Пожалуй, моя затея со жвачкой для детей, в качестве платы за собранные травы, была самым гениальным решением из всех, которые я исполнил с тех пор, как вступил на должность егеря.

Соревновательный дух и импортный продукт, которому даже городские детки завидуют, подняли навыки юных сборщиков на необычайно высокий уровень. Достаточно было им сказать, какую траву или цветы сегодня нужно собирать, и они опрометью мчались в лес или на луга, и там выполняли норму, словно скоростные миникомбайны! Бабульки дотошно принимали от них вёдра с травами, иногда разворачивая собирателей на их пополнение, если им казалось, что плотность растений в ведре недостаточная. Так-то бабуленции у Тани нынче жёстко мотивированы. Это в будний день они по пять — шесть трёхлитровых вёдер клубники продают, а в выходные — все двенадцать — пятнадцать. Ну, и баночками сколько-то. Если что — рубль с ведёрка себе в карман, оно вроде бы и незаметно для покупателя, а для бабушки, с пенсией в двадцать — тридцать рублей — это очешуительный бизнес! Иногда чуть ли не годовая пенсия за месяц набирается! Как уж тут по просьбе благодетельницы за сбором трав строго не присмотреть, а заодно и для детворы сельской стать тем источником, откуда они получают вожделенную жвачку. Зато ведь слушаются её, старуху, ироды малолетние так, как даже их родителям завидно порой становится. И попробуй с ней поспорь, она ведь и на неделю может от жвачки отлучить!

А у меня опять проблема! Веники трав уже под крышу навеса скоро перестанут влезать, чтобы нормально сохнуть, а не преть друг на друге. И второй сеновал всё-таки нужен.

Полдня просидел за намётками, вырисовывая карандашом в тетради, как бы всё лучше и грамотней расположить. Даже Василия привлёк, справедливо оценивая его крестьянскую смекалку. С женой поговорил, услышав её пожелания. В результате, проект вырисовывался. И честно скажу — это не проект, а проектище!

У меня цельное натуральное хозяйство получится, если его реализовать. И там не просто раза в четыре увеличится площадь крытого двора и вдвое увеличится сеновал, а появятся коровник, курятник и крольчатник. И даже гараж с подогревом на зимнее время. Пусть и не совсем тёплый, но близко к тому.

К оценке проекта я привлёк уже знакомого мужика. Виктор Андреевич, оглядев мои эскизы, лишь подбородок поскрёб, устремив свои ясны очи куда-то в потолок.

— И к какому сроку вам это надобно? — отмер он минуты через две.

— К началу августа, край — к середине. Все пиломатериалы с меня.

Новые вводные потребовали ещё пары минут.

— Восьмерых плотников найду, но могут не успеть. Хотя у троих уже оболтусы подросли. Осенью в армию пойдут. Но встанет эта работа вам тысяч в пять, не меньше.

Сурово. Я на меньшее рассчитывал, но опять же — тут вариант проверенный, а работ и вправду много.

— Договаривайтесь! Пять так пять! Лишь бы в срок уложились и делали, как для себя.

— Про качество можете не сомневаться, а сроки… Тут иногда не от нас всё зависит. От погоды, а то и от болезней.

— С болезнями сразу ко мне. Вылечу, — заявил я уверенно.

— Тогда у меня для вас приятная новость, если вы пару стариков поднимете, то мы точно справимся, — покивал головой мой потенциальный прораб, оставив в глубине моей души чувство, что меня только что очень тонко развели.

— Привозите. Посмотрю на ваших мастеров. Но сразу говорю — если что, их лечение в счёт стройки пойдёт, — ответил я ему в том же ключе, и был правильно понят.

— Дорого?

— Не дороже, чем ваши расценки. Думаю, мы оба довольными останемся, как и ваши мастера, — намекнул я ему, что особо палку перегибать не стоит.

— Завтра привезу обоих. Жаль их, мастера, каких нынче нет, а со здоровьем проблемы.

— Везите. Поставлю на ноги, но не бесплатно. Отработают, — очень постарался я остаться серьёзным.

А он и привёз. Ишемия и радикулит! С последним на раз справлюсь, а вот с ишемией ещё ни разу не встречался.

— Ратибор — ау! — вызвал я наставника, готовясь получать ворчание и ценные руководящие указания.

Ну, и старческое брюзжание, само собой… Например про то, что нынче молодёжь сама по себе ни на что не способна. Собственно, я к ним привык. Пару минут поворчит, а потом впишется. Да так, что за каждым шагом проследит.

