Здание Межрасового Комитета по Надзору находилось в центре города, но никто из них никогда его не замечал. Серая стена, неприметная дверь, никакой вывески. Только магическая печать на косяке — такая же, как на конверте.

— Вы уверены, что это здесь? — спросил Сергей, оглядываясь. — Выглядит как заброшенный склад.

— Здесь, — ответил Гавриил. — Я чувствую. Магия старая. Очень старая.

Они вошли втроём: Жанна, Гавриил и Филя (как представитель бухгалтерии). Остальные остались в пекарне — на случай, если это ловушка и нужна будет подмога. Аза хотел идти, но Жанна сказала: «Ты — главный свидетель на суде. Если нас схватят, ты должен будешь продолжать дело». Демон не спорил, только сжал чётки так, что они хрустнули.

Внутри оказалось просторнее, чем снаружи. Длинный коридор с высокими потолками, стены из тёмного камня, факелы без пламени — светились сами. Где-то капала вода. Тихо. Мёртво.

— Напоминает склеп, — прошептал Филя.

— Не каркай, — одёрнула Жанна.

Они прошли коридор, свернули налево, потом направо, потом снова налево. Дверей не было, только повороты. Лабиринт.

— Мы идём по кругу, — сказал Гавриил, останавливаясь. — Я вижу эту трещину на стене уже третий раз.

— Тогда как нам выйти? — спросила Жанна.

— Нас не выпустят. Пока не захотят.

И в этот момент стена перед ними бесшумно раздвинулась, открывая зал. Круглый, с куполом, под которым парили светящиеся шары. В центре — стол. За столом — трое.

Женщина в чёрном пальто, та самая, которая приходила в пекарню. Слева от неё — мужчина с лицом, напоминающим кору старого дуба. Правая половина его тела была человеческой, левая — словно из камня, с зелёными прожилками. Справа — девушка лет двадцати, с серебряными волосами и глазами без зрачков.

— Садитесь, — сказала женщина. Её голос теперь звучал иначе — глубже, с металлическим оттенком.

Жанна, Гавриил и Филя сели на стулья, которые выросли из пола.

— Я — Вера. Хранитель равновесия. Мои коллеги — Гроза (каменный человек) и Ла́ста (девушка с серебряными волосами). Мы представляем Комитