Ждал я ждал, и дождался. Приехал ко мне товарищ из органов, и судя по его виду, далеко не простой. Лет сорока пяти, ещё крепкий, но уже с брюшком от кабинетной работы, и весь из себя холёный.

Обычно ко мне приезжают по рекомендации.

— Мне Марья Степановна посоветовала к вам обратиться. Вы её радикулит вылечили, — примерно так начинают, а этот нет.

— Вы же тут травами занимаетесь? — перешёл он сразу к вопросам, даже не представившись.

— Бывает, — кивнул я, щурясь на дневное солнышко, — Что-то волнует?

— Бессонница одолела. Сплю урывками.

— Давно?

— С полгода уже.

— Тогда одним отваром из сбора трав не обойдётесь. Придётся капли добавить для начала. Потом, если всё успокоится, может и на простой отвар перейдёте.

— А что за травы? — прищурился якобы клиент.

— Обычные, уральские. В основе цветы липы, мята, ромашка и валериана. Для вкуса, цвета и запаха добавлено немножко смородинового листа и иван-чая.

— Тю-ю, так такое я и сам соберу, — начал он меня провоцировать.

— Вперёд, кто мешает. Я даже подскажу, где и что искать. А вот рецептуру, чего и сколько смешивать, уже нет. Это же травы! Мои все собраны вовремя, и с ними всё понятно, а с теми, кто сам собирать будет, мои рецепты не прокатят. Вдруг вы чего-то уже переросшее используете, а потом явитесь ко мне с претензией за изжогу или диарею.

— А мне говорили, что вы какие-то краснокнижные травы используете. Их места тоже подскажете? — спросил он с насмешкой.

— Использовать такие травы в зельях и рвать их в лесу — это не одно и то же, — наставительно поднял я вверх указательный палец.

— Признаться, не понял, — мотнул он головой.

— Редкие травы я сам выращиваю. У себя в теплице или на огороде. Ещё и по лесам семена раскидываю частенько, чтобы они не переводились. Я же егерь, — пояснил я своё высказывание.

— Вы же не за травы отвечаете? — пожал плечами собеседник.

— Думаете, мои подопечные животинки хуже меня в травах разбираются? Зря. Знают они их, и пользуют при случае. Для них и высаживаю. Как лекарство. Других аптек в лесу нет.

— Кстати, а что за капли вы упомянули? Они на маке? — попытался он вывести меня на наркоманскую тему.

— Травяная настойка прополиса. В стакане кипятка завариваете две ложки сбора, прикрыв его тарелочкой, через десять минут добавляете десять капель настойки прополиса и ву-а-ля. Восемь — девять часов здорового сна обеспечено. Стартовый набор из сбора и капель встанет вам в пятнадцать рублей. Потом попробуйте перейти на обычный отвар из трав. Он стоит всего лишь пять рублей, но должен сработать. А там, глядишь, и сон у вас сам по себе в норму придёт.

— А точно сработает?

— «Попытка не пытка», кажется так говорил товарищ Берия, — хохотнул я в ответ, — Но пока промахов не было.

— Хм, пожалуй, стоит попробовать, — задумался клиент.

— А можно вопрос. Точней два. Если напрягут, можете не отвечать.

— Ну, давай.

— Вы пока ещё майор или уже подполковник? И кто из моих обкомовских клиентов вас ко мне направил, неужели САМ первый или его заместитель?

— Майор, и надеюсь, пока. А что ты про обком спросил?

— Так я там троих вылечил. Неужели они чёрной неблагодарностью вздумали ответить? — старательно изобразил я умеренное негодование.

— Э-э… я правильно понял?

— А чо тут непонятного? Я их лечу, понимаешь, а они ко мне проверки глупые присылают! Отлучу, на фиг! — продолжил я негодовать, стараясь не переигрывать, — Неужели ни у кого ума не хватило, чтобы понять, что я, кандидат в КПСС, куда лишь по ранению не был принят, и орденоносец, против Закона пойду? Да я первое, что сделал — поехал в юридическую консультацию с вопросами — что можно, а что нельзя делать! И меня просветили — всё что собрано в лесу или выращено на приусадебном участке — это не частное предпринимательство! Как бы оно не было обработано.

— Но ваши цены, — вдруг перешёл со мной майор на «вы».

Эк как на него упоминание про обком партии-то подействовало.

