Госпиталь повстанцев. Рязанское княжество.

Концентрация альва-частиц 33,9 на миллион.

— Отдыхайте, мне пора, — Поля вышла из палатки дворянина и прислушалась.

В вечерней темноте весь госпиталь гудел, как потревоженный пчелиный улей. Часть палаточного городка спешно разбирали и грузили в машины. Медсёстры таскали вещи и сортировали раненых, помогая врачам.

Пациентов, которые могли ходить, уводили к стоянке с автобусами. Несколько человек, увидев её, заулыбались и начали махать руками.

— Полина, закончила? — к ней подошел седой комендант, на ходу раскуривая сигарету. — Молодец, отдохни немного и начинай собираться. Уезжаем мы отсюда.

— Спасибо, — кивнула она. — А куда? Вчера и слуху про это не было, а теперь… прям переселение народов.

Он усмехнулся и посмотрел на отъезжающий грузовик, доверху набитый оборудованием и припасами.

— Ситуация изменилась, — кашлянув, сухо ответил он. — Нам велено ночью переезжать. Пациентов и часть персонала перевозим в соседнее княжество, а самые опытные едут поближе к Рязани. Скоро, говорят, там сражение будет, и без нашей помощи много хороших людей может погибнуть.

Он с ухмылкой выдохнул облачко дыма и хлопнул её по плечу.

— Так что собирайся, Полька, и езжай с Марьяной и остальными, присмотри за пациентами. Утром специально за вами автобус приедет.

Он махнул ей рукой и зашагал к палаточному лагерю. Поля обернулась к палатке с магом, за которым она ухаживала последние два дня. Перед глазами встало его бледное, решительное лицо. И так некстати вспомнились его слова о Белогорье и битве с Владыкой.

«…никакой он не предатель. Я видел… как он падал в болото».

Смутное ощущение огоньком зажглось в груди.

Она должна быть там. Во что бы то ни стало. Внутреннее чутьё буквально трубило ей об этом.

— Погодите, — Полина посмотрела вслед коменданту. — Я хочу с вами.

— Чего? — он обернулся.

— Возьмите меня с собой.

Он усмехнулся и щелчком отправил окурок в траву.

— Ты хоть головой подумала, дурёха? Это тебе не княжеская кухня, там настоящая война идёт! Так и убить могут, эт тебе не шутки.

— А я и не шучу, — настояла она. — Раз говорите, раненых много будет, линяя пара рук вам не помешает. А стрельбы я не боюсь. Не такими страхами пугана.

Мужчина оценивающе глянул на нее и фыркнул.

— В тебе-то я не сомневаюсь, но… — он скривился, подбирая слова. — А ну как случись что с тобой, и что я скажу людям? Что угробили нашего Ангела по недогляду? Поля, ты ж теперь не абы кто. Видала, как на тебя люди смотрят?

Он кивнул на проходивших мимо повстанцев — те с улыбкой кивнули им, осеняя себя знаком Велеса.

— Ты может прозевала, но слухи, что в лагере избранница скотьего бога своим даром чудеса творит, не слышал только ленивый. И я тебе скажу, в других отрядах тоже прознали, — он цокнул языком. — Не, по глупости погибнуть я тебе не дам. Так что даже не уговаривай. А будешь лезть, велю тебя в наручники — и силком чтоб увезли с остальными. Уяснила?

— Чего ж тут не уяснить… — вздохнула она.

— Вот и не дури, — кивнул он. — Девчонка ты молодая, красивая, тебе всю жизнь ещё жить. А головы под пули совать — это оставь тем, кто постарше. Мы эту жизнь уже со всех сторон нюхали… ну, давай.

— Постойте! — она снова окликнула его.

— Ну? — нахмурился комендант.

— Может я хоть с погрузкой помогу? — девушка взволнованно улыбнулась. — А то у меня перерыв, а без дела сидеть не хочется. Да и до ужина далековато.

— Ну, — почесав заросшую щёку, он покосился на десяток грузовиков на погрузке. — Хуже не будет. Рук нам и правда не хватает. Но смотри мне, без глупостей, поняла? Чтоб к отбою на месте была!

Кивнув, она поспешила к грузовикам. Пяток бойцов и две запыхавшиеся медсестры грузили в них смотанные носилки, палатки и объемные медицинские сумки с припасами. И, судя по штабелям заготовленных припасов, работы у них было до утра.

Пристроившись к ним, она тут же взялась за дело. И, после погрузки первой машины, взялась за вторую. На потемневшем небе начали зажигаться первые звёзды, в опустившейся полутьме фигуры людей стали теряться, слышались только зычные окрики и короткие команды водителей.

Схватив очередную сумку, Поля с пыхтением потащила ее к потрёпанному грузовичку с тентом, возле которого взволнованно курил усатый водитель в пыльной армейской форме.

— Поменьше бери, куда такой баул тащишь, — поворчал он, глядя, как она закидывает тяжеленную сумку на край кузова. — Ты ж вон какая маленькая тростинка, а сумка больше тебя…

— И не такие таскала, дядь, — вытерев пот со лба, улыбнулась она. — Я ж у князя работала. А вы скоро поедете?

— Да вот как погружусь, так и поеду, — неловко улыбнулся он в усы. — Всю ночь ещё ехать. Вот докурю — и помогу тебе. Так что неси что полегче. Тяжёлое сам закину.

Кивнув, она вернулась к работе. Усталость брала своё, да и совет дядьки был по делу. Пыхтя и пошатываясь на мокрой траве, она едва справлялась с поклажей. Но дела не бросала.

— Вот так! — взяв у неё очередной свёрток, усач закинул его в почти доверху забитый тент. — Всё, последнюю закинем — и ступай отдыхать!

— Поняла!

В его кармане заиграла трель альвафона. Ругнувшись, водитель взял трубку и поспешил к кабине.

— Да выезжаю уже, чего заладил? Десять минут и отправляюсь!

Сердце в груди забилось как бешеное. Пора.

Косясь на усача, Поля схватила свёрток с палаткой и, распустив узелок, стягивавший полог, потащила его к кузову. Пыхтя от натуги, закинула его на край, а следом забралась сама. Протиснулась между баулов и, подтянув к себе сверток, устроилась в темном уголке и накрылась краем палатки.

В кузове воняло сыростью, подкисшим мясом и лекарствами. Поёжившись, она прислушалась: голос водителя, ругавшегося с кем-то по телефону, приближался.

— Ну чего, погрузила? — крикнул он, подходя к кузову. и заглянул внутрь. поля рефлекторно вжалась в пропахшие спиртом сумки и замерла.

— Ага, убежала уже, вертихвостка, — в голосе усача почудилась улыбка. — Эх, не успел конфетами угостить. Ну, дай бог свидимся…

Скрипнули петли задней крышки, водитель с лязгом закрыл замки и, ругнувшись, задернул тент. Скрипнула дверь, прочихался и загудел заработавший мотор — и грузовик тронулся с места.

— Это не ошибка, — прошептала Поля, взволнованно прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу. — Я тоже сделаю всё, что могу, Слава.

* * *

В поезде на пути к Рязанскому княжеству.

Концентрация альва-частиц 17,8 на миллион.

Вслушиваясь в голоса повстанцев, доносившиеся из-за двери, я посмотрел на Лилит и бледную, перепуганную Жанну.

Поезд ровно покачивался, стуча колесами. В соседних купе было тихо, изредка даже слышался детский смех. Как будто ничего и не произошло. Но я ощущал, как воздух стал тяжелее, а во рту появился слабый привкус железа.

— И… и что нам делать?

— Нужно узнать, что они задумали, — я переглянулся с Лили, и девушка кивнула. — Я должен выбраться отсюда, тут нас рано или поздно засекут. Вот что, Лили, ты можешь спрятаться в карманном измерении, как раньше?

Она коснулась моей груди, прислушиваясь, — и с неохотой кивнула.

— Могу.

— Лили, что-то не так? — я заметил, как она поджала губы.

— Ничего. Только не заставлять меня ждать слишком долго.

— Отлично, тогда… — начал я, как поезд сильно качнуло. Раздался режущий уши скрежет тормозов и скрип колёс по рельсам. Тут же ожили динамики внутренней связи, из которых донесся резкий, хрипловатый голос.

— Всем пассажирам, приготовиться к выходу! Собирайте вещи!

Мы переглянулись, Жанна стиснула кулачки от волнения.

— Ч-что они хотят?..

— Освободить место, — хмурясь, ответил я. — Им нет смысла ехать порожняком. Наверняка там же погрузится ещё один отряд.

Лили согласно кивнула. А я лихорадочно соображал. Ситуация менялась на глазах, вынуждая действовать на ходу.

— Вот что, — куснув губу, сказал я. — Чувствуешь привкус железа? Мы проходим рядом с красной зоной. Поезд остановится минут через десять-двадцать, когда выйдет из опасной зоны, там-то наверняка их и ждёт второй отряд. Когда будут высаживать пассажиров, хватай дочку и бегите. Но сперва достань мне костюм проводника. Сможешь?

Жанна энергично покивала и встала с места.

— Скоро буду!

Выждав момент, девушка выскочила из нашего купе и закрыла дверь на замок. Я же повернулся к Лили.

— Мне не нравится твой план, — честно сказала она. — В нём куча дыр. Если тебя кто-нибудь узнает, тебе конец. А твое лицо разве что ленивый не видел, господин муж наследницы престола.

— Есть идеи получше? — ухмыльнулся я. — Штурманём весь поезд? Уйдем порталом прямиком в Бибилариум?

Лили скривила губы.

— Не осталось у меня хороших решений, Лили, — я вздохнул. — Но по крайней мере, мы можем узнать, что нас ждёт.

— Достала! — дверь резко открылась и на пороге показалась Жанна, прижимавшая к груди пакет с костюмом.

— Отлично, давай сюда.

Я вытащил из пакета жесткий, чуть пахший порошком костюм и, отвернувшись, начал переодеваться. При этом ощущая затылком внимательные, изучающие взгляды двух пар глаз.

— Ну, насмотрелись? — ехидно заметил я, обернувшись. — Можно подумать, вы там чего-то не видели.

— Да я просто вспомнила, как мы, ну… — Жанна замялась, краснея.

— Хоо, так ты без меня успел покрутить с каждой проводницей? — Лили недобро сверкнула глазами.

— Лили, — я застегнул пряжку на ремне и принялся спешно застёгивать пуговицы. — Во-первых, это было до нашего контракта, а во вторых…

Снаружи донеслись грузные шаги, в дверь нашего купе настойчиво застучал тяжелый кулак. Жанна едва не подпрыгнула, зажав рот. Я сжался как пружина: сердце в груди едва не сделало сальто и бешено заколотилось.

— Народ, на выход, я сказал! — гаркнул мужик за дверью и грохнул кулаком в следующую дверь. Грузные шаги удалялись от нас.

Жанна тихо выдохнула.

— Го-осподи… я чуть не поседела…

— Первый раз, да? — Лили весело подмигнула ей.

— Лили, хватит шуточек. Мне пора, — я строго посмотрел на неё. Девушка с неохотой коснулась моей груди — и растворилась во вспышке света.

Я чуть скривился от прострелившей тело боли. Почти забытой, но отдававшейся во всех стигматах, на руках, спине, груди, даже на бёдрах…

— Жанна, пора, — я тихо отпер замок и кивнул ей. — Действуй по плану. Даст Перун, еще свидимся, береги себя и дочурку.