* * *

Стройка года пошла! Да что там — просто рванула вперёд, как ни одной передовой комсомольской стройке в это время не снилось, даже БАМу! У вылеченных стариков словно моторчик в одном месте завёлся. Они и сами работали, не покладая рук, и остальных гоняли так, что Виктор Андреевич, как прораб, зачастую казался лишним.

И всё бы хорошо, но у меня образовалась новая проблема. Запасы жвачки начали подходить к концу! В Свердловске две «Берёзки». Я обычно ездил в новую, что около улицы Крауля. А теперь и вторую, на Азина, посетил, выбрав там весь невеликий запас востребованного продукта.

Тут-то и возник извечный русский вопрос: — «Что делать?»

А делать нечего. Жвачку нужно где-то добывать, так как у нас ещё добрая половина лета впереди, а я через три — четыре дня рискую оказаться жвачковым банкротом.

Свердловские «Берёзки» обещали пополнить ассортимент, но не раньше недели. Типа — заказано, ждите.

Нет, я-то может и подожду, а вот травы и дети уже вряд ли.

Так что, после очередного визита в Свердловск, я уже готов был на машине ломануться в Челябинск, но разговор с женой стоматолога меня остановил. Оказывается, она не уверена, есть ли там «Берёзки». Упс-с-с…

Думал я недолго. Пошёл в авиакассы и купил два билета до Москвы — утром туда, а вечером обратно. Сбор трав не должен прекращаться!

В столице магазины «Берёзка» открыты прямо в аэропортах. И да, пусть сначала там не было нужного мне количества, но его оперативно подвезли. Отоварился по полной! На все имеющиеся чеки.

Кстати, бутерброды с копчёным осетром впервые там попробовал. Рекомендую. Первый раз я сразу четыре штуки подряд съел! Божественно!

И нет — это вовсе не я гурман великий, тут похоже, Ратибор развлекается, что случается крайне редко. Надо же, как осетрина его вставила!

* * *

Домой из аэропорта я заявился с парой сумок изрядного размера. Вроде бы пачечки жвачки и её блоки невелики, но когда их много…

Если что, то остатков чеков, к которым я свои добавил, почти на тысячу упаковок жвачки хватило. Ну и я инициативу проявил, поговорив с охранником. Попутно купил пять жестяных коробок натурального индийского чая, уже за рубли. Того, каким чай должен быть, а не его название.

Один вопрос решил, теперь бы с врачом разобраться.

Что касается развития, с этим всё не просто.

Допустим, Мамин может и выучит через полтора месяца Диагностику, в её самом примитивном уровне, а если напряжётся, то под конец ученичества и на Малое Исцеление сподобится. Но это пока не точно.

С Таней… там всё ещё сложней. Учить пробую, но выходит как-то сложно. Если проводить аналогию, то я ей пытаюсь донести что-то на иностранном, а она мне отвечает на древнерусском. Находим друг друга лишь на уровне тактильных контактов, там же так легко передавать все эмоции и пожелания.

* * *

Как бы то ни было, а хозяйство у меня в рост идёт. И мы все к этому причастны.

Танюша, хоть и с трудом, но потихоньку овладевает женским ассортиментом снадобий, уже уверенно готовя самые ходовые, которые в Свердловске нынче расходятся — только дай! За день — полтора всё ею приготовленное клиентки выметают у жены стоматолога! Под ноль!

Пожалуй, сложившейся ситуацией один лишь Василий недоволен. Ещё бы — его жена стала зарабатывать почти вдвое больше него.

Оно и понятно, она у Тани на проценте с прибыли работает, а уж её, этой прибыли, у наших жён нынче много.

Из хороших новостей. К нам на лето приехала матушка, которую я и привёз, возвращаясь из Москвы. Денёк осмотрелась, на теплицы глянула, свой дом перемыла и пошла летнюю кухню осваивать. Говорит — всю жизнь мечтала о том, чтобы блюда были «с дымком».

Так-то, да. То, что на летней печи приготовить можно зачастую ни в какое сравнение не идёт с блюдами, что на газовой плите сделаны. Не знаю, как это объяснить, но одной теорией дыма тут явно не обойтись. Живой огонь он и есть живой. Нет в нём той выхолощенности газовой конфорки. Так что, освоив летнюю печь, матушка с удовольствием ударилась в готовку, освобождая от этого процесса наших тружениц — ударниц. Это я про двух жён, если что…

И всё бы хорошо, но… отгадайте с трёх раз, кто у неё оказался первым помощником?

