В пекарне не спали вторую ночь подряд.

Жанна сидела за столом, перед ней разложены показания свидетелей — уже выученные наизусть. Филя переставлял цифры в отчётах, хотя они и так сходились. Аза впервые за долгое время снял свитер — остался в простой чёрной футболке, обнажив тонкие руки с едва заметными демоническими узорами под кожей. Сергей дремал в углу, прижимая к себе переноску с Бубликом. Эраст не рисовал — просто сидел и смотрел в стену.

— Связи нет? — спросила Жанна в сотый раз.

— Нет, — ответил Эраст. — Я пробовал все каналы. Магические, обычные, даже гномью рацию. Грим не отвечает. Гавриил — тем более.

— Может, они там, где магия не работает?

— В Ледяных пустошах? Возможно. Я читал, что там искажаются любые сигналы. Но это не значит, что они погибли.

— Я и не говорю про гибель. Я говорю про время. Суд завтра в десять утра.

— У нас есть ещё сегодняшний день, — напомнил Филя. — Если они вернутся к ночи, успеем.

— А если нет?

Никто не ответил.

В дверь постучали. Коротко, три удара. Не как от Хранителей — те стучали иначе. Сергей проснулся, схватил переноску, спрятал за спину.

— Кто там? — спросила Жанна, вставая.

— Свои, — раздался голос Иннокентия.

Она открыла. Налоговик был не один. С ним стояла невысокая сутулая старуха в платке, с клюкой и огромной сумкой.

— Это Элеонора, — сказал Иннокентий. — Бабушка Зина её прислала. Говорит, важная свидетельница. Якобы знает то, чего не знают другие.

Старуха вошла, оглядела пекарню, крякнула.

— Дыра у вас, конечно. Но уютная. Я — тётя Паша. Я работала в Совете секретарём. Семьдесят лет. Уволилась, когда поняла, что они творят.

— Вы были секретарём Совета? — Жанна не поверила. — Семьдесят лет?

— А ты думала, эльфы сами бумажки пишут? Нет, они только подписывают и важничают. А всю черновую работу делают люди и гномы. Я на пенсию вышла в прошлом году. И принесла кое-что.

Она достала из сумки стопку пожелтевших листов, скреплённых ниткой.

— Это копии протоколов заседаний Совета за последние сто лет. Здесь всё: как они фабриковали дела, как подкупали свидетелей, как прятали улики. Я выносила потихоньку, готовила материал на случай, если когда-нибудь понадобится. Похоже, этот случай настал.

Филя схватил бумаги, начал листать.

— Это… это же бомба! Здесь есть дело о подставном демоне, которого обвинили в краже, а на самом деле он ничего не крал. И дело о вампире, которого выслали из города без суда. И…

— И дело о гноме, который построил подземный ход без разрешения, а его оштрафовали на всю жизнь, хотя ход был законный, — добавила тётя Паша. — Я всё помню. Я протоколы сама печатала.

— Вы готовы выступить в суде? — спросила Жанна.

— А то. Я старуха, мне терять нечего. Дети выросли, внуки не слушаются. Пусть эльфы попляшут.

— Спасибо вам. Огромное.

— Не благодари. Лучше дайте чаю. И печенья, если есть. Я слышала, вы печёте вкусно.

Филя чуть не поперхнулся, но промолчал. Печенья ещё оставались — последняя пачка, которую он прятал для экстренного случая. Видимо, случай настал.

Он поставил тарелку перед тётей Пашей. Та взяла одну, надкусила, одобрительно кивнула.

— Хорошие. Могли бы продавать. Ладно, давайте готовиться. Я расскажу, как они дело против вас строили. И кто именно из Совета давал указания.

— Вы знаете имена? — спросил Гавриил (Жанна не заметила, как он вошёл — оказывается, он уже вернулся и стоял в дверях, запыхавшийся, со снегом на крыльях).

— Гавриил! — Жанна вскочила. — Ты вернулся!

— Мы вернулись. — Он шагнул в сторону, пропуская Грима. Гном был весь в инее, борода обледенела, но глаза горели.

— Нашли что-нибудь?

Гавриил вытащил из-за пазухи небольшой кристалл, светящийся изнутри.

— Это записи Медар. Она умерла пятьсот лет назад, но успела сохранить свои воспоминания в магическом кристалле. Мы нашли её убежище в Ледяных пустошах. Она подтверждает: Авра нет. Это выдумка первых Хранителей, которые хотели контролировать расы.

— У нас есть доказательство?

— Прямое. Её голос. Она сама рассказывает, как Аргос перед смертью признался, что легенда ложна. И что настоящая цель Комитета — не баланс, а власть.

— Сможем мы это предъявить в суде?

— Кристалл нужно активировать. Он заряжается только в присутствии того, кто знает древний язык. Эраст сможет?

— Я попробую, — кивнул эльф. — Я учил древний. Не идеально, но для активации хватит.

— Тогда у нас есть всё. — Жанна выдохнула. — Свидетели, документы, кристалл. Завтра мы выиграем.

— Не спеши, — сказал Грим. — Когда мы возвращались, нас перехватили. Двое в масках. Они требовали отдать кристалл. Мы отбились, но они знали, куда мы летим и зачем.

— Хранители?

— Думаю, да. Они не ожидали, что гном с дрелью опаснее ангела.

— Ты применил дрель? — удивился Гавриил.

— Не дрель. Перфоратор. У меня с собой был. — Грим похлопал по рюкзаку. — Тяжелый, но эффективный. Они улетели, но предупредили: «Вмешиваться опасно для жизни».

— Это уже не шантаж. Это угрозы.

— Угрожать они умеют. А мы умеем не бояться, — сказала Жанна.

Ночь перед судом прошла в лихорадочной подготовке. Тётя Паша учила показания. Эраст активировал кристалл — голос Медар, тихий и скрипучий, как старая дверь, зазвучал в пекарне:

«Я, Медар, последняя ученица Аргоса, оставляю это свидетельство. Наш Комитет создан на лжи. Авра нет. Равновесие — это способ удержать расы друг от друга, чтобы элиты не потеряли власть. Мы боялись, что если демоны и ангелы, люди и эльфы объединятся, нас свергнут. Поэтому мы придумали историю о пробуждении зла. Пусть тот, кто найдёт этот кристалл, знает правду и не боится. Разрушайте границы. Единство не опасно. Опасно разделение».

В пекарне стало тихо. Даже сковородка перестала дымить.

— Мы должны показать это в суде, — сказал Гавриил. — При всех. Пусть судья, Совет, Хранители — все услышат.

— А если кристалл сочтут подделкой? — спросил Филя.

— Тогда у нас есть тётя Паша и её протоколы. Два источника независимой информации.

— И бабушка Зина, — добавила Жанна. — Она хоть и со сковородкой, но её тоже послушают.

— И гномы. — Грим кивнул. — Моя гильдия пришлёт представителя.

— И я, — сказал Аза. — Мои пациенты. Живые люди, которые подтвердят, что демон может помогать.

— И я, — сказал Сергей, поднимая переноску. — И Бублик. Он тоже свидетель. Он никого не укусил.

— Котёнок не свидетель, — вздохнул Гавриил.

— А вот и свидетель! — вдруг раздалось от двери.

Все обернулись. На пороге стояла бабушка Зина. С новой сковородкой (очередной, пятой по счёту). И с важным видом.

— Я пришла поддержать. И сковородку принесла. Если судья засомневается, я ему покажу, как моя сковородка перестала дымиться благодаря Азе. Это вещественное доказательство!

— Сковородку в зал суда не пропустят, — сказал Филя.

— А я её под пальто спрячу. Не впервой.

Жанна хотела возразить, но махнула рукой. Пусть будет сковородка. В их деле все средства хороши.

— Завтра в десять, — сказала она, глядя на команду. — Все должны быть в зале. Никаких опозданий.

— А ты?

— Я приду первой. Мне нужно поговорить с судьёй до начала. Попросить, чтобы Хранителей не пускали, пока мы не представим доказательства.

— Они не согласятся, — сказал Гавриил.

— Тогда я попрошу адвоката. Это моё право.

Они разошлись по углам — кто спать, кто готовиться. Жанна осталась у окна. Сквозь мутное стекло виднелись первые лучи рассвета.

Она достала телефон. Написала сообщение — себе в будущее, которое никто не прочитает: «Завтра всё решится. Мы победим или проиграем. Но мы не сдадимся».

В углу сковородка дрогнула и выпустила струйку дыма, похожую на большой палец, поднятый вверх.