В коридоре вагона захлопали двери и послышались взволнованные голоса. Куснув губу, Жанна открыла дверь и вышла к пассажирам.

— Граждане, сохраняйте спокойствие! Приготовьте вещи, возьмите детей, я помогу вам выйти!..

Минут пять она успокаивала пассажиров, и когда они наконец, вернулись в свои купе для сборов, а снаружи послышался замедляющийся перестук колёс, я вышел из комнатки.

Костюм потрескивал по швам и натирал, явно рассчитанный на человека помельче меня. Но долго носить его я не планировал.

Осмотревшись, я пошел к началу состава, где наверняка и собирались повстанцы. Вагон за вагоном, я проходил мимо открытых дверей купе, не глядя внутрь. Лили была права: с моим лицом только и скрываться от людей. Сердце тревожно колотилось в груди, и казалось, его слышит весь вагон, едва я входил в него.

Гоня мысль, что за моей спиной люди смотрят мне вслед из своих комнат, я прошел в следующий вагон — и замер.

Сквозь окно двери между вагонами я увидел троих крепких ребят возле открытого купе. Потасканная форма, рации и маски на лицах говорили сами за себя.

— Нашёл, — шепнул я, сдерживая улыбку.

Поезд тем временем задрожал и, скрипя колесными парами. остановился. Я задержался между дверей вагонов, неотрывно следя за троицей. Их отправили проследить, чтобы все пассажиры вышли из поезда, и помочь товарищам с погрузкой.

По крайней мере, я бы сделал так же.

Открылись двери. Из купе повалили люди, нагруженные сумками, взволнованные и бледные. Один за другим они спускались по широким ступеням в черноту ночи, тускло подсвеченную фонарями повстанцев.

Выждав момент, когда почти все пассажиры выйдут, я бесшумно вошел в вагон. Взгляд сразу прильнул к цели — рослому повстанцу с пистолетом на бедре. Двое его товарищей как раз помогали спускаться женщине с тремя детьми и целым ворохом сумок.

На короткие несколько секунд он остался один.

Сейчас.

Я быстро пошёл к нему. Тело машинально налилось силой.

— Сударь, здесь в вагоне еще остались люди, — на ходу бросил я. Повстанец обернулся.

Мой кулак влетел ему точно в челюсть. Под углом снизу вверх, — наверняка.

Точно рассчитанный удар сделал свое дело.

Глухо хрюкнув, он пошатнулся и начал заваливаться. Морщась от боли, я подхватил тело и втащил в купе, тут же закрыв замок.

— Вот же ублюдок… — прошипел я, потряхивая разбитым в кровь кулаком. Будь удар чуть сильнее, мужик упал бы со сломанной шеей. Но отработанный десятками часов на тренировках Хошино, удар был нужной силы.

Закусив губу, я наспех замотал кулак тряпкой и принялся раздеваться. Времени было в обрез.

Через пять минут дверь купе открылась. Придерживая мужика, переодетого в проводника, я осторожно спустился из вагона, где в разрезаемом фонарями мраке тревожно переговаривались пассажиры. За их спинами виднелись отдаленные огни города и узкая лента дороги. Луч фонаря скользнул по воротам, подсвечивая надпись «Ставринка».

Шмотки повстанца воняли и липли к телу. Натянув посильнее закрывавший лицо платок, я с вызовом посмотрел на людей, уставившихся на меня — и на бессознательного бойца.

— Надрался, как чёрт, — хрипло фыркнул я. — Нашел же время, скотина… присмотрите, а то ещё собственной рвотой захлебнётся.

Свалив свою ношу на землю, я посмотрел в сторону задних вагонов.

В поезд садились десятки бойцов, в полутьме казавшихся одинаковыми рослыми фигурами. Впрочем, я заметил и несколько фигурок поменьше, явно женских.

— Лёха! Чего встал? Садимся! — крикнул кто-то. Я агакнул в ответ, и под пронзительный свист поезда вернулся в вагон. Дверь за спиной закрылась, и я поспешил затаиться в одном из купе, подальше от потерявших меня из виду товарищей.

Первая часть плана прошла успешно. Но самое сложное было впереди.

Двадцать минут я ждал в запертом купе, слушая шаги проходящих мимо часовых. И наконец, услышал нужное. торопливый скрип сапог.

Два отряда должны были согласовать действия и поделиться планом. И не абы кто, а главари. Иными словами, совещание.

Человек прошел мимо меня. Я вышел из купе и встал у двери, про себя считая минуты.

Минут через десять он пошел обратно, а за ним — еще пятеро повстанцев, суровых и видавших виды мужиков. А в центре — рослый, седой детина в выцветшем бушлате. На нем виднелись почерневшие следы крови, а сам детина выглядел изможденным и осунувшимся.

Но взгляд выдавал его. Он — лидер, без сомнения. Я невольно натянул платок, закрывающий лицо, выше.

А впереди шел боец, которого я узнал по звуку шагов. Повстанец, ещё молодой, но уже со шрамом через перебитый нос. Его правый глаз чуть косил.

Едва он приблизился, я кивнул ему.

— Старшой велел сопроводить.

— Сам справлюсь, — буркнул он, кося на меня глазом. — Лишние глаза ему не нужны.

— Все лишние на Ставринке остались, — заметил я. Тот хмыкнул в ответ, но спорить не стал.

Мы прошли через три вагона, и только сейчас я заметил, что в каждом купе уже находились люди. Повстанцы, усталые и измотанные переходом, спали на полках, чистили оружие и ужинали нехитрой едой. Кое-где слышалась мелодия популярной песенки из альвафона. В воздухе запахло луком с картошкой, мясом и мокрой одеждой пополам с запахом пота.

На миг я почувствовал себя в казарме училища. Но наваждение быстро кончилось, едва мы перешли в вагон-ресторан.

Повстанцы переделали его под штаб. Лишни столы сдвинули в сторону, а в центре поставили сразу три широких стола, на которых разложили карты и снимки.

Не привлекая внимание, я встал в стороне, рядом с другими охранниками. Один из них, покосившись на меня, скользнул взглядом по кобуре. Пренебрежительно сощурив глаза, он кивнул на свой штурмовой автомат.

Я незаметно вынул нож из набедренных ножен, беззвучно крутанул между пальцев и не глядя вернул в ножны.

Боец уважительно приподнял брови и кивнул. А тем временем лидеры, обменявшись рукопожатиями, склонились над картами и заговорили.

Стиснув край кодекса, спрятанный под просторной одеждой, я сфокусировался на них.

— Ну что, Фёдор, как я и говорил, ситуация непростая, — главарь повстанцев, первыми севших на поезд, кивнул на карту. — Пора нам вспомнить польский поход, тогда тоже вместе повоевать пришлось…

— Давай ближе к делу, Ефим, вечно тут с тобой карты разглядывать я не собираюсь, — Фёдор явно нервничал барабаня пальцем по столешнице. Тот усмехнулся и, придвинув карту, заговорил.

— Скотий бог с тобой, вот любишь ты поершиться. Значит так, операция у нас задумана грандиозная. И главная ее цель — Оружейный завод. Орловы в последнее время нарастили производство, наши люди в цехах говорят, конвейеры работают круглосуточно. Пулеметы, штурмовые винтовки, патроны… ты же знаешь, как нашим этого всего не хватает.

— Но мы ведь не за пулеметами туда идём, так? — криво ухмыльнулся Фёдор. И Ефим с улыбкой кивнул.

— Верно, а вот за этими штучками, — главарь выудил из кармана исцарапанное блестящее колечко с алым камнем. Я вздрогнул: альва-кольцо!