Блин, Мамин! Тот и дров принесёт, и воды с ключа притащит, и найдёт время присесть и поговорить. И маман вроде не против оказываемых ей знаков внимания. Даже прихорашиваться начала и наряжаться, как на праздник.

Э-э, товарищи, а что у тут у нас происходит⁈ Мою маменьку вовсю пытается обольстить главврач обкомовской больницы, который у меня в учениках? Занятная ситуация! Даже Ратибор над ней поржал, заметив, что в его многолетней практике такого никогда раньше не встречалось.

Ай, ладно. Пусть поиграют в любовь, мне не жалко. Надеюсь, главврач понимает, что мама под моей защитой, а мне, по большому счёту, плевать на его чины и звания.

* * *

Доски, брус, гвозди, скобы, проводка, шифер… Сколько всего мне пришлось раздобыть в эти времена тотального дефицита! Но справился. Стройка из-за отсутствия материалов ни разу не останавливалась. Всё покупал и добывал заранее. Бригаде строителей платил по факту, за каждый выполненный объём работ, и их даже подгонять не нужно было. Вкалывали, как проклятые! Прекрасно же понимали, что они ни на какой другой «халтуре» столько денег не поднимут.

И как только они навес закрыли шифером, он тут же начал наполняться пучками трав, и вязанками грибов.

У нас уже белые пошли, боровички! Пусть пока и молоденькие! Но это такая прелесть, что даже посреди зимы они в любом блюде хороши, если их предварительно размочить пару часов. Лишь немногим хуже свежих грибов выходит, если их в суп — грибницу определить или затушить со сметаной.

— Александр Сергеевич, нам нужно поговорить. Серьёзно, — этаким щёголем вышел ко мне как-то раз утром Мамин, принарядившись в почти что официальный костюм, в тёмно-синюю полоску, и даже галстук на себя нацепил.

— Вам чай или кофе? — зевнув, спросил я у него в ответ.

— Кофе, — в очередной раз ответил он, чтобы потом заворожено наблюдать, как закипает турка у меня в руках.

Ну, было дело. Показал ему один раз, и обнадёжил, что и он когда-то так сможет. С тех пор он смотрит на мой процесс приготовления напитка, как на стимул для собственного развития.

— О чём поговорить-то хотели? — прикрыл я турку чайным блюдцем, чтобы кофе настоялся.

— У нас с вашей мамой всё серьёзно! И мне не важно, что вы при этом подумали! — очень пафосно заявил Сергей Иосифович.

— И что же я, по вашему мнению, должен был подумать? — лениво спросил я в ответ, так как поутру просыпаюсь медленно. «Сова» я.

— Ну, мало ли чего… — растерялся главврач, — А на самом деле я только сейчас понял, что работа заменяла мне важную часть жизни. Скажу честно — я отвык нормально жить. Словно в робота какого превратился, из фантастических романов. Засыпал и просыпался лишь с мыслями о работе, пациентах и трениях в коллективе. Они там никогда не прекращаются, — между делом посетовал он.

— Идея ко мне обратиться — ваша? Или матушка велела?

— Обоих. И я, и она решили, что так правильно будет.

— Тогда совет вам да любовь! Что могу сказать. Но вот если вы рассчитывали на какие-то скидки по ученичеству, то хочу огорчить. Теперь в два раза больше требовать с вас стану, — хищно ощерился я, проверяя настрой ученика ещё раз.

— И требуйте, — счастливо выдохнул он в ответ.

И ведь нет. Не врёт.

— Ну, тогда готовьтесь. К нам скоро ещё один пациент приедет. Он сейчас в госпитале, но вроде его обещали выписать ближе к концу месяца, — хмыкнул я, заметив, как по лицу Мамина пробежала тщательно скрываемая улыбка, — Надеюсь, с позвоночником вам приходилось, как хирургу работать?

— Приходилось, но не здесь, ни в лесу! — мигом принял он серьёзный вид.

— Всё когда-то впервые случается. Привыкайте, — равнодушно пожал я плечами, — И я очень надеюсь, что Диагностику вы успеете освоить к тому времени.

— Шутите?

— Ни разу. Моё предупреждение про удвоенные требования вы слышали и согласились на них. Не так ли? Самое время подтвердить их делом.

— Э-э, как вы это себе представляете? И с кого же я должен начать?

— А с кого у нас космонавтика начиналась? С Белки и Стрелки! С собачек! Так и я вам вызову Воланда и выдам четыре косточки для него. Думаю, на большее число попыток вас пока не хватит. Пробуйте.

— Но он же схватит кость и убежит?

