Поезд Хабаровск-Москва. Один из вагонов.

Концентрация альва-частиц 3,5 на миллион

— «Простите, княжич…»

Я резко вскочил, вываливаясь из сна — и тут же впечатался лбом в край верхней полки. От боли из глаз полетели искры.

Зашипев от боли, я потёр лоб. Сонливость сразу как рукой сняло. Только вот тревога от увиденного сна не спешила разжимать стиснувшие душу пальцы.

Отдышавшись, я откинулся назад и, оттянув занавеску, посмотрел в окно.

Снаружи в кромешной тьме мелькали деревья. Мерный стук колёс и покачивание вагона успокаивали. Словно и не было никаких альва-прорывов, чудовищ и заговоров.

— Фухх.

— Что-то случилось?

Я вздрогнул: с верхней полки показалось лицо Лили с тускло светящимися золотистыми глазами. Тяжёлая волна её волос засеребрилась в слабом свете.

— Да всё нормально. Сон дерьмовый приснился, — отмахнулся я.

— И вчера, и позавчера тоже? — нахмурилась Лили и ловко спустилась вниз. В темноте было не разглядеть её полурасстёгнутую рубашку, но я услышал шелест ткани, когда она уселась рядом со мной. Положив ногу на ногу, она посмотрела на меня.

— Так в чем дело?

— Говорю же, ни в чем, — я покосился на окно. — Наконец-то едем, пол-дня простояли же…

— Ну раз так, тогда давай пошалим, — она с ехидной улыбкой уселась на меня сверху и, обняв за шею, приблизилась. — Все спят, никто не услышит…

— Да перестань ты, скажу я, скажу! — отцепив ее руки, я легонько отстранил девушку. — Мне снилась Полина.

— А… та служанка, — Лили хмыкнула.

— Не только она, — добавил я. — Но Поля — чаще всего. Уже несколько дней подряд. Плохое у меня предчувствие, Лили. Тревожно за неё, да и за всех остальных тоже.

— Ну, ты же не знаешь, может у них всё хорошо, — она дернула плечом.

— Или они в плену, а то и похуже, — хмыкнул я. — Лили, Роман не оставит их в покое. Жив я или нет, он не успокоится, пока от Вайнеров не останется даже памяти. Моя сестра, мои слуги — он изведёт всех.

Девушка задумчиво почесала щёку.

— Его кодекс — манифестация альвы, Слава. Если он уже подчинил себе разум Романа, ему плевать на твою семью. Я больше переживаю за оставшихся в живых кодексов…

Я нахмурился. В бою с Владыкой Пустоты погибло множество магов и их кодексов, это я видел собственными глазами. Но вот о последствиях задумался только сейчас.

— Ты можешь проверить, что с ними?

— Теоретически, я могу попробовать войти в Библиарий, но… — она сощурилась. — Тогда он узнает, что я жива. Ты даже не представляешь, хозяин, на что способна альва во всей своей мощи.

— Послушай, Лили, — я взял её за плечи, так, что девушка невольно встрепенулась, а на скулах проступил еле заметный в темноте румянец. — Расскажи мне всё, что ты знаешь про альву. Всё, что узнала за столетия, пока была в её плену. На что она способна? Что она такое?

Она внимательно посмотрела на меня, собираясь с мыслями. И, наконец, коротко кивнула.

— Представь, что есть место, где собирается вся энергия от всех живых существ во всех мирах. Та, что выбрасывается в ходе жизни и стекается после смерти в одно место. Психическая сила, воплощенная в чистую энергию. Её так много, что она способна образовать целое отдельное измерение, целый океан первородной, хаотичной и равновесной силы. Первичный компонент.

— Океан кванты, — выдохнул я. — Мой атрибут.

— Да, — она кивнула и, облизнув губы, продолжила. — океан кванты никак не связан с реальностью, но когда в нашем мире происходят потрясения, войны или эпидемии, когда огромное количество людей умирает или страдает, выбрасывая бешеную психическую энергию, это сродни шторму в океане кванты. На его поверхности поднимается отдельная энергетическая прослойка.

— Как пена на воде, — кивнул я.

— Верно. И за столетия этой энергии скопилось столько, что она начала жить своей жизнью, обрела собственное сознание. И начала понемногу просачиваться в реальность.

— Ты хочешь сказать… — сощурился я. — Эта пена — и есть альва?

— Энергия, рожденная людьми, возвращается к ним в самой извращенной форме, — кивнула она. — Я могу ошибаться, но так я поняла то, что видела триста лет в плену альвы. Наш мир — не единственный, Слава. Миллиарды измерений наполняют океан кванты. Альва проникла в тысячи и тысячи миров. И многие уже пожрала без остатка. Наш будет следующим, если мы ничего не сделаем.

Я молча посмотрел на девушку, переваривая её слова.

— Но если так… разве мы вообще можем её победить?

Поезд резко качнуло, раздался скрежет и визг колёс о рельсы. Лили едва не вскрикнула, я обнял её, прижав к себе, и нас обоих впечатало в стенку. Поезд тряхнуло снова, и под грохот из соседних купе и свист колёс мы едва не свалились на пол.

— Твою мать, что там происходит? — прошипел я, косясь на занавешенное окно. Снаружи слышался странный шум и голоса. Мы с Лили переглянулись: в её глазах отпечатался такой же страх, что чувствовал и я.

Неужели нашли?.. Это за нами?

— Жанна, чёрт… — процедил я, выпуская Лили, и потянулся за штанами.

— Ты же знал, что она предаст! — гневно прошептала девушка, стягивая с верхней полки свой костюм и, ничуть не стесняясь, стянула с себя тёплые штаны пижамы.

— Знал, но не думал, что они решатся тормознуть поезд!

Из коридора раздались голоса и стук в двери. Я вскочил и подлетел к замку: закрыт, и никто сюда ломиться не должен! Но если решатся взломать дверь, придётся отвечать не жалея сил.

Им же лучше будет нас не найти.

Я обернулся к Лили и, прижав палец к губам, прислушался. Голоса понемногу стихли, и даже шум в соседних купе пропал. Но поезд все еще стоял на месте.

— Может, случайно олень выбежал на рельсы? — шёпотом предположила она.

Я хотел ответить, как за дверью послышались шаги. Щелкнув замком, дверь открылась — и в проходе показалась перепуганная физиономия Жанны.

— Сидите тихо, прошу вас! Поезд захватили повстанцы, они хотят перевести его на другой маршрут! Мы не едем в Москву!

Лили ойкнула за моей спиной. Я нахмурился и, покосившись в пустой коридор, прошептал.

— Спокойно. Куда они собираются ехать?

Испуганная проводница вцепилась в мою руку.

— Я не знаю, я слышала только краем уха, они все твердили про какое-то восстание, про армию… нас всех убьют теперь?..

— Жанна, никто нас не убьёт, — я легонько встряхнул девушку за плечи. — Скажи, куда?

Она посмотрела мне в глаза, и, куснув трясущуюся губу, выдохнула.

— Их главный говорил что-то про Рязань!

* * *

Москва. Михайловский Императорский Университет.

Концентрация альва-частиц 14,9 на миллион

Шаги Романа гулко разносились по пустому коридору лабораторного корпуса. Охрана осталась у входа, как и Аластер. Таково было условие — встреча один на один.

Раньше он задумался бы, к чему такая секретность, но сейчас и сам бы настоял на приватности.

Решительно открыв дверь, Роман вошел в аудиторию. В лицо пахнуло запахами реагентов и озона. Свет горел только у широкой доски, где еще сохранились схемы и таблицы с последнего занятия.

Он хорошо их знал. Процентное распределение альвы, градиент Рени, постоянная Клочкова-Майнарха и другие цифры пронеслись в голове заученными формулами.

Он годами корпел над ними, силясь обуздать мощь магии и силу альвы, текущую в его венах.

Роман подошел к доске и коснулся её сухой поверхности.

— Последний раз мы виделись здесь, ваше величество, — раздался сзади скрипучий, усталый голос.

Он обернулся: на заднем ряду показалась сгорбленная тень.

— Вы хотели личной встречи, профессор, — Роман шагнул навстречу, на всякий случай начав собирать альву в руках. — Я пришел, исключительно из уважения к вам, хоть по статусу положено обратное.

Высокая тень профессора Потёмкина взметнулась по стене, он неуклюже зашагал вниз по ступеням, к кафедре.

— Статусу? — он сухо каркнул в усмешке. — Ваш отец никогда не обращал внимания на статус, когда дело касалось выживания.

Он медленно, прихрамывая, спустился к Роману и вышел из тени на свет. Только сейчас цесаревич заметил, как сильно постарел профессор с их прошлой встречи. Его лицо покрылось морщинами и бороздами, лоб расчертили глубокие складки, а кожа стала по-старчески бледной и сухой, как бумага.

Только голубые глаза горели живым огнём.

— Я был в Белогорье, когда ваш отец бился с Владыкой Пустоты, — Потёмкин подошел так близко, что Роман различил красные капилляры в его расширенных глазах. — Я видел всё. Альве плевать на статус, родословную, законы и права наследования. Решает только сила.

— Ближе к делу, — нахмурился он. — Мы потеряли Белогорье и все ваши исследования.

— Именно, — кивнул он. — Потеряли! Меня лишили этой жемчужины, ровно в тот миг, когда я почти разгадал секреты альвы.

— Секреты? — нахмурился Роман. — О чем вы? Что за исследования велел вести мой отец?

Потёмкин обнажил крупные зубы в улыбке и попятился, подняв руки с крючковатыми пальцами.

— Подчинение альвы, — тихо, нараспев произнёс он. — Ваш отец хотел обуздать мощь Владыки Пустоты. Но Вайнер, этот упёртый юнец, перевернул всё. Как я и говорил, Альва подчиняется только силе. Сил Ярослава не хватило подчинить себе мощь пробудившегося ядра, что вложил в него Андрей Вайнер. Но вы — не Ярослав.

— Ты… — сощурился Роман. — Отец хотел извлечь его ядро и передать мне?

— Извлечь — да, но не передать, — он покачал головой. — Государь никогда не раскрывал мне свой план до конца, ваше величество. Но этого больше и не надо. Я видел достаточно. Белогорье на многое открыло глаза.

Роман нахмурился. Увиливание и загадки старого наставника начинали действовать на нервы. Он терял терпение.

— Да скажи уже прямо!

Потёмкин поднял палец, заставляя прислушаться.

— Я положил годы жизни и тысячи исследований, чтобы изучить, как альва меняет человека. Как подчиняет его себе, порабощает. И я продвинулся так далеко, что и сам научился управлять этими безмозглыми конструктами.

Роман вспомнил кадры из Белогорья, изувеченные остовы машин с вплавленными в них останками бел альва-зомби. Чудовищные создания были мертвы, но даже он не хотел бы столкнуться с их живыми версиями.

— Но одна заносчивая солдатка с крайним уровнем заражения показала мне, что можно обуздать альву — и сохранить собственное сознание.

— Как?.. — сощурился Роман. — Как ей это удалось?

— С помощью моего доспеха Феникса, — осклабился он. — Но ей не хватало одного компонента. Лекарства, которое придумала ваша кузина Ленда.

Цесаревич застыл.

— Что?..

— Она разработала лекарство от альва-порчи, — осклабился Потёмкин. — Я залезал в её голову и видел всё. Она придумала его, да только унесла секрет в могилу.

— Туда ей и дорога, — хмыкнул молодой государь.

— Но то, что было сделано однажды, всегда можно повторить, — профессор растянул губы в улыбке. — С этими двумя компонентами я смогу наконец-то подчинить мощь альвы без риска стать её рабом. Величайший секрет, сущность самой альвы, наконец-то станет мне подвластен. И когда мы найдём ядро владыки, ошибка Вайнера не повторится.

Роман нахмурил лоб, напряженно обдумывая его слова. Перспектива получить такую силу в свои руки казалась фантастикой. Иметь с одной стороны императорский кодекс, а с другой — мощь ядра владыки…

Власть такого человека будет неоспорима. Он сможет остановить стран от скатывания в хаос. И никто не рискнёт диктовать ему свою волю.

Такой силой не обладал даже его отец. Никто до него.

Но с другой стороны…

— И что же вы хотите от меня? — наконец, сказал он. Потёмкин улыбнулся, словно ждал такого ответа.

— Всего лишь оборудование и команда, ваше величество. Дайте мне производственную площадку, ресурсы и людей, чтобы я мог немедленно начать создание новых образцов. И клянусь, результат не заставит себя ждать.

Юноша издал тихий смешок.

— Не заставит ждать? Я же не дурак, профессор. Эти ваши исследования могут занять месяцы, годы! А я напомню, Империя в огне. Мы вынуждены отбиваться от альва-монстров и от бунтовщиков-мещан. И делать это нужно сейчас!

Потёмкин покачал головой, не прекращая улыбаться. Его настрой сбивал с толку, словно весь этот разговор он уже знал и заранее подготовился к любому его возражению.

— Я понимаю, ваше величество. Но позвольте рассказать кое-что ещё.

— Говори, — раздраженно ответил он, теряя терпение.

— На моих глазах та самая солдатка в разработанном мной доспехе, сражалась с Владыкой Пустоты. Сражалась на равных, — он сверкнул глазами. — Доспех Феникса дал ей раскрыть потенциал на сто десять процентов. Но, а это пришлось платить слишком дорого.

Он подошел ближе и понизил голос.

— Дайте мне несколько недель, и я сделаю для вас новый доспех, куда совершеннее. Сильнее и мощнее, без недостатков доспеха Феникса, без нужды платить кровью за силу. У меня уже есть наброски, нужно только создать прототип. А он, уверяю, понадобится вам очень скоро.

Роман куснул губу. До него уже доходили слухи, что далеко не все дворяне приняли его как наследника престола.

Столкновения с претендентами не избежать. И новый боевой костюм стал бы хорошим подспорьем.

— Я не могу отстроить вам такой же комплекс, как Белогорье, за пару недель, — недовольно проворчал он.

— Строить и ненужно, мне подойдёт уже имеющийся завод боевых доспехов с лабораторией и экспериментальными цехами, — пожал плечами Потемкин.

— Оборонные заводы Орловых, — тут же произнёс Роман, прикидывая в голове, какими словами убедить и без того ретивого главу рода. — Будет тебе лаборатория. Я отдам распоряжение, чтобы все приготовили. Но начни производство этого твоего прототипа немедленно.

— Что ж. Мы достигли соглашения?

Потёмкин протянул ему руку, не сводя взгляда немигающих глаз.

— Я согласен, — Роман сжал его сильные крючковатые пальцы.

— Рад работать с вами, государь, — жутковато улыбнулся Потёмкин и, разжав хватку, удалился из аудитории, бросив напоследок. — Я свяжусь с вами, когда будет готов прототип.

Роман посмотрел ему вслед. Едва профессор вышел из кабинета, как раздалась трель альвафона.

— Да? — он приложил трубку к уху.

— Ваше величество, мы обнаружили, где повстанцы нанесут следующий удар, — произнес Пожарский на том конце. — Они собирают крупные силы в рязанском княжестве, и пополнения продолжают прибывать. Я полагаю, они собираются захватить оружейный завод, чтобы поддержать наступление н столицу.

— Прекрасно, — Роман зловеще улыбнулся. — Значит, они все собираются в одном месте. Прикажите готовить войска к операции.

* * *

Снаружи донесся шум. Карина вскинула голову и прислушалась к голосам и шорохам за дверью.

С тех пор как её заперли в душной комнатке того же самого подвала, где проходило совещание, она уже потеряла счет времени. Может, прошло шесть часов, а может, сутки — в темноте за толстой дверью было не разобрать.

Смертельно хотелось есть, да и по нужде тоже. Охранник оставил ей на этот случай ржавое ведро, но она сочла, что лучше терпеть, чем настолько унижаться. Впрочем, волнение заглушило все прочие надобности.

Голоса за дверью стали громче, и их стало больше. Пол завибрировал от топота десятков ног, захлопали двери, донеслись лязг засовов и взволнованные голоса.

— Вернулись, — прошептала Карина сама себе. — Выходит, выжили.

В ту же минуту снаружи раздался встревоженный голос. Слов она не расслышала, но интонацию узнала — это был Фёдор.

Засов заскрипел и тяжелая дверь с лязгом отворилась. Карина вскочила, закрываясь от ослепительного света.

— Вытаскивайте её! Сюда, быстро!..

Гомон из десятков голосов и звуков обрушился на нее как водопад. Двое бойцов вошли в каморку и, подхватив ошеломленную девушку под руки, вытащили наружу.

— Сюда тащите, скорее! — бросил Федор. Бойцы рванули её за собой, приподнимая: Карина беспомощно заболтала ногами, едва касаясь пола. Щурясь от яркого света, она еле различила, как двое протащили ее сквозь толпу и завели в большую, насквозь прокуренную комнату. В нос ударили запахи пота, сырости и крови.

— Да поставьте меня уже на место!.. — рявкнула она. И на удивление, бойцы послушались. Державшие её сильные руки разжали хватку. Покачиваясь, она протерла глаза и присмотрелась. В мутных очертаниях вокруг проступили силуэты людей.

И один из них подошел прямо к ней. Главарь.

— Вы выжили, — торопливо выпалила она. — Значит послушались меня, да? Я была права, вы взяли госпиталь?

— Взяли, — мрачно бросил ей Фёдор.

Вытерев слезы ещё раз, она различила его грязное, мокрое от пота лицо. И взгляд, не суливший ничего хорошего.

— Всё, как ты и сказала, — зло выплюнул он. — Эти ублюдки ждали нас у западных ворот, и мы дали им такой бой, что стружка с шерстью полетела. Вторая группа ударила в лоб… Настя повела их в атаку.

Он замолчал и, схватив её за руку, потащил за собой.

— Так в чем тогда дело-то?.. — недоумевала Карина.

— Заткнись, Ленда, — рявкнул он и, жестом разогнав столпившихся у стола людей, подтащил её ближе. — В этом, твою мать!

Карина посмотрела на стол, где в окружении двух санитаров лежала окровавленная девушка.

Это была Настя, так рьяно спорившая с отцом перед атакой. Одежда на ней потемнела от крови, на бедре зияла наспех забинтованная рана. Бледная девчонка, едва держась в сознании, прижимала ладони к ране на боку и стонала. Сквозь пальцы виднелась пузырящаяся кровь.

— Ты же врач, мать твою! Сделай что-нибудь!.. — Фёдор пихнул Карину к столу.

— Но это… — она растерянно посмотрела на раненую, быстро анализируя состояние.

Сломаны рука и несколько ребер, множественные ранения, но все это меркло по сравнению с раной в животе, которую зажимала девчонка. С такой кровопотерей она и до утра не доживет.

— Нужно переливание, — дрожащим голосом прошептала она. — Реанимация, нужно… нужно оборудование и операционная, но здесь ничего нет. Я могу сделать операцию, только…

— Так сделай, ты!.. — Фёдор грязно выругался и, взяв Карину за грудки, тряхнул. — Моя дочь доверилась тебе, дворянская ты собака! Она рисковала своей жизнью, потому что ты так сказала!

— Я не говорила, что!..

— Спаси её! — с налитыми кровью глазами выпалил он, и по его щеке скатилась слеза. — Спаси мою дочь!

Сердце в груди заколотилось так, что ребрам стало больно. Страх подстегнул её, но Карина была достаточно опытна, чтобы понять — с тем, что есть у неё сейчас, девчонка умрёт через несколько часов. Трясти её — смертельный риск. Но делать операцию здесь, без оборудования, ассистентов и в полной антисанитарии, — то же самое, что прикончить её.

Настя обречена. Но сказать это в лицо её отцу…

— Пойми, — облизнув пересохшие губы, начала она. — Без оборудования я ничего не…

— ТЫ ХРЕНОВ МАГ! — взревел он и, схватив ее за горло, прижал к столу. — Используй чертову магию!!! Ты же Карина Ленда, грёбаная наследница престола, тощая сука с сотней госпиталей по всей Империи! В твоих больницах каждый день спасают сотни жизней! Что для тебя — спасти одного человека⁈

Она судорожно вдохнула, глядя на разъяренного отца, и заготовленные слова застряли в горле.

— Я… магия, у меня не… — она запнулась и сбивчиво забормотала. — Есть один способ, один шанс, но даже так она может…

— Колдуй, твою мать! — он отпустил её и, выхватив пистолет из кобуры на бедре, приставил холодный ствол к её лицу.

Карина замерла. В носу засвербило от запахов крови и пороха. Исцарапанное дуло уперлось ей в лоб.

— Спаси её, или клянусь Велесом, я пристрелю тебя! Умрет она — умрёшь и ты!