Верно, у Орловых была лицензия на изготовление альва-артефактов для армии. Точно такие же использовали в покушении на цесаревича Романа в день церемонии призыва.

— На складах таких — десятки ящиков. Этого хватит вооружить целую армию, способную выбить зубы любому магу.

— Хитрая вещица, — Фёдор цокнул языком. — Но зуб даю, охраняют их похлеще императорского дворца.

— О том и речь, — кивнул тот. — Наши люди в Рязани докладывают, в город постоянно идут подкрепления. Орловы уже завели туда три тысячи армейцев, плюс личная гвардия князя и отряд опричников. Среди них два десятка магов, может три.

— Упыри, — скривился Фёдор. — Будто мало их перебили под Белогорьем… а что у нас?

— Семь тысяч ополченцев, — сухо ответил Ефим. — Плюс много наших агентов среди мирных, да и на заводе есть наши люди. Тысяч десять, в сумме.

Я хмыкнул. Десять тысяч плохо вооруженных повстанцев против профессиональной армии, да еще и с магами — слишком неравные силы. Но если у повстанцев будут альва-кольца, это может сыграть. И оба командира понимали такой расклад.

Решать будет тактика.

— «Куратор» велел нам собрать отряды хорошо подготовленных бойцов, — Ефим заговорил тише. — Охотников за магами. Орлов ждёт нашего удара, но не знает, куда мы будем бить — сюда, сюда, или сюда… Ему придётся распылять своих магов навесь фронт. Но гад хорошо окопался, мы его из цехов выкуривать месяц будем, если тупо ударим в лоб. Так что устроим ему засаду… и ударим сюда.

— Говоришь, как одна моя знакомая, — устало усмехнулся Фёдор.

— Наши ребята ударят вот сюда, по центру, вскроют отряды магов… затем мы отступим, выманивая их на себя, а дальше по ним ударят специальные отряды, — Ефим подтянул еще несколько бумаг.- Я знаю Орлова, он не любит смотреть на огонь издалека. И всегда добивает раненых. ответим ему той же монетой.

— А что здесь? — спросил Фёдор, тыкая на листок рядом с картой.

— Тут целый городок. Склады, генераторная, — Ефим указал пальцем. — И госпитальный комплекс. Говорят, его строила еще Ленда, а потом Орлов выкупил всё с потрохами.

— Госпиталь, значит, — кивнул тот. — Твои люди уже вскрыли их оборону?

— Лучше, Куратор отправил нам спутниковые снимки. вот смотри, здесь и здесь…

Я сощурился, вглядываясь в листки на столе. Спутниковые снимки? Доступ к такому был только у старших родов и армейских чинов, откуда они у простолюдинов?

Если только этот их Куратор сам не из знати.

Но получается, что дворяне поддерживают восстание против самих себя? Не бред ли?..

Меня прошиб холодный пот.

Не бред. Если их цель — передел влияния. Сбросить старые рода. Сбросить тех, кто поддерживает цесаревича.

И вонзить ему в горло клинок народного гнева.

В конце концов, плевать, сколько при этом погибнет простолюдинов. Самые буйные погибнут, а тем, кто останется, прикормленные главари скажут то, что нужно. С людьми в нищете и голоде проще всего вести переговоры с мешком денег и куском хлеба в руках.

Развернувшаяся передо мной картина обретала четкие очертания и резкость.

Я считал, что попал между повстанцами и имперцами по ошибке. Но выходило, что всё это — часть большой игры за престол.

Роман не допустит этого. Он будет действовать.

И я должен.

* * *

Совещание закончилось через полчаса. Тонкости тактики и расстановки меня мало волновали, ничего сверхъестественного Фёдор и Ефим не предложили, выбрав старую добрую тактику убийства ключевых фигур, чтобы обвалить фронт.

