— Лили, не молчи, слышишь? Говори, ну же!..

Подхватив нагую девушку на руки, я вылетел из душевой и понёс её в спальню, лихорадочно соображая. Лили еле слышно стонала, на её лице отпечаталась гримаса боли.

— Держись, девочка… — я положил её на кровать и, укутав одеялом, принялся обтирать её лицо и мокрые щёки. Трещинки на её бледной коже светились мертвенным синеватым светом. Девушка закашлялась, и гнетущая аура альвы вокруг неё задрожала.

— Гхх!.. — она застонала, морщась от боли.

Черт возьми, и как это остановить⁈ Её альва буквально пожирала её изнутри, испарялась из её тела! И как я должен остановить это? Альвитином? Он только ускорит процесс!

— Шшш, сейчас… я что-нибудь придумаю, — заламывая руки, я несколько раз вдохнул и выдохнул, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Так, спокойно. Она ведь кодекс, альва всё ещё связывает нас, а значит, я могу повлиять на неё.

Закусив губу, я направил энергию в свои ладони и осторожно положил их на горячий, сухой лоб Лили.

Едва пальцы коснулись кожи, я ощутил течение её альвы. Она была как бурная река, как кипящее озеро лавы, подогреваемое ядром Владыки Пустоты. Могучая энергия рвалась наружу, грозя разметать хрупкую. тонкую оболочку её тела. Сжечь Лилит дотла.

— Черт возьми, тебе не становилось легче… — прошептал я, проводя рукой над её вздрагивающим телом. — Ну зачем надо было врать и терпеть-то, а?

Лили снова застонала, её тонкие пальцы вцепились в мою ладонь и отчаянно сжались.

Её тело просило помощи. Даже вопреки воле хозяйки.

Я закрыл глаза и, успокоив дыхание, направил свою альву в ладони.

Аура Лилит откликнулась дрожью, мерцающие клубы энергии заметались в стороны, как потревоженный улей пчёл. Они пытались отогнать мои руки, помешать мне пожирать свою жертву.

— Спокойно, — одними губами прошептал я. — Вот так… тихо.

Словно дикий зверь, окружившая девушку альва замедлилась, прислушиваясь к моему шепоту. Наши энергии соприкоснулись — и рой частиц вокруг кодекса начал успокаиваться. Бешеная дрожь её ядра замедлилась, а багрово-черное марево поблекло, приобретая ровный золотистый оттенок.

Несколько минут я сидел на месте, напряженный как тетива натянутого лука, и старательно успокаивал альву в её теле, пока дыхание Лили не успокоилось. Аура кодекса выровнялась, втягиваясь в худенькое тело.

Расслабив руки, я открыл глаза.

Лилит дышала ровно и глубоко, гримаса боли на лице сменилась расслабленным умиротворением. Вздрогнув, Лили открыла глаза и посмотрела на меня.

— Слава…

Она стыдливо посмотрела в сторону, на бледных щеках проявился румянец.

— Не волнуйся, приступ прошёл, — я облегченно улыбнулся ей. — Лили, скажи честно. Тебе ведь не стало лучше, да?

Она коротко кивнула. Меня обожгло от досады. Сдержав порыв накричать на неё, я мягко произнёс.

— Зачем же ты меня обманула? Почему не сказала сразу, когда поняла это, а? Неужели после всего, что случилось, ты всё ещё мне не доверяешь?

— Дело не в этом… — хрипло ответила она. — Я не хотела снова делать тебе больно. Понимаешь…

Куснув губу, Лили посмотрела на меня.

— Я честно пыталась вернуть всё как было. Усмирить ядро. Но похоже, моё тело слишком долго отторгало его, и теперь оно тоже отторгает меня. Мы как плохие певцы, никак не можем попасть в ноты друг друга. Я потратила все оставшиеся силы, чтобы настроить его на себя, но ничего не вышло. А теперь… оно стало сильнее меня.

— Так зачем скрывала, что тебе больно? — я потянулся, чтобы встряхнуть ее за плечи, но замер, увидев прорезавшие кожу светящиеся трещинки. — Ох блин, Лили…

— Прости, — она опустила взгляд. — Ты столько сделал, чтобы меня вытащить… альва рано или поздно сожрёт меня. Я не знаю, как это исправить, моих сил не хватит. Просто оставь меня тут. Пожалуйста. Я и так сделала тебе больно, хозяин. Не хочу, чтобы из-за меня ты страдал ещё больше.

