Главврач ко мне приехал. Сам. В смысле, за рулём ВАЗ — 2106 он был сам. Без каких-то сопровождающих добрался. Не сказать, чтобы старый, на вид, едва за полтинник перевалил, на первый взгляд. Лишь позже выяснил, что ему пятьдесят два. Сергей Иосифович Мамин проявил себя, как опытный хирург, но когда годы начали брать своё, перешёл уже на чисто административную работу.

Познакомились, попили чай. Устроил его в гостевом доме, где уже подготовлена комната под вертолётчика. Его ко мне уже везут со всеми предосторожностями. Так что опытный хирург тут в самую тему придётся. Глядишь, и подскажет что-то нужное и вовремя.

Собственно, с этого я и начал разговор.

— Я правильно понял, что к вам едет пациент после двух сложнейших переломов, которые до сих пор не вылечены? — прервал врач мои объяснения.

— Именно так. Ему предложили ампутацию. К сожалению, у него пока даже костылей нет. Впрочем, я его гипс на стену повешу, — поразмышлял я вслух.

— И сколько же будет ему стоить ваше лечение? — прищурился Мамин.

— Ровно столько же, как и для всех остальных «афганцев» — нисколько!

— А я слышал, вы за свои услуги деньги берёте, и не малые, — не поверил он мне.

— С тех, кто сам по себе здоровье не бережёт, да, беру. Но по результату. Пусть учатся ценить своё здоровье. Бесплатная медицина разбаловала людей.

— Как интересно вы рассуждаете, признаться, я никогда с этой стороны вопросы медицины не рассматривал. Интересно узнать, а в какую сумму одной нашей общей знакомой обошлось излечение от рака? Или это секрет?

— Никакого секрета. Там была оказана встречная услуга, и на этом всё.

— Даже представить себе не готов, чего вы запросили…

— Всего лишь возможность купить автомобиль для жены по госцене. Причём, не самый модный. Говорят, скоро «Нивы» в свободной продаже появятся.

— И вы, за талончик на приобретения автомобиля вылечили рак, если что, второй степени⁈

— Ну, видимо так, раз в вашей больнице её признали здоровой.

— А ещё сможете? — глаза в глаза уставился старый хирург, надеясь увидеть там мою неуверенность или тень сомнений.

— Отчего бы и нет, если случаи будут не серьёзней, чем у нашей общей знакомой. За что-то более существенное пока браться не решусь, разве к осени ближе, но сейчас точно нет.

— Мы ведь говорим об одном и том же, — нервно поставил главврач кружку с чаем на стол, так как у него задрожали руки, — О полном излечении от раковых заболеваний?

— И про них тоже.

— В смысле?

— Там у вас в больнице ещё должны были быть замечены странности. Например, полное излечение от цирроза печени? Или это мимо вас прошло?

— Тоже вы?

— Было дело. Но там за деньги. И серьёзные.

— И вы не боитесь в этом признаться?

— Так Закон на моей стороне!

— Это как так?

— Есть соответствующие Постановления Правительства. Номера и даты на память не готов назвать, но они у меня записаны. Смысл в том, что всё, что выращено на своём участке или найдено в лесу, налогами не облагается и продажа изготовленной из этого продукции не считается чем-то противозаконным. И это не моё личное мнение. Специально юридическую консультацию по этому вопросу оплатил. Грубо говоря, мои витаминные комплексы, а я их так называю, ничем не отличаются от квашенной капусты или банки груздей, которые хоть на рынке продавай, и тебе за это ничего не будет.

— Витаминные комплексы, значит… Против рака? — скепсис из Мамина так и пёр.

— А что такого, если они работают? — картинно развёл я руками, — У меня всё натуральное. Своё. Ни грамма химии.

— Прямо-таки всё своё? — не поверил главврач.

— Ладно. Уели. Для витаминок от рака афганскую пряность использую.

— Про которую, вы, разумеется мне не скажете.

— Тю… отчего бы и нет. Скажу, и даже понюхать дам, но сразу предупреждаю — штука ядрёная, — хохотнул я в ответ, справедливо предполагая результат.

Наш дальнейший разговор прервало прибытие «буханки» с красными крестами на борту. Похоже, участковый заручился поддержкой Скорой Помощи из района. Я только там пару таких машин видел.