— А что с ними не так? Вы знаете, сколько может стоить приличный корешок женьшеня? Почти, как автомобиль! Или сто граммов прополиса? А то и попросту — килограмм сухой малины или вязанка высушенных боровиков?

Про женьшень я не спроста упомянул. Мы две большущих грядки им засадили и частенько по ним магией проходимся, ускоряя рост. Глядишь, к следующей осени там вымахают такие гиганты, что хоть каждого из них на отдельный аукцион выставляй!

— Вы же не пошутили про обком партии? — стоически выдержал майор мой горячий спич, чуть морщась.

Чисто по-человечески я его понимаю. Когда у тебя по карьере до подполковника уже рукой подать, вовсе не время с коммунистами ссориться. Эти могут. Подполковника может и получишь, но куда тебя с этим повышением закинут…

— Там у меня на огороде главврач обкомовской больницы сейчас работает. Можете сходить и у него сами спросить. Проход в огород справа, за сараем, — махнул я рукой, указывая нужное направление.

Не, не пошёл. Быстренько купил стартовый набор от бессонницы и плюсом к нему два пакета сбора, и ушёл, вежливо прикрыв калитку во въездных воротах.

Вот и поговорили. Давненько я такого гостя ждал. И вовсе неспроста обозначил ему формальное соответствие Закону и свои связи засветил. Обозначил себя «неприкасаемым». Мой армейский опыт подсказывает, что это надолго ко мне теперь прилепится, если вовсе не навсегда.

* * *

Только майора проводил, а ко мне уже Сорока нарисовался, и весь из себя крайне смущённый.

— И чего мы вдруг застеснялися? А ну-ка, давай выкладывай всё, как на духу! — со смехом потребовал я от него.

— Так я это, за самогонным аппаратом приехал, — признался он, невольно напомнив, что и отдавал он мне этот агрегат не навсегда, а лишь на время.

— Во! Молодец! В самую жилу прибыл и как нельзя вовремя! — оценил я его приезд, как полезное и своевременное явление, — А давай-ка мы к твоему аппарату ректификационную колонну приделаем? Мне спирта надо, пусть и не чистого, медицинского, но без «голов» и «хвостов», этак литров пятьдесят — шестьдесят в месяц. Градусов на восемьдесят выгонка вполне устроит. Кроме тебя мне довериться больше некому. Сам понимаешь — продукт тонкий и ответственный. Качество надо обеспечить. Опять же — платить буду хорошо.

Так-то, я понемногу распределяю обязанности в своём бизнесе. На сбор трав детишек подпряг. На выращивание — жену. Даже диагностику, и ту у меня Мамин на себя взял почти всю. И матушка тоже при делах. Простейшие сборы и зелья сама научилась продавать, если меня дома нет. Отчего бы мне и выгонку спирта для настоек и вытяжек в верные руки не передать. Глядишь, и останутся на мне самые редкие снадобья, так как Танюша уже почти весь бабий арсенал зелий освоила. Даже Опохмелятор и КВ готовит уверенно, не хуже меня.

А у меня новая стройка. Варочный цех из шлакоблоков мне сооружают! Сразу с тремя газовыми плитами и вытяжкой над каждой из них. И должен отметить — растёт он прямо на глазах! Шлакоблок — это вам не кирпич. Он здоровенный! Брось их пятнадцать штук на раствор и воздвигаемая стена уже выросла на тридцать сантиметров вверх, а когда таких каменщиков четверо, при двух помощниках, то и растёт всё, как на дрожжах. За неделю мне стены сложили и завели их под крышу. С отделкой я пока не заморачивался. И так сойдёт на первое время.

Купил для начала девять дополнительных баллонов под газ и три плиты «Лысьва», хотя не факт, что на этих количествах мой варочный цех остановится. Пока всё что мог и успел — сделал. Производство заметно ускорилось, когда я для себя оставил лишь финальные операции, а все остальные распределил по ролям.

Если что — я иду по исторически выверенному пути. Когда-то очень давно так и зарождались первые мануфактуры, где работники не всё изделие вели от начала и до конца, и разбили его изготовление на отдельные производственные операции.

Вот и я сейчас пробую создать модель кооперации. И вроде, хотелось бы похвастаться, что прямо — ах, как вдруг попёрло! Ан нет, пока только результат выпуска зелий заметно увеличен, но нервотрёпки ещё хватает. Не притёрлись мы ещё друг к другу. Не отладили до конца механизм и сроки поставок, да и система оплаты прямо просится, чтобы над ней поработали.