Я посмотрел на неё, и сразу вспомнил её недавнюю просьбу. Остаться с ней. Она уже чувствовала, что не справляется, ещё тогда.

В груди засвербило от досады. Вот же глупая…

Сжав пальцами край одеяла, я мотнул головой.

— Ну уж нет. С чего ради я тут должен тебя бросить, а?

Она растерянно похлопала глазами.

— Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным снова меня спасать…

Я усмехнулся.

— А разве это не очевидно? Ты сама сказала, что я стал для тебя дорог. Но ты тоже стала мне дорога, Лили. Без тебя ничего этого бы не было.

— Но, я… — она запнулась.

— Часть моей семьи, я же говорил, — сглотнув комок, я тихо произнёс. — Настоящей. Которую я выбрал сам, за которую проливал кровь и сражался. Как я вообще могу отвернуться от тебя?

— Н-не знаю… — Лилит поёжилась, стыдливо натягивая одеяло повыше. Кончики её ушей порозовели.

— Послушай меня, — я взял её за плечи и посмотрел в глаза. — Ты хочешь жить? Только честно. Сама — хочешь? Не ради меня или кого-то еще, а ради себя. Хочешь?

Она впервые посмотрела прямо на меня. Её большие глаза вздрогнули, заблестев от подступившей влаги.

— Хочу. Очень.

— Тогда не отталкивай меня. Позволь помочь тебе, Лилит. Может, я не так хорош в этом, как Карина, и не знаю всего, но клянусь тебе, я сделаю всё, что в моих силах.

Лили вздохнула, покачав головой.

— Я и сама не знаю, как справиться с этим, правда. Ты остановил распад, но он всё равно пойдёт дальше, пока я не придумаю, как синхронизироваться с моим сердцем… с ядром Владыки.

Куснув губу, я посмотрел на её исчерченную трещинками шею. Они понемногу взбирались выше. Одна даже начала прокладывать путь по её щеке, тускло мерцая голубым.

— А моя альва? — вспомнил я. Лили покачала головой.

— Ты же видел свой гримуар? Энергия Владыки стёрла стигматы, наша связь почти прервалась. Я не смогу получить твою альву как раньше.

Я вздрогнул: в памяти всплыли слова профессора Потёмкина с одной из первых его лекций. Застыв, я посмотрел на Лили.

— Сможешь.

Внутри шевельнулся страх. Этот метод мы знали хорошо, и пользовались им не раз. Но сейчас, когда от него зависит жизнь Лили, меня пробирал ледяной морозец. Если ничего не выйдет, если я ошибаюсь…

— О чем ты? — девушка посмотрела на меня, и в её взгляде блеснула надежда.

Сердце сдавило сильнее.

— Мы уже пробовали, — кашлянув, сипло ответил я. — Ты брала мою альву напрямую. Профессор говорил, что она содержится во всём теле мага, и передать его можно через телесные жидкости. Например кровь, или слюна… брось, ты же постоянно делала это раньше!

Лили уставилась на меня. Её щёки медленно покраснели. Похоже, мы одновременно вспомнили, как именно Лили брала мою альву, буквально выпивая её из меня жадными поцелуями.

— Только не кровь, — тихо, но настойчиво ответила она. — Слава, ты и так потерял много крови, на тебе ж места живого нет… я против. И вообще, если её окажется мало…

Не закончив, она скривилась от боли. Мурашки ледяной волной прошлись от спины до затылка: узор её трещин на глазах разрастался!

— Мы теряем время на споры, — тихо ответил я и подсел ближе. — Лили, давай попробуем. Если что-то пойдёт не так, или будет больно, останови меня.

Закусив губу, девушка посмотрела на меня — и коротко кивнула.

— Только не спеши, — прошептала она, краснея. — И ещё… не убирай одеяло, ладно?

Я кивнул. Как-то невовремя вспомнилось, что под одеялом она совершенно обнажённая. Впрочем, сейчас меня больше волновало, удастся ли наша рисковая авантюра.

Осторожно взяв за руку, я поднёс её ладонь к лицу. Лили смотрела на меня, затаив дыхание, и взволнованно стискивала пальцами краешек одеяла. Светящиеся прожилки на её коже ритмично пульсировали.