— Конечно, если вы ему следующую не покажете, когда первой угостите, — преподал я врачу первый урок собачьей психологии.

И пусть не вдруг, но процесс обучения пошёл, а после обеда Мамин был мной отправлен обниматься с его лиственницей. Но, Боже, как же медленно у него Резерв Силы растёт…

Очень тугой ученик у меня случился, по объективной оценке наставника.

* * *

Лето. Дорогу к нам подсыпали речной галькой и песком, хотя я никого про это не просил.

Видимо чисто, как знак уважения сделали.

А там и прихожане зачастили. Едут, кто во что горазд. На лесовозах порой добираются, на мопедах, мотоциклах с коляской или на «Запорожцах», у кого они есть. Те, кто побогаче, на «Москвичах».

Не сказать, чтобы в очередь стоят, но иногда за день по восемь — десять страждущих случается.

В основном старики со старухами. Те, кто проведали, что радикулит — это не проблема!

Денег у них особо нет, чаще платят натурой. Кто лукошко яиц привезёт. Кто медовые соты и комок прополиса. Или литра три сушёной малины. По-разному.

И придорожная жизнь поменялась.

Дьявол скрывается в мелочах. И тут мы тоже победили.

В тех сёлах, что на трассе стоят, уже редко кто из девчонок теперь к обочине выходит, предлагая себя. А раньше такое часто бывало. Ещё и хвастались соплюхи меж собой, кто и сколько денег за ночь заработал.

А сейчас, когда им те же деньги хоть деньгами, хоть жвачкой предлагают всего лишь за сбор травы, уже как-то выходит не совсем прилично ноги и ягодицы раздвигать, за гораздо меньшие суммы, чем те, что со сбора трав за час можно получить. И они в растерянности.

Тип того, что только к одному привыкли, и «друзья из Европы» их как следует обучили, равно как и латвиек.

И пусть основам высшей математики их никто не обучал, но и так, с помощью простейших арифметических действий они правду поняли и приняли. Травы собирать гораздо выгодней, опять же — это не так больно и противно.

И уж кто меня сумел удивить, так это бабка Агриппина. Передала весточку, что увидеть меня хочет.

Старую я уважаю, заехал.

— Не лечи ты этих дур, — Агриппина стукнула клюкой об пол, — Беременность нежелательная и триппер — это моя привилегия. Понял? Я ими занимаюсь испокон веку. Есть у меня и настойки, и травы, и заговоры. А ты лечи ноги, руки, спину, даже рак бери — не жалко. А бабьё ко мне пусть идёт. Нечестно это — у старухи хлеб отнимать.

— Да вы что, бабка Агриппина, — удивился я искренне, — Какой хлеб? Я от тех снадобий вообще не вижу прибыли.

— Не врёшь? — прищурилась она.

— А смысл?

— Тогда и лечи, что твоё, а моё не тронь, — смягчилась она чуть-чуть, но глаз не отвела, — Неча тебе в бабьи дела лезть. И Татьяне своей передай, чтобы не умничала. Она девочка умная, пусть на клубнику свою с пчёлами смотрит, а в женское хозяйство нос не суёт. А то сглазить могу.

— Бабка, вы никак угрожать мне решили? — спросил я, хотя знал — она не из тех, кто по-пустому брякнет.

— Предупреждать, — поправила она, — Я тебя уважаю, Александр. И силу твою вижу. Но у каждой силы есть своя дорога. Не пересекай мою — и я не перейду твою. А договоримся — миром жить будем.

Я вздохнул, потёр переносицу.

— Договорились. Никаких снадобий для баб, кроме самых простых — от простуды и головной боли. А остальное — ваше.

— То-то, — она поднялась, оправила юбку, — А то я уж было подумала, что постарела и никому не нужна.

— «Уважай старуху, — сказал Ратибор, — Она права. Каждый должен заниматься своим делом. Её дорога — женская, твоя — воинская и врачебная. Пересечётесь — потеряете оба».

— Я и не собирался, — ответил я мысленно, — Мне своих забот хватает. А бабьи секреты… пусть уж остаются бабьими.

— «Мудрое решение, — одобрил наставник, — Теперь у тебя одной проблемой меньше. И одним союзником больше, если не ошибёшься».

Я кивнул сам себе.

Мне завтра снова предстоит лечить стариков, обследовать пациентов с радикулитом и ишемией. И не лезть в то, что называется «бабьими делами». Потому что женщина, которая много лет травит триппер и прерывает нежелательные беременности для всех, в радиусе ста километров, — это сила. И с этой силой лучше дружить. Даже если ты сам — травник и целитель.