— Пойдёмте принимать пациента, — пригласил я Мамина поучаствовать при выгрузке пилота из машины.

Выгрузили удачно. Перенесли на носилках. Уложили. С ним приехала жена. И это хорошо, не придётся сиделку для него искать.

Пока Мамин читал медицинскую карту, которая прибыла вместе с больным, мы с Ратибором провели своё обследование.

Мда-а… вроде бы и неприятно, но ничего особо страшного. Нам бы правильно обломки костей сложить, пока они не срослись и ничего при этом из нервных окончаний не передавить. С основной частью проблем заклинание Большого Исцеления само справится, но очень хочется всё сделать идеально. Так, чтобы пилот не просто пошёл, а ещё и полетел, в перспективе.

— Сергей Иосифович, мне нужна ваша помощь, — заявил я, посоветовавшись с наставником.

— Ко мне в больницу хотите его поместить?

— Нет, всего лишь нужна консультация от вас, как от хирурга. Сможете?

— Без рентгена? Шутите?

— Здесь в лесу я сам себе рентген. Я вам всё покажу, а вы лишь направлять меня станете и подсказывать. Садитесь в кресло и закройте глаза. Начинаем!

Я передал ему картинку, так, как сам её видел. Главврач офигел, но врачом быть не перестал.

Две ноги пилота мы собирали полтора часа. Успели всё восстановить, до мельчайших крупиц и осколков, прежде чем я окончательно выдохся, и мой Резерв стал пуст, объявив себя банкротом.

Передал жене пилота Зелье Малого Исцеления, с наказом, напоить мужа, как только проснётся, и отправился спать, не обращая внимания на попытку главврача со мной заговорить.

Не ко времени его любопытство! Я едва держусь на морально-волевых… Мне бы сейчас до кровати добраться!

Проснулся я ближе к вечеру. Таня сидела рядом, держала меня за руку и что-то тихо напевала. В комнате пахло пирогами — значит, успела к моему пробуждению настряпать.

— Как он? — спросил я хрипло.

— Пьёт твой сироп и удивляется, — улыбнулась жена. — Сказал, что боли почти нет. А ведь ему ещё вчера ампутацию предлагали.

— Ноги целы?

— Ты же сам собирал. Должны быть целы.

Я выбрался из-под одеяла, натянул свитер. Ноги слушались плохо — резерв пустой, организм экономит каждую калорию. Но идти надо. Посмотреть, что там с пациентом, и самое главное — что с Маминым.

Старый хирург сидел на лавке у гостевого дома и курил. Увидев меня — поднялся, бросил окурок в снег, растоптал.

— Вы… — начал он и запнулся. Потом снова, — Вы это как сделали?

— Что именно? — спросил я, хотя и так его прекрасно понял.

— Как вы сумели сложить ему кости? Я же всё видел. Я пусть, с закрытыми глазами сидел, но видел. Они вставали на место. Сами. Как живые. Я ничего не делал, только говорил, куда повернуть, где приподнять, куда надавить. А вы просто водили руками. Без скальпеля и пинцета. Невероятно!

— У меня имеются другие инструменты, — сказал я уклончиво. — Очень древние. Возможно, языческие. Про ведунов или ведьмаков слышали что-нибудь?

— Магия? — он сказал это шёпотом, будто боялся, что кто-то услышит.

— Называйте как хотите. Главное, что это у меня работает. И теперь вы знаете, что это правда. Магия существует.

Мамин помолчал. Закурил снова — и я заметил, что руки у него всё ещё дрожат. Но не от холода — от пережитого.

— Я тридцать пять лет в хирургии, — начал он глухо. — Видел разное. Быстрые сращения после сложных переломов — да. Но чтобы собрать две ноги за полтора часа! Без наркоза и без крови! Я не понимаю!

— А вам и не надо понимать, — ответил я. — Достаточно того, что вы мне помогли. Спасибо. Без вас я бы возился дольше, и неизвестно, насколько ровно всё бы встало.

— Я ничего не сделал, — отмахнулся он. — Я просто сидел и смотрел, что вы творите.

— Вы направляли и подсказывали. Это не меньше, чем делать.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза куда-то в сторону леса, жадно вдохнув запахи весны.

— Александр, — сказал он вдруг, впервые назвав меня по имени, без отчества, — А можно мне у вас остаться?

— В каком смысле?

— В прямом. Я хочу у вас учиться. Чему угодно. Тому, что вы делаете. И как вы это делаете. Я уже старый, наука от меня уже ничего нового не дождётся. Но я не хочу умирать дураком, который видел чудо и не попытался его понять и приобщиться к нему.

Я молчал. Ратибор внутри заворочался, но ничего не сказал. Только тихонечко вздохнул — то ли одобрительно, но скорей, настороженно.

— Сергей Иосифович, — начал я осторожно, — Вы человек взрослый. Понимаете, что я не могу взять любого, кто попросится?

— Понимаю. Поэтому я и прошу. Не требую. Не настаиваю. Просто прошу.

— А работа в больнице?

— Уйду. В отпуск за свой счёт — на полгода — год, если дадут. Не дадут — уволюсь. У меня пенсия уже есть, дети выросли. Не пропаду.

— Вы сами-то хоть понимаете, на что идёте?

— На то, чтобы научиться лечить людей. По-настоящему. Не таблетками, не скальпелем, а вот этим. — Он показал на свои руки. — Тем, что у вас внутри. И может быть — травами.

Я вздохнул. Повернулся к нему спиной, прошёл пару шагов к крыльцу, но нет, уйти не смог.

— Завтра в шесть утра — быть здесь. Без чая, без завтрака. В чистой одежде. С открытой головой. Проверю.

— А… — начал он.

— Не задавайте вопросов. Потом в город съездите на неделю, если не передумаете — вернётесь. Первый месяц будете смотреть и молчать. Ничего руками не трогать, ничего не нюхать без моего разрешения, никуда не лезть с советами, если я их не спрошу. Хоть раз перебьёте меня или начнёте доказывать, что по-вашему правильней — уйдёте. Навсегда. Договорились?

— Договорились, — выдохнул он.

И я услышал в этом выдохе что-то очень похожее на облегчение.

Этот приедет.

Вернулся в дом. Таня уже накрывала на стол, напевала что-то весеннее. Воланд крутился под ногами, выпрашивая кусочек чего-нибудь, хоть и не голодный. Для него это всего лишь знак внимания от хозяев.

— Что он хотел? — спросила у меня жена, кивнув в сторону окна.

— Учиться.

— Чему?

— Тому, что я умею лучше, чем он.

Она помолчала, помешивая ложкой грибной суп в кастрюле. Из тех боровиков, что мы ещё в прошлом году собрали и засушили.

— А он справится? — задумчиво спросила она.

— Не знаю. Но попробовать стоит. Такие люди, как Мамин, редко просятся. Обычно им проще не верить своим глазам и жить дальше спокойно. А этот — захотел понять. Оно дорогого стоит.

— Ты сам-то как? — она подошла, коснулась ладонью моего лба. — Не перегорел?

— Держусь. Резерв пока пустой, но это поправимо. Максимум неделя — и я буду в форме.

— Тогда садись кушать. Пироги стынут.

Я сел. Отломил краюшку, макнул в сметану. Вкусно. Таня умеет кормить так, что даже моя мятежная душа успокаивается и радуется.

— А если он не сможет? — спросил я мысленно у наставника про Мамина. — Если он нам просто не откроется?

— «Тогда уйдёт сам. И никому от этого хуже не будет. А ты хотя бы попробовал. Это уже немало».

Я допил чай, помог Тане убрать со стола. Вышел на крыльцо — проверить, как там мой гость и мой клиент. Главврача уже не было. Только окурок дымился на снегу, брошенный наспех, непотушенный. Я загасил, топнув его подошвой обрезанного валенка, что у нас вместо тапочек. Пилот спит, как и его жена.

— «Завтра в шесть. Посмотрим, что из этого выйдет», — подумал я про себя, возвращаясь домой.

Вышло всё предсказуемо, и главврач уехал оформлять себе отпуск или увольнение, как повезёт.

Я всё-таки не смог удержаться. Сам купил костыли пилоту, хоть у него через неделю и отпадёт в них надобность. Но мне же нужно было что-то на стену повесить.

Так оно и вышло.

И его костыли там к месту пришлись. Словно памятник всем тем пилотам, которые наши задницы не раз из серьёзных замесов вытаскивали.

Мамин приехал ровно тогда, когда мы с женой уже в две машины в Свердловск намылились.

Я, чтобы пилота с женой в аэропорт доставить, а жена клубнику везёт. Если что, мы даже задний диван с Василием сняли, чтобы у неё всё влезло, но дело к тому идёт, что скоро придётся прицеп покупать. Пышет клубника! Собственно, а что я иного ещё ожидал от Ведьмы? Что касается трав или растений — у неё всё получается! Особенно, если я втихаря помогаю. Совсем понемногу, чтобы не заметила. Не уверен, что жена этого совсем не замечает. Иногда косится на меня подозрительно, а я вида не подаю, типа — просто любопытствую, заглядывая изредка на её территорию.

* * *

Товарищ Никифоров свалился на меня, как неожиданный гром посреди ясного неба.

И нужно ему было ни много ни мало, а чтобы я полетел с ним в столицу.

— Не знаю, чем вы меня слушали, но моя сила работает именно здесь, в моём лесу. Там, посреди бетона и асфальта, я никому ничем не помогу, — начал я мягко увещевать его, хотя и готов был к более жёсткому посылу, если он вдруг станет быковать.

Нет, не стал. Вроде, понял и задумался.

— Кстати, ваше снадобье сработало, — выдавил он сквозь зубы, что-то про себя продолжая прикидывать.

— Вы про Опохмелятор? — уточнил я на всякий случай.

— Именно. Клиент уже месяц не пьёт.

— Это хорошо или плохо?

— Кому-то хорошо, другим так себе. Но в обкоме грядут перестановки. Собственно, они уже начались. Ельцин трёх начальников отделов на прошлой неделе поменял, — изложил он мне те сведения, от которых мне ни холодно, ни жарко.

— Зашибись, но оглянитесь вокруг, лес как рос, так и продолжает расти, и мои обязанности егеря не изменились ни на грамм. Мне ли переживать?

— Переживать? Ну, разве что квартиру получите в новостройке, а так-то нет, — усмехнулся товарищ.

— Пу-пу-пу, а вот с этого места я попрошу подробнее! — потребовал я.

— МЖК! Новая идея нашего лидера, которая нашла подтверждение в Москве, как инициатива с места. Молодёжь сама строит себе жильё! И я вас туда вписал. На трёшку, если что.

— В смысле? Трёхкомнатную квартиру? — не поверил я.

— Именно. Должен же я был хоть чем-то отблагодарить, хоть и денег вы с меня вытянули изрядно, — напомнил он, — Но оно того стоило, если честно.

— И что я буду должен за квартиру?

— Там сколько-то часов нужно будет отработать. Или нанять тех, кто их отработает за вас. Но даже так, вы дешевле квартиры нигде не заработаете. А так — молодёжный район. Со всей инфраструктурой и даже самым современным культурным центром.

— С кем мне стоит поговорить?

— Я сам позвоню в строительное управление, а потом скажу, к кому вам там стоит подойти, — мягко намекнул товарищ, что без небольшой взятки квартирой не обзавестись.

Да и ладно! Мне только что трёшку предложили чуть ли не на халяву! И плевать, в каком районе!

Конечно же я позвоню, а потом приду и оплачу услуги тех Джамшутов, которые вместо меня отработают на стройке положенные часы.

Так-то — зачётный подгон, не понять от кого!

Или это САМ вдруг от пьянки выдохнул!

Короче, дело ясное, что дело тёмное. И не с моими мозгами и связями туда лезть!

Но и жильё в Свердловске мне предлагают на каждый день! Я один в этом вижу подначку, и способ, привязать меня к определённому региону?

Впрочем, по фиг.

Что и как послужило причиной этой благодарности, я позже выясню, а пока…

— Три тысячи пятьсот, — холодно ответил мне работник МЖК, когда я попросил его заменить меня на ударной комсомольской стройке.

— Это окончательный ответ, и мне стоит позвонить товарищу Никифорову и отказаться от его предложения? — скривил я губы.

— Так чтож вы сразу не сказали, от кого. Присядьте, сейчас всё уладим, — засуетился весьма пожилой комсомолец.

Но он оказался опытным, и действительно быстро всё уладил. Семьсот пятьдесят шесть рублей за трёшку меня не напрягли ни разу. Случаются же такие скидки «для своих», не правда ли…

Вот и мне повезло!