— Я начинаю.

Выбрав целью узкую трещинку на её запястье, я коснулся её кончиком языка. Лили вздрогнула.

— Немного щекотно… — прошептала она. Я кивнул и провел языком вдоль светящейся жилки, оставляя на коже влажную дорожку.

Лёгкая волна тепла пробежала вверх по запястью. Трещина истончилась, медленно зарастая.

Лили отчетливо сглотнула, не отрываясь от тающей на глазах жилки.

— Работает, — улыбнулся я и перешел к следующей ранке.

Мои губы снова коснулись кожи, и новая волна тепла разошлась по телу. Альва вливалась в девичью ладонь, заставляя ранки съёживаться и таять на глазах.

Я почувствовал, как энергия струится между нами. Наполняет Лили и резонирует, разливаясь волнами приятного тепла.

Мои губы двигались выше, стирая следы страшного распада с её тела.

Лили откинулась на подушку и прикрыла веки, расслабляясь. Боль уходила, а напряжение на её лице сменилось безмятежной улыбкой.

На миг я вспомнил, как впервые увидел её. Окровавленную фигуру посреди церемониального дворца, с горящими оранжевым светом глазами. И позже, уже в своем кабинете — высокомерную и самоуверенную, полную силы и готовую идти до конца. Я видел множество её масок, но лишь изредка сквозь них пробивалась настоящая Лилит.

И сейчас это была она.

Не кодекс, а девушка, прошедшая со мной сквозь тьму рука об руку.

Волны тепла между нами нарастали, резонируя всё сильнее. Они стремились друг к другу, стремясь слиться в один поток. И понемногу я сам стал поддаваться этому притяжению.

Её кожа пахла мылом и едва уловимым ароматом цветов. Её хотелось касаться снова, чувствовать губами и языком, ощущать гладкость пальцами. В тишине утра к ровному дыханию Лили добавились звуки поцелуев.

Не выпуская её руки, я целовал её плечи и норовил пойти выше. Словно нарочно, Лили повернула голову и, с легкой улыбкой куснув губу, подставила мне шею.

Если наше лечение перешло в игру, то она определённо жульничала.

И противиться этому я не мог. Да и не хотел.

Мои ладони скользнули ниже, обнимая её стройное тело сквозь одеяло. Я припал к её шее новыми поцелуями, словно собирал губами росу с цветка.

Она взволнованно выдохнула, опалив кожу жаром. Светящиеся трещинки, расчертившие её шею, давно растворились, но мне не хотелось отрываться от неё ни на миг.

Я ощутил её жаркое дыхание, а следом тонкие пальчики оплели мою шею. С усилием оторвавшись от поцелуев, я приподнялся. Мы посмотрели друг на друга.

Её глаза затягивали. Полные губы приоткрылись, влажно блестя.

На краткий миг мы застыли. Я ощутил, как мы оба подошли к невидимой грани, стоит переступить которую — и дороги назад не будет.

Лили прикрыла веки и мягко потянула меня к себе.

Я даже не заметил, как наши губы слились в поцелуе. Настолько естественно, будто только так и могло быть. За первым последовал второй, третий. Мы невесомо касались друг друга, всё сильнее поддаваясь притяжению.

В ушах гулко застучало разогнавшееся сердце. Лили обвила меня второй рукой, давая крепче обхватить её талию.

Тело реагировало само, втягиваясь в циркуляцию нашей альвы. Лили же всё сильнее поддавалась притяжению, её мягкий, настойчивый язычок сплёлся с моим. На губах заиграл её нежный вкус, дразня ещё сильнее.

Я ощутил, как скрытое во мне ядро отчётливо запульсировало. Жар волной разлился по телу, проходя через кожу и резонируя с альвой Лили. Сливаясь с ней воедино, и откликаясь в её теле благодарной дрожью.

Она звала к себе, неудержимо тянула.

Прервав поцелуй, девушка с жарким выдохом отстранилась. Её щёки пылали огнём, а сердечко билось так, что я слышал его беспокойный стук сквозь одеяло.

— Слава… — её шёпот больше походил на мольбу. Не сводя с меня глаз, она медленно стянула одеяло ниже.