* * *

Мда-а… Неплохо я своих лесных питомцев подкормил. Стоило мне в Тюш приехать, как меня попросили зайти к председателю колхоза, а тот ко мне с предъявой — кабаны их одолели. Как местный агроном утверждает, почти два десятка гектаров овса потравили.

Понятное дело, что цифра потравы из носа выковыряна, но отреагировать я на такое заявление обязан. Служба.

— Покажите на карте, где именно, — кивнул я на стену его кабинета, где имелись топографические карты колхозных земель.

— И что будет? — скептически поинтересовался он у меня.

— У нас с первого июля открывается сезон охоты на кабана, — широко улыбаясь, ответил я ему, — Так что ваших вредителей, кроме совсем мелких, охотники с удовольствием отстреляют, но мне нужно подготовиться. Поможете?

— Чем?

— Две — три вышки надо бы поставить. Места я покажу, но материалы и работа с вас. И вышки нужно уже завтра начинать ставить, чтобы зверь к ним привык до начала сезона.

Вот люблю я это дело — переваливать проблемы с больной головы на здоровую.

Вроде бы простой же вопрос решаю, а насколько он перспективный. Сейчас председатель в сооружении вышек мне точно не откажет, зато и потом особо жаловаться не станет на моё зверьё, памятуя про сегодняшний случай.

Всё к моей пользе идёт.

Желающих на кабана выйти… Их есть у меня. Завтра же начну всех извещать. Пусть лицензиями на отстрел обзаводятся. А время-то какое благодатное. Ночей, почитай, почти нет. В два ночи ещё не слишком стемнело, а в пятом часу утра уже развиднелось. Условия для стрелков почти идеальные — как в тире.

Короче, три вышки на полях мне колхозники поставили.

Каюсь, мужиков я простимулировал. Сказал, что за качественно выполненную работу по каждой вышке литр водки от себя добавлю. Но сделать надо так, чтобы вышки не шатались и не скрипели. Услышав моё предложение, они молотками и топорами застучали вдвое яростней. В итоге, три литра водки, с меня, как с куста. Зато ни одна вышка не скрипит, если на неё заберёшься, начнёшь там активно шевелиться и даже раскачиваться. Ещё бы, в каждую гвоздей, скоб и распорок вдвое больше вбито, чем изначально предусматривалось. И видно и слышно, что строители основательно постарались, когда их воздвигали. Отлично сработали! Могут же, когда захотят.

* * *

Пусть Ратибор в мой проект варочного цеха особо не верил, но когда всё заработало, тут-то его и проняло, да ещё как!

Я всегда считал, что лишь женщины умеют лишнюю суету создавать. Ошибался.

Мой наставник тоже таким талантом обременён. Он чуть ли ни каждую минуту требовал, чтобы я ещё раз проверил очерёдность трав на трёх столах, проконтролировал водяные бани, и всё остальное, пока не понял, что я перестал на него обращать внимание.

Не, ну а зачем ерундой заниматься, когда у меня и так всё под контролем? Что, собственно, я ему и высказал, когда он попробовал обидеться.

— «Ты не понимаешь всей ответственности, — заворчал он. — Варка зелий — это не передача действий из рук в руки. Здесь каждая операция требует присутствия мастера».

— А я и присутствую. Но не у каждой плиты одновременно. Для этого есть ученики и проверенные люди. А ещё у меня на руках поминутный график. Когда нужно к плите подходить — я подхожу.

— «Люди часто ошибаются. А цена ошибки — недовольный клиент или испорченное сырьё».

— Цена ошибки — моя репутация. Я это помню и у меня всё под контролем. Но ты, Ратибор, посмотри вокруг. Ты в каком веке живёшь? — я устало присел на лавку.

— «В том же, что и ты, — холодно ответил он. — Но законы мироздания от смены календаря не меняются».

— А вот тут ты не прав, — я вдруг разозлился. Не на него даже — на себя, что сразу не догадался провести эту параллель. — Скажи, когда ты был молодым, разве у вас один кузнец ковал меч от начала и до конца? Плавил руду, очищал металл, проковывал заготовку, точил лезвие, делал рукоять?

— «Нет, — нехотя признал он. — Были рудознатцы, плавильщики, оружейники…»

— А когда строили замки? Один человек делал всё?

— «Архитектор руководил, мастера подчинялись».

— Вот и я о том же. Узкая специализация. Ещё древние египтяне строили пирамиды вовсе не горсткой рабов. Там каждый делал своё дело. Каменотёс — тесал камень. Носильщик — таскал. Писарь — отмечал сделанное.

— «Ты не фараон, — усмехнулся Ратибор. — И не строишь пирамиду».

— А зря. Варочный цех — вот моя пирамида. И если ты присмотришься, то увидишь ту же самую кооперацию. Таня готовит основы. Мамин нынче смешивает сухие травы и контролирует водяные бани. Сорока скоро выгонит спирт. Матушка фасует готовое и даже продаёт иногда. Я только финальную магическую операцию провожу и контролирую редкие ингредиенты. И это работает, чёрт возьми!

— «Работает… пока работает», — буркнул наставник, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— А когда-то, — продолжил я наступать, — В Истории моей страны уже было такое. При царе Алексее Михайловиче. Он немцев приглашал, чтобы те учили русских людей разделению труда. Были целые мануфактуры, где каждый мастер отвечал лишь за свой участок. И это не я придумал. Это история.

— «Ты косишься на царей? — насторожился Ратибор. — Опасно».

— Не кошусь, а учусь у них. И у тех, кто был до них. Вспомни, в римских легионах каждый центурион знал свой манёвр. Кто-то бил наступающим копьём, его сосед прикрывал щитом, а их начальник командовал. И легионы Ромула полмира завоевали. Разве у нас здесь не то же самое? Я — центурион. Мамин — мой заместитель. Таня ведает снабжением. Сорока и Василий — мастеровые. Матушка — прикрытие со стороны быта и так, по мелочам.

— «Ты сравниваешь магию с войной? — Ратибор задумался, и я почувствовал, как внутри меня шевельнулось что-то вроде уважения. — Пожалуй, в этом есть зерно истины. Но магия не терпит суеты».

— А мы и не суетимся. Мы работаем ритмично, без надрыва. Каждый занят своим делом. А ты, наставник, привык к одиночеству. Ты никогда не учил толпу. Ты выбирал одного ученика, вкладывал в него всё, а остальных презирал. Но время изменилось. Теперь, чтобы выжить и помочь тем, кто нуждается, нужна команда. Иначе я просто утону в заказах, а люди останутся без помощи.

Ратибор молчал долго. Так долго, что я уже подумал — он обиделся всерьёз и больше не заговорит. Но потом раздался его голос, спокойный, даже чуть усталый:

— «Ты прав. Я старомоден. В моё время ученик был один, и он наследовал всё — знание, долги, и даже врагов. Ты же строишь что-то новое. Может, это и есть тот самый путь, который мы у себя искали. Но берегись. Чем больше людей вовлечено в него, тем труднее хранить тайну».

— Тайну? — я усмехнулся. — Моя тайна — в моей голове. И в моих руках. А всё остальное — технологии. Кто-то режет траву, другой режет и смешивает. Финишная магия — моя. Без неё их продукт — просто обычный набор целебных растений, не больше.

— «Хм, — произнёс он, — Ты предусмотрителен. Где ты научился такой осторожности?»

— В Афгане. Но урок там один: не свети посторонним, не болтай лишнего, и делай что должно, согласно Устава. Простые солдатские истины.

— «Ладно. Я соглашусь на твою точку зрения. Ты — воин, оттого мы иногда расходимся во мнениях. Но мне частенько бывает интересно тебя выслушать и понять. Ты даже думаешь иногда не так, как я»!

— Как обучили, так и думаю И вообще — я простой уральский парень. Так что не надо мне всех этих подъездов издалека. Вместе работать будем?

— «Будем», — уверенно ответил наставник, хоть в его ответе и послышался смешок.

Я поднялся с лавки и направился к варочному цеху. Ратибор пока молчал, но я чувствовал его присутствие — спокойное, чуть задумчивое. Кажется, наш первый серьёзный разговор за последние месяцы мы выдержали и не поссорились. Даже нашли общий язык. А это уже дорогого стоит.

Оценив сегодняшние планы, и то, что я полон сил, схватился за большее — решил выдать на-гора двойную партию снадобий сразу трёх разных видов.

Не, ну а чо — если уж расти, так расти серьёзно. Выкладываясь по полной и не жалея себя!

Кто-то мне говорил, что именно под таким девизом тренеры сборной выпускали наших олимпийских чемпионов на старт, значит и мне этот девиз сойдёт, как мотиватор.