Каким-то чудом я всё ещё оставался неузнанным. Повстанцы были твердо уверены, что среди них никак не мог затесаться опальный княжич, да я и сам бы в это не поверил.

В итоге я снова сопровождал Фёдора на пути к его части поезда. Было заметно, как он измотан и еле волочил ноги, да и его ребята явно попали в переделку до встречи с отрядом Ефима.

За окном была уже глубокая ночь. Мы проходили мимо открытых купе, откуда доносился то звонкий храп, то мирное сопение. От запахов одежды и обуви свербило в носу. Я порадовался, что замотал лицо платком — если бы пришлось дышать вонью десятков ног полной грудью, меня бы стошнило.

Голова начинала кружиться. Я отстал от основной группы и свернул к небольшой курилке в конце вагона, чтобы отдышаться., но едва поднес руку к дверце в комнатку, как замер.

Внутри уже был человек, и сквозь дверь, сквозь ритмичный стук колёс и поскрипывание металла я поймал обрывки знакомых слов.

— Ваша светлость… да, они не знают, я…

Вбитое годами тренировок чувство тревоги сработало моментально.

Я опустился, чтобы человек внутри меня не заметил, если обернется, и прильнул к двери. С бешено бьющимся сердцем я вслушался в слова человека, говорившего с кем-то посреди ночи, пока весь поезд спал.

— … всё, как вы и велели, ваша светлость. Я убедился, они уверены, что их ждут два полка и маги. Да, можете закрывать ловушку и брать их информаторов. Я сообщу вам, где размещаются их элитные отряды. Никто не догадывается о кодексах…

Сердце пропустило удар. Имперский агент, внедренный к повстанцам, знал всё.

Фёдор, Ефим и остальные идут не на сражение. Они идут на бойню.

В груди похолодело, пальцы сжались от неистового напряжения. Я с трудом вдохнул холодный, терпкий воздух — дыхание спёрло в груди.

— … понял, ваша светлость. Храни вас Всеотец.

Я моментально отшатнулся от двери и юркнул в ближайшее купе. Дверь в курилку открылась и мимо по коридору прошел невзрачный человек, с почти неразличимым в полутьме вагона лицом.

В голове билось — надо что-то сделать!

Что? Напасть посреди ночи, убить, и что тогда?

Орловы, а может и Роман, уже всё знают. Ловушка расставлена.

Предупредить Фёдора и остальных? То есть вскрыть себя и получить в благодарность пулю в лоб?

Чёрт, Фёдор!

Я бросился за сопровождающим, совсем позабыв о своей задаче. Оставаться незаметным и не вызывать подозрений становилось всё сложнее.

Быстрым шагом пролетев четыре вагона, я едва не врезался в повстанца со шрамом.

— Ну ты чего? — яростно зашептал он. — Уснул что ли?

— Есть чутка, закемарил, — виновато зашептал я.

— Тебе и коров пасти не доверишь, тьфу ты блин, — ругнулся он. — Пошли давай назад, у этого Фёдора правила строгие — его мужики сами своих стерегут. Да и вроде слышал, дочь у него болеет. Ладно, пошли назад, поужинаем хоть…

Хлопнув меня по плечу, парень пошел назад. Помедлив, я обернулся и пошел следом, как врезался в кого-то в полутьме.

— Ой!..

Невысокая тень упала на пол. Я нагнулся и протянул руку, помогая ей подняться.

— Прости, не заметил, — хрипло прошипел я и пошел за повстанцем.

— Ничего, — ответили сзади. — Сама виновата.

Тело застыло на месте. Этот голос…

Я обернулся: девчонка юркнула в туалет в конце вагона. В тусклом свете я заметил только светло-пшеничные волосы.

Есеня⁈..

— Ты чего там застыл? Опять уснул? — окрикнул меня парень со шрамом. — Или случилось чо?

Не чуя под собой ног, я заставил себя обернуться к нему и сделать шаг.

— Ничего. Идём.