Я не заметил, как прильнул к исчерченной светящимися ниточками коже. Её дыхание участилось, став прерывистым. Лили погрузила пальцы в мои волосы, мягко сжав затылок.

Гул её сердца был совсем близко. Я ощущал его губами, щекой, кончиками пальцев. Жар и дрожь её тела от каждого касания. Напряжение тела, когда она подавалась мне навстречу, прижимая мою голову к себе.

Наши ауры дышали вместе. Так, что было не различить, где кончается моя и начинается её альва.

Я двинулся ниже, опустив ладони на её тёплые бёдра, и посмотрел вверх.

Не выпуская моей головы, она смотрела на меня. Её лицо пылало. Бисеринки пота поблескивали на напряжённой груди и дрожали в узкой ложбинке пупка. В ушах гремел пульс наших сердец.

Я мягко развёл её бёдра, и Лили приподнялась навстречу. Её дыхание ускорилось. Она закрыла глаза и откинула голову, прижимая меня к себе.

Мои губы снова касались её нежной кожи. Но теперь каждое прикосновение отдавалось мощной волной альвы… и её дрожащим голосом. Напряженная, как тетива лука, Лили выгнулась в моих объятьях. Её бёдра то сжимались, стискивая меня, то отступали, вторя набегающим волнам удовольствия.

Я оторвался от неё, словно путник, вдоволь напившийся живительной влаги из ручья, и, обняв, поцеловал её в приоткрытый рот.

Она обхватила меня бёдрами, её руки обвили мою спину и плечи. Мы чувствовали друг друга. Так, словно стали единым целым. Не только там, где соприкасались наши губы.

Полностью отдавшись эмоциям, Лили доверчиво посмотрела на меня.

Мы дышали в унисон.

Девушка вздрогнула от прикосновения — и зажмурилась. Её пальцы сжались, царапая спину, из груди вырвался долгий выдох. А я ощутил, как её тело сжало меня, принимая в себя до конца.

— Всё хорошо, — прошептал я и, сцепив пальцы с её ладонью, двинулся вперёд.

Наши ядра вспыхнули ураганом энергии, разливая повсюду волны жара. Мы двигались медленно. Но наши сердца забились в бешеной гонке.

Она прижала меня ближе, впиваясь пальцами в спину.

— Больше… — раздался над ухом её шёпот. — Больше не уходи… никогда… гхх!..

Она зажмурилась. Дыхание сбилось, учащаясь. Лилит прильнула ко мне всем телом, ритмично покачиваясь в такт движениям. Девушка оторвалась от моих поцелуев и сквозь жаркое дыхание я снова различил её голос.

— Именем альвы… обещаю, что всегда…

В полутьме комнаты зазвучали, дрожа и срываясь с губ, слова новой клятвы.

Над седым гребнем уральских гор, в десятках километров от ближайшего поселения, вспыхнула ослепительная колонна энергии. Пронизанная вспышками сотен разрядов, она поднялась к облакам, освещая всё на километры вокруг. Расцветив серые облака, через несколько мгновений она угасла, знаменуя собой появление нового, невиданного прежде контракта.

* * *

Я медленно открыл глаза.

За окном уже темнело, солнце опускалось за гребень гор, заливая горизонт золотистым светом.

Жар в груди, где еще недавно горела новая стигмата, понемногу утихал. А его виновница, свернувшись клубочком и уткнувшись лицом в мою грудь, тихо спала рядом.

Её белоснежные волосы рассыпались вокруг тяжёлым шелком. Не удержавшись, я погладил её тёплую макушку.

— Мм… — Лили завозилась и, сонно открыв глаза, зевнула.

— Пора вставать, соня.

— Кодексы вообще не спят… — буркнула она и, обняв меня, вытянулась как сытая кошка. Я с гордостью скользнул взглядом по её обнажённой спине, задержавшись чуть ниже.

Постель ещё хранила жар наших тел, а влажные простыни холодили кожу.

Я провел ладонью по её спине — и ощутил, как в её теле ровно и мощно пульсирует энергия.

Её энергия.

Неукротимое ядро Владыки Пустоты всё же подчинилось своей хозяйке. Пусть для этого и потребовалось… хм… наполнить её своей альвой.

Я улыбнулся, вспомнив слова профессора Потёмкина.

— Чего ты так улыбаешься? — Лили ехидно посмотрела на меня, подперев рукой щёку. — Дай-ка угадаю, мой ненасытный хозяин решил пойти на третий заход?

