Рязанское княжество, полевой госпиталь повстанцев.

Концентрация альва-частиц 57,6 на миллион

С чувством удовлетворения Полина вышла из полевой палатки-госпиталя и кивнула дежурившей снаружи медсестре. Это чувство все еще казалось ей непривычным.

— Я на перерыв.

Девушка вошла в крошечную палатку и устало села на раскладной стул. Впервые за три часа она расслабилась. Поля подняла бледные, как мел, подрагивающие руки — и в глазах потемнело от вида крови, запекшейся на манжетах её одежды.

Казалось, она уже должна была привыкнуть. Но снова чувствовала себя на грани потери сознания. И перед очередным пациентом ей приходилось всеми силами держать себя в руках.

В носу свербило от сладковато-ржавого запаха крови с примесью лекарств. Вязкая слюна отдавала её привкусом. Мелкая дрожь поднялась по спине до затылка, заставив её поёжиться.

Пять дней, что она работала в госпитале, казались ей целым месяцем. Но оставаться в банде Луки и его выродков… от этой мысли её передёрнуло.

— Лучше уж тут, чем с ними, — прошептала она, складывая ладони вместе.

Здесь она была нужна. И с первого дня хваталась за любую работу, лишь бы быть полезной. Стирала простыни и полотенца, помогала с перевязками, сортировкой раненых, а вскоре — и сама занялась лечением. С горькой усмешкой она вспомнила лицо Варвары, когда та жёсткой рукой буквально вколачивала в неё такие нужные теперь знания медсестры.

Если бы она тогда знала, сколько крови стоили Варе эти знания, от которых она сама хотела отмахнуться…

— Полину не видела? Где она? — раздался снаружи голос врача. Девушка устало посмотрела на вход, напрягая слух.

— В палатке вон, отдыхает, — ответила старшая медсестра, умудренная опытом баба с заскорузлыми, грубыми руками. — Да тихо ты, потерпи, пусть отдохнёт девочка. С утра не приседая шарошит.

— Ну а я что могу поделать, — хмыкнул доктор, — Просят именно её. Вроде у нас недавно, а пациенты прикипели к ней уже, прям поклонники…

Поля невольно улыбнулась, прикрыв веки.

— Да слышала я, слышала, — проворчала медсестра. — С еёным даром и немудрено… как там они её зовут? Тьфу ты господи, память…

— Ангелом, — напомнил доктор.

На душе потеплело. Не то чтобы она стыдилась или смущалась такого прозвища. Просто старалась изо всех сил, чтобы облегчить боль своего пациента. Даже если это — последнее, что она могла для него сделать.

— Точно, ага, — вздохнула женщина. — Не хватало еще чтоб подарки ей таскать начали да драться… Чего там?

Она прислушалась: снаружи хлопнул полог палатки и послышались беспокойные шаги ещё одной медсестры.

— Новых привезли, три тяжёлых, двое с альва-порчей!

Поля тихо вздохнула и поднялась: всё, кончился отдых.

— Я готова, идёмте скорее, — она вышла из палатки и поспешила в госпиталь, за седым доктором.

Госпиталь был переполнен. Ловко пройдя между коек с больными, девушка поспешила к приемному отделению, отгороженному от остальных плотной белой занавеской.

— Я готова, — она подскочила к доктору и тот не глядя кивнул ей на койку, куда только что положили очередного раненого повстанца. С мучительным стоном он силился дотянуться до ноги, перемотанной кровавыми бинтами.

— Бери того, шесть проникающих, что могли зашили еще по дороге, — буркнул он и повернулся к другому пациенту. — Да терпи ты, мужик, и не таких на ноги поднимали…

Поля села рядом с пациентом, открыла санитарную сумку и выудила ножницы. Раны следовало промыть и наложить свежие повязки.

— Девочка… — забормотал мужик, охая от боли. — Позови доктора, девочка… пусть вколет мне обезболу хоть какого-то…

— Сейчас-сейчас, потерпи, — зашептала она, ловко срезав потемневшие от крови бинты. — Тебя перевязать надо, держись, родной…

Едва она приподняла бинты, как под ними показалась рана с облепившими её вязкими, как желе, сгустками крови.

В глазах потемнело. Кровь отхлынула от лица, а голова нещадно закружилась. Поля закусила губу до боли: не время в обморок грохаться!

— П-потерпи, родной, — пролепетала она и принялась очищать грубо зашитые раны салфетками. В нос ударил запах спирта, мужик болезненно застонал, подвывая.

— Господи, как же больно…

— Потерпи… еще немножко. Совсем чуть-чуть.

Сжав зубы, Поля выудила из сумки стерильные пластыри. Может она многого и не умела, но хотя бы так — приносила пользу людям.

Не сбегала. Не дрожала в углу, ожидая, пока её спасут. Не чинила зло и не приносила боль людям. И не бросала своих.

В груди шевельнулось почти забытое чувство, отдаваясь колкой болью в сердце.

— Держись, родной, — глухо прошептала она, даже не разбирая, что стонет сквозь бред её пациент. — Ещё на свадьбе твоей погуляем. Потерпи чуть-чуть.

А боец, едва она наклеила и разровняла последний пластырь, вцепился ей в руку.

— Ну попроси ты хоть какого обезбола вколоть, дочка!.. Да хоть водки дайте!.. не могу уже… терпеть…

Поля сжалась. Она бы и рада дать ему обезболивающее, да только у них запасов почти не оставалось, все шли на особо тяжелые случаи, когда требовалась операция. И сотням раненых приходилось терпеть адские муки.

Глубоко вдохнув, она приложила ладони к самой большой ране на его боку, — на свежем пластыре уже проявилось красное пятнышко, — и прикрыла веки.

В груди возникло тепло, разливаясь по телу и рукам. Оно стало уже привычным за эту неделю, и не пугало так, как вначале.

— Держись, родной, сейчас пройдёт… — выдохнула она и направила тепло в ладони.

На миг весь шум и гомон госпиталя отошли на задний план. Даже беспрестанно охающий мужик затих, а потом удивленно охнул.

Гримас боли на его лице сменилась расслабленным выражением. Он откинулся на подушку и выдохнул.

Поля улыбнулась: от ее рук лился бледно-голубой свет. Он просачивался сквозь кожу, принося прохладу и унося боль.

— Да это же… магия! — процедил раненый с соседней койки. — Да она же!..

— Заткнись, дурной, — шикнул на него сидевший рядом боец. — Не магия это, а благословение Велеса. Ты сам-то подумай, откуда у простой служанки магия?

— Э, ну… — тот замялся.

— У волхва спроси, он девчонку нашёл, — пояснил боец. — Говорят, раз в несколько поколений Скотий бог выбирает невинную душу и одаряет её своей силой. Чтоб помогала простому люду в самый трудный час.

— Верно он всё говорит, — кивнула пожилая медсестра и строго зыркнула на растерянного бойца. — Она — наш ангел, так что следи-ка за языком, а не то отправлю тряпки полоскать, а то больно бодрый ты для раненого.

Поля сдержала улыбку, концентрируясь на силе в руках. И к этому ей тоже пришлось привыкнуть. К её дару. И к отношению людей.

Ангел… интересно, что бы сказала Варя на это.

Её пациент расслабился, его рука больше не сжимала штанину побелевшими пальцами. Прикрыв веки, он погрузился в дрёму, измученный болью.

— Поспи, родной, — шепнула она, убирая руки. Привычный шум госпиталя вернулся, но в гомоне раненых и медсестёр она краем уха различила голоса у запасного входа неподалёку.

— … не из наших, куда его?

— За мной. Только без лишних глаз… умрет — хуже будет. Допросим…

По спине пробежали мурашки. Поля обернулась: к ней шёл старший хирург, второй человек в их полевом госпитале.

— Уже закончила? молодец. Иди-ка за мной, Полина Андреевна, дело есть.

Кинув, она застегнула сумку и поспешила за ним. Они вышли из госпиталя и отошли метров на пятьдесят вглубь леса, где стоял еще рядок небольших неприметных палаток. Тут она никогда не была, и даже не догадывалась, что здесь хранили. Может, припасы, или инструменты стерилизовали.

Врач подошел к одной из палаток, оглянулся — и кашлянул.

— Поля, ты у нас недавно, но за это время хорошо себя показала. Старательная, исполнительная, а главное — лишнего не болтаешь.

— Стараюсь как могу, — она пожала плечами. — Вы ведь меня сюда не ради похвалы привели?

Врач усмехнулся.

— Верно. А язычок у тебя острый, — он снова кашлянул. — Иногда у нас бывают немного… необычные пациенты. Не напоказ, если понимаешь меня. В этой палатке один из них. Он нужен нам живым. Кого попало я просить не могу, а тебе всё же доверяю.

Что-то ей подсказывало, дело в её избранности Велесом, а вовсе не в лояльности или умении держать язык за зубами.

— Поняла.

— Позаботься о нём как следует, — кивнул он. — Всё, что нужно, тебе принесёт Ольга, только попроси. Пациент в бреду, но нам нужно, чтобы он говорил. Это может спасти много жизней.

Поля снова кивнула, и доктор жестом пригласил её внутрь.

Она вошла в палатку — и застыла.

На простенькой раскладной кушетке лежал окровавленный мужчина в форме имперского офицера. Светлые волосы, почти полностью залитые кровью, перемазанное ею же до неузнаваемости лицо, подергивающиеся руки. Из плеча торчал обломанный шприц-инъектор. Левая рука висела плетью, явно перебитая в локте. Правой же он сжимал раненое бедро.

От него разило ржавью и альвитином. На поясе виднелся обрывок цепи, знакомой до жути.

Поля застыла в оцепенении. В перемазанном почерневшей кровью лице она пыталась угадать знакомые черты, но едва ли считывала их. Боец явно пережил тяжелейший бой.

— Гххх… уходите!.. бегите… я… — забормотал он. — кодекс… к-кхх…

Дворянин. Понятно… другие ребята его попросту бы порвали, потому его и убрали с глаз подальше.

Сглотнув вставший в горле комок, Поля запахнула полог палатки и принялась хлопотать над раненым.

— Тише… — привычно выдохнула она, с трудом пропихнув слова через глотку. — Всё… позади. Бой кончился.

Но маг даже не слышал её, мечась в бреду и бессвязно шепча.

Закусив губу, Полина взялась за дело. Первым делом вытащила из плеча обломок иглы, обмыла окровавленное лицо — и с облегчением выдохнула.

Он был похож на него. Настолько, что от этого ей стало хуже.

Совсем еще молодой, с элегантными, аристократическими чертами лица и гладкой кожей. Даже красивый. Наверняка девчонки по нему сохли раньше. Теперь же поперек щеки пролегала глубокая рваная рана, уже начавшая затягиваться благодаря магии. Шрам останется жуткий.

— Уйди… прочь, бегите, Владыка, она… — забормотал тот, пытаясь отмахнуться от Поли.

Владыка. Он видел бой в Белогорье?.. и раз так, может, он знал что-то про Ярослава?..

Она слышала лишь слухи. Но даже от них в груди всё сжималось от боли, а волосы на голове начинали шевелиться. Про сражение с чудовищем слышала уже вся Империя, хоть нигде про это и не говорилось. Как и про то, что имперская армия и маги понесли чудовищные потери.

Маг захрипел, силясь оттянуть ворот кителя.

— Сейчас, тебе дышать же нечем, — Поля выудила из сумки маленький ножик и принялась срезать одежду, намертво присохшую к дворянину. Лезвие с трудом брало добротную, дорогу ткань, о управляться с такой она умела. Недаром же столько раз подшивала княжичу одежду.

Наконец, она раскинула в стороны китель, обнажив мускулистое тело, и едва не выронила нож. На груди, плечах и животе отчетливо виднелись жирные чёрные полосы альва-порчи.

Заражение прогрессировало. Без лечения он умрёт.

Кое-как освободив бойца от задубевшей одежды, она открыла сумку и взялась за обработку ран. На кровь, заляпавшую её руки и одежду, она уже не обращала внимания. В душе билось тревожное и скребущее чувство неправильности.

Не должно так быть. Но она ощущала нечто странное. Не стыд или обиду, как думала раньше.

— Сейчас, еще немножко… вот и всё, — Поля приклеила последнюю повязку на сочащуюся кровью рану и наконец-то села на раскладной стул. — Боль пройдёт, сейчас…

Вытерев ладони, девушка приложила их к неровно вздымавшейся груди мага. Её пальцы ощутили, как трепыхается под кожей его сердце.

Она зажмурилась, взывая к дару внутри себя. По венам потек жар, вливаясь в руки и ладони. Мягкий свет наполнил палатку, и стоны бойца начали слабеть.

Поля сидела над ним минут десять, методично водя руками по измученному телу, пока не выдохлась окончательно. Но это сработало — маг перестал бредить, а его раны начали понемногу затягиваться от её исцеляющего прикосновения.

— Вот и всё, — выдохнула она, утерев рукавом взмокший лоб.

— Эй…

Полина застыла. Маг смотрел на неё приоткрыв один глаз. Видимо, лечение сработало: его сознание прояснилось, а во взгляде читалась осмысленность.

— Береги силы, не надо говорить, — сухо ответила она.

— Ты же… не из наших, да? — сипло прошептал он.

Она кивнула.

— Вот как, — равнодушно ответил маг. — Просто делаешь своё дело, значит. Поди тоже думаешь, что маги только и делают, что используют вас, вытирают ноги… кха-кха…

— Не трать силы, — тихо ответила она и потянулась за термоодеялом. — Я хорошо знаю, как себя ведут дворняне.

Маг кисло улыбнулся, услышав подслушанное ею прозвище.

— Видела бы ты, от чего мы вас защищали… так бы не говорила.

— От чего? — она навострила уши.

Он отвел взгляд и поджал губы.

— Я был там. Видел, как Император дрался с Владыкой в Белогорье. Как Вайнера поглотил кодекс, как наши маги сражались с этим чудовищем… видел, как Владыка сожгла наш передовой отряд. Мои друзья погибли там…

Его губы задрожали. Сглотнув, он прошептал.

— Если эта тварь играючи расправилась с сотней магов и кодексов, представь, что бы она сделала с вами? Думаете, вы ровня ей? Думаете, у вас есть сила противостоять ужасам, которые прут из альва-прорывов? Мы — первая линия обороны, дурында. Мы ответили на зов Императора и приняли удар на себя, чтобы вы не…

Он снова закашлялся, в уголках его губ показалась кровь. Откашлявшись, он притих.

— Ты видел… чем всё кончилось? — осторожно спросила Поля, хоть изнутри ее подмывало спросить совсем другое.

— Видел. Белогорье погибло на моих глазах. И Владыка погибла… хоть и не совсем.

Поля вздрогнула. Вопрос сам слетел с её губ.

— Это как?

— Мы сражались с монстрами, когда… кха-кха… когда всё случилось. Белогорье взорвалось, а чудовище пропало… но перед тем, как меня сбил с ног тот громадный ракшаса, я видел. Да… видел, как в горящем небе открылся портал… и видел, как он падал из него, прямо в болото…

Он издал смешок.

— Все наверняка думают, что он погиб, да. Кодексы или еще кто, что они убили Владыку, и Вайнера с ним. А я видел… этот парень, никакой он не предатель. Он дрался с этой тварью. И он победил, так я думаю. Иначе как ещё он мог выжить?

Поля обмерла, не веря своим ушам. Губы задрожали от волнения.

— Он… выжил? Сла… Ярослав выжил?

— Может уже нет, почем мне знать… но сражался он до конца… может, сгинул уже в болоте, или стал альва-зомби, с такой-то дозой… кха-кха-кха!..

Маг зашёлся тяжелым кашлем.

Поля побледнела. Всё внутри встало на дыбы, словно в груди взорвалась бомба.

Она молча поднялась и, взяв вторую сумку с медикаментами, подошла к магу.

На душе было так погано, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Я помогу… тише, сейчас… — она выудила из сумки еще один комплект пластырей и начала заклеивать начавшую кровить рану на щеке.

Молча, сжав побелевшие губы. Она старалась больше не смотреть в голубые глаза мага, разъедаемого альва-порчей.

Все это время она и не знала, какой груз нёс на себе княжич. Без единой жалобы, просто нёс всё один.

Груз долга и власти. Она вдоволь насмотрелась, что делает власть с людьми. Видела алчный блеск в глазах, упоение вседозволенностью. Видела, как легко отнимаются жизни. И казалось, уже со всех сторон жизнь повидала.

Но только теперь поняла, почему он тогда не взял её руку там, в лесу, полном опричников. И от этого на душе стало невероятно тяжело.

Пока она думала только о себе, Ярослав… её князь думал обо всех.

— Потерпи ещё немножко, — прошептала она, смаргивая отчего-то возникшее жжение в уголках глаз. — Я помогу. Тебе принесут альвитин… просто потерпи.