, по памяти буквально долетали до комнаты, в которой я ночевала в прошлый раз. Даже удивилась, что вообще вспомнила, где она находилась.

— Право дело, быстро же вы бегаете, Аннабель, — придерживая кружку, строго окликнула меня Ловетт. — Вы в порядке?

— Вы не похожи на ту, кого это будет интересовать, — хохотнула я нервно.

— Дверь открыта, кстати. Слуги всё подготовили, — дернув бровью отозвалась управляющая.

Я выпила принесенный мне чай, разобрала свою сумку и скорее прыгнула в кровать. Только даже под одеялом меня догоняли тревожные мысли. Что ей отвечать? Там же будет целый допрос! Что она будет спрашивать? И всё ли можно ей говорить? И не проговорилась ли я о чем-то вот сейчас?

Однако усталость брала своё и я периодически отключалась. Правда, когда в мою комнату постучали, ощущение было что я так и не спала толком.

— Обед, госпожа Флёри, — прозвучал голос Ловетт.

— Допрос с пристрастием готов, госпожа Флёри, — проговорила я под одеялом.

И ректора, судя по всему, так и не было. Ну, этого стоило ожидать. И я, наверное, спала бы куда крепче, если бы сразу поговорила с Иргой.

Одевшись в форму академии я спустилась в столовую, кусая губы. Сердце разгонялось всё быстрее с каждой секундой. Накрыто было на двоих и Ирга фон Кирс уже сидела за столом и ломала вилкой красную рыбу под соусом с травами.

Откинувшись на спинку стула она опять окатила меня оценивающим взглядом. А потом вдруг беззлобно усмехнулась.

— Я не враг тебе, чудо, — произнесла она.

— Почему вы меня так называете? — вдруг излишне резко спросила я, вцепившись в стул, но так и не сев.

Она продолжала улыбаться и смотреть на меня, отложив в сторону вилку.

— Я никогда не спорю с решениями моего сына. Он - глава нашей семьи. Но ты… У Адама было много женщин. Ни одна из них не заходила в этот дом. У него было очень много студентов, никого и никогда он не прятал здесь даже из соображений безопасности. Мне всё про тебя понятно. Мне лишь любопытно узнать твою историю. Тебе можно об этом говорить или он запретил?

Не поднимая глаз я ответила:

— Не знаю. Он ничего не говорил мне на этот счет.

— Значит, мы просто пообедаем. Любишь рыбу?

— Да, — выдавила я и, наконец, села на своё место.

Ели мы в молчании, но я чувствовала, что она меня разглядывает. И я не возмущалась по этому поводу. Просто ела, пытаясь тщательно прожевать нежные кусочки лосося.

— На каком ты курсе, Аннабель? — прозвучал вопрос.

— Первый, но скоро переведусь на второй, — ответила я, не глядя на Иргу.

— Первый… Сколько тебе лет?

Я вздохнула и перестала жевать.

— Сегодня мне исполнилось двадцать.

Госпожа фон Кирс поднялась со своего места, обошла стол и остановившись возле меня, уперлась бедром в стол.

— Посмотри на меня, девочка, — мягко попросила она и я подняла на неё взгляд. Она сложила руки на коленях. — Адам очень тщателен в том, что касается социальных связей. У него мало друзей, но каждый из них отдаст за него жизнь. Без исключений.

— Я отдам за него жизнь, — горячо выпалила я, чем вызвала улыбку.

— Жизнь научила меня быть очень проницательной, — проговорила она. — Я думаю, что едва узнав о том, что я мать Адама фон Кирса, ты решила, что я холодная, твердая как камень, непримиримая. Жестокая. Я ведь воспитала этого человека, значит я такая же. Верно?

Облизав губы, я ответила:

— Я думаю, что вы излишне искренни с той, кого видите первый раз в жизни.

— В этот дом никто просто так не попадает, девочка. Ты разве ещё не поняла? — покачала головой Ирга фон Кирс. — Ты прямо как маленький ежик. Но ежик с ножом для колки льда.

— Простите? — я ошарашенно уставилась на неё.

В ответ Ирга громогласно рассмеялась и утерла слезу.

— Это ты меня прости, я никогда не умела нормально шутить. Для колки того льда, той огромной толстой стены вокруг сердца моего сына.

— Ага, — выдохнула я, всё ещё боясь расслабиться.

Ирга наклонилась ко мне ближе, чем заставила меня вжаться в спинку стула.

— Я прекрасно знаю, что у меня лицо жуткой стервы. И это мне нравится, отсекает ненужных людей. Прекрати трястись и расслабься. Я никогда не обижу женщину, которую приведет в эту семью мой сын, — она резко выпрямилась. — Нам нужен торт. У тебя ведь день рождения. Даже если Адам про него помнит - торта от него не жди. Но, как по мне, в Антиде лучшие кондитеры в королевстве.

От слов “женщину, которую приведет в эту семью мой сын” у меня пересохло во рту.

Я спала очень крепко, погрузившись в теплое, мягкое забытье. Из дома мне выходить было нельзя, потому что возле ворот образовалась черная мрачная машина Тайной канцелярии. Через которую нам и передали слишком огромный шоколадный торт. Который, к слову, проверили магией вдоль и поперек. Они хотели его ещё и порезать, но госпожа фон Кирс настрого запретила.

Там же я отметила, что шпионы Адама и мать Адама друг друга очень недолюбливают.

Через её светящийся всеми цветами радуги волшебный лист мы заказали свечи, причем меня заставили выбрать те, которые мне по вкусу. Правда через магическое сияние было сложно разглядеть из точный цвет.

Ловетт и слугам пришлось накрывать стол для нас двоих и, на всякий случай, ректора, но он так и не появился. Но Ирга отчаянно меня отвлекала.

Она старалась не касаться личных тем. Обходила стороной их семью. Мою. Немного поспрашивала меня об обучении и рассказала то, что могла. В основном я рассказывала про свой родной город, про какие-то истории из кондитерской. Мы обсуждали рецепты десертов. Госпожа фон Кирс была страстной любительницей шоколада.

Поэтому, когда мы разошлись вечером, я рухнула в кровать и тут же уснула, приятно уставшая от обилия общения.

Разбудило меня не движение, не звук. А теплая мужская ладонь скользнувшая по щеке.

В полумраке комнаты, освещенной лишь очень слабым светом ночника, рядом сидел Адам.

От него пахло улицей, ночным холодом, свежестью. Темные волосы чуть растрепались после долгого дня, от откинул с лица капюшон.

— С днём рождения, — тихо сказал он, кончиками пальцев погладив меня по волосам. — Я хотел успеть до полуночи.

Я почувствовала, как внутри разлилось настоящее, искреннее тепло и привстала на локте, смущенно поправив пижаму съехавшую с плеча.

— Вы не забыли.

— Как я мог, — Адам слегка улыбнулся и протянул мне небольшую тарелочку.

На ней стояла маленькая, изысканная пироженка, украшенная серебряной глазурью и карамельными узорами. На ней горела тонкая свечка.

— Вы… принесли мне торт? — рассмеялась я радостно.

— Это громко сказано, — мягко отозвался ректор фон Кирс. — Загадай желание.

Я поймала его взгляд, коротко кивнула. И задула свечу, не раздумывая ни секунды.

Адам смотрел на меня и так хотелось зажечь лампу на тумбочке, чтобы получше разглядеть его лицо.

Я взяла пирожное, откусила кусочек, чувствуя, как сладкий, нежный ванильный мусс тает на языке.

— Вкусно?

— Очень, — ответила я. — Так хорошо сделано! Но не смогу доесть, простите. Во мне огромный кусок шоколадного торта, от которого мне не позволила отказаться госпожа фон Кирс.

Адам усмехнулся, и достал из плаща футляр из черного бархата, который протянул мне.

— Это мой тебе подарок.

Я села ровнее, чувствуя, как внутри что-то гулко стучит сердце.Осторожно взяла футляр, бархатная поверхность была ещё холодной после улицы, а потом медленно открыла.

На черном фоне сверкали чистые, безупречные бриллианты, ограненные так, что каждый переливался под светом ночника, как застывший кусочек звездного неба. Ожерелье было утонченным, невероятно красивым и страшно дорогим.

— Это… — я не могла найти слов. — Я… я не могу это принять, — выдохнула я, сжимая футляр в руках. — Это слишком дорого. Это же очень дорого…

— Оно тебе не нравится?

— Очень нравится. Оно очень красивое.

— Это подарок на день рождения, Аннабель, — без тени раздражения отозвался Адам. — Это не долг. Это не условие. Какая разница, сколько это ожерелье стоит, — он наклонился ближе и пальцами легко коснулся моего подбородка, заставив взглянуть ему в глаза. — Мне было очень приятно тратить эти деньги. Ещё приятней мне будет увидеть это ожерелье на твоей шее.

— При первой же возможности я обязательно его надену… — прошептала я..

— Хорошая девочка, — тихо произнес ректор. — И такая возможность скоро будет.

И прежде чем я успела что-то сказать, его губы коснулись моих.

Поцелуй был нежным, теплым, мягким, но в нем чувствовалось нечто запретное. Я задрожала, когда его ладонь легла мне между лопатками и Адам притянул меня к себе, второй рукой сжав мой затылок.

Мои пальцы сами потянулись к его груди, стискивая прохладную плаща пальто. Стало невыносимо жарко! Я так жаждала этого поцелуя, объятий, близости с ним!

Но Адам мягко, но непреклонно прервал поцелуй и немного отстранился.

— Тебе пора спать, а мне нужно ещё поработать, — его голос был всё таким же спокойным, но чуть более низким, чуть более хриплым, чем обычно. Будто он сам, на самом деле, не хотел останавливаться сейчас, но был вынужден. — Завтра у нас много дел.

Адам вошел в кабинет, заперев за собой дверь.

У Аннабель были сладкие губы. Сладкие и теплые, а сама она ото сна была такой податливой, что он едва заставил себя остановиться. Нельзя. Не сейчас.

Он ожидал, что встретит в кабинете тишину и возможность хотя бы немного привести мысли в порядок. Но вместо этого почувствовал на себе чей-то взгляд.

Мать сидела в кресле у окна, скрестив ноги и спокойно держа в руках чашку чая. Выглядела она как всегда безупречно собранной. Ну, он ей не удивился.

Едва завидев его, она отставила кружку в сторону и встала, уставившись на сына во все глаза. Адам не шевелился, позволяя ей его разглядеть. Мать шагнула ближе и протянула к нему руки.

— Как знала, что мне надо тебя увидеть. У меня сердце не на месте уже давно, — тихо проговорила Ирга, слегка качнув головой. — Я чувствую всё, что касается тебя, Адам.

Он грустно усмехнулся, но не сказал ни слова.

Мать осторожно пальцами тронула его черные волосы, разводы от тьмы на щеке. Будто пыталась убедиться, что он ещё здесь. Что стоит здесь, живой.

Адам мог бы отстраниться, но он не сделал ничего из этого.

— Это больно? — её голос едва заметно дрогнул, хотя мать обычно хорошо владела собой.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Адам. — Только левый глаз видит хуже.

Она провела пальцем чуть выше его брови, едва заметно нахмурившись.

— И что ты собираешься с этим делать, Адам?

— Работать дальше.

Она глубоко вздохнула и сделала шаг назад.

— Это навсегда?

— Зависит от завтрашнего дня, — отозвался он и, наконец, обойдя её, прошел к столу.

На благо мать не стала зажигать весь свет. Лишь небольшую напольную лампу. Он стянул с себя уже осточертевший плащ и бросил на стул. Кожа, тронутая тьмой, всё таки неприятно отозвалась даже не тусклый свет. Левый глаз опять заслезился. И он шагнул чуть в сторону, подальше от лампы.

— Я видела её, говорила с ней, — прилетело ему в спину.

Он знал, о ком она говорит.

— И?

— Милая девочка, — мягко сказала Ирга фон Кирс. — Добрая. Искренняя. Немного зажатая. Пугливая. Очень осторожная и недоверчивая.

Адам оглянулся и внимательно посмотрел на мать.

— В последнем виноват я.

Мать покачала головой и села обратно в кресло, где и сидела до этого. Она взяла кружку с чаем, отпила и поставила её на место. А затем произнесла:

— Ты защищаешь её. Это правильно. Она рядом с тобой, и это тоже правильно. Но девочке нужна не только защита, Адам. Не только жесткая опека, обучение, правила, — она помолчала, поймав взгляд сына. — Она нуждается в любви. Очень нуждается.

Адам уселся на своё место и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

— Ты думаешь, что я не умею любить?

— Я думаю, что ты очень давно этого не делал, — сказала Ирга, чуть мягче. — Твоя семья - твой долг. А Аннабель - твой выбор.

Он горько усмехнулся, вспомнив с какой целью изначально привез Аннабель в Академию Растар. Он жестоко её использовал. Ломал под себя. Сделал из нее осторожную, пугливую девочку. Решительной, умной и доброй она была и до него.

Мать поднялась, подошла к нему и положила руку на плечо.

— Я верю в то, что ты тоже человек, Адам. Эта девочка любит тебя. Но ты так опасно зачерствел, сын… — её голос дрогнул. — И твоя магия, и это…

Ему ничего не оставалось как встать и обнять её. Обнять, чтобы не видеть этих слез, с которыми он всегда не знал что делать. Это выбивало его из колеи.

— Я не рыдаю. Я поплачу в машине, по пути домой, — проворчала мать и уперлась в него руками.

— Я обнял тебя не поэтому.

— Я тебя слишком хорошо знаю, лжец.