— Нет уж, я не железный.

— Очень жаль, очень жаль, — протянула она и скользнула ладонью вниз по моему животу. — Я не против получить еще твоей альвы…

Я придержал её руку, как раздалось отчётливое урчание в животе. Лили покраснела.

— У нас ведь еще осталось карри, да? Я безумно проголодалась.

Мы вернулись на кухню, и уже через несколько минут довольная Лилит уплетала двойную порцию риса с овощами. Я присмотрелся к ней: никаких следов недуга больше не было видно. Её раны затянулись, а аура горела чистым и ровным золотым светом.

И всё же что-то в ней изменилось. Незаметно на первый взгляд, но я чувствовал это всем существом.

— Слава, а ведь получается, мы с тобой нарушили главный закон кодексов, — облизнув ложку, Лили указала ею на меня.

— Это какой же?

— Не спать со своим хозяином! — она довольно ухмыльнулась. — Только вот не думаю, что нам это чем-то грозит.

— К чему это ты ведёшь? — нахмурился я. Она заговорщицки улыбнулась и подсела ближе.

— Ну, раз уж ты у нас дитя государя и императорского кодекса, то выходит, ты и сам наполовину кодекс. А раз так, это не считается.

— Знаешь что…

— Что? — в её глазах блеснули искорки веселья. — Ну? Я слушаю, хозяин, что такое?

— Раз ты теперь в норме, давай-ка готовиться к выходу, — кашлянув, ответил я и встал с места. — Мы и так тут слишком долго проторчали. Кто его знает, что там творится в Империи после того, как мы покончили с Владыкой… о, точно.

Я поднялся и взял пульт от висевшего на стене телевизора. Нажал кнопку — и экран, вспыхнув помехами, показал картинку. Увидев её, мы оба замерли.

— … Роман? — выдохнул я.

С экрана на нас смотрел цесаревич Роман в церемониальном костюме. Вокруг него собрались все министры.

— … мы все будем скорбеть по моему отцу, — произнес он. — Империя лишилась истинного лидера.

— Что за?.. — ахнула Лили. — Император мёртв? Как так? Его же охраняла Сирин, и…

— Тише, — шикнул я, добавляя звук. — Думается мне, это не последняя хреновая новость за сегодня.

Мы замолчали, напряженно вслушиваясь в голос цесаревича.

— Империи нужен новый лидер. И отец выбрал меня, — заявил он и шагнул вперёд. — Я знаю, как правил мой отец. И клянусь, я сделаю всё, чтобы защитить всех граждан. как это делал он!

Лили сдавленно выдохнула.

— Я знаю, что мир едва пережил пришествие Владыки, что чудовища терзают ваши земли, а бунтовщики отнимают последнее, что у вас есть. Но теперь всё изменится! Уже завтра я направлю тридцать полков гвардии и отборных штурмовиков на зачистку всех мест, где обнаружены альва-прорывы!

— Чёрт возьми… — вырвалось у меня. Роман же, сжав кулак, продолжил.

— Мы вычистим эту чуму с наших земель! Я верну мир, с таким трудом завоеванный моим отцом, и докажу, что его дело в надёжных руках! И пусть меня услышат все бунтовщики и те, кто рискнет посягнуть на его престол. Вам не будет ни прощения, ни пощады. И пусть все, кто отринул милость Империи, познают её гнев.

— Он безумен, — прошептал я, и в этот момент на экране позади него показалась еще одна фигура.

— Слава, это… — Лили взвилась с места и вцепилась в мое плечо. — Ты видишь?

Рядом с Романом стоял кодекс, высокий и со слабой улыбкой. Но я отчетливо видел, как вокруг него клубилась аура настоящего чудовища. Аура, которую я уже видел в океане кванты.

— Это Альва, — прошептала Лили, — Хозяин, она уже здесь!

— Этот идиот даже не понимает, кого он сделал своим кодексом, — произнес я, чувствуя, как по спине расползается холодок. — Он же просто устроит резню… ты понимаешь, что происходит?

Лили кивнула.

— В Империи больше никто не в безопасности, — сказала она. — Теперь даже кодексы не смогут его остановить.

— Планы меняются, Лили, — я решительно посмотрел на девушку. — Мы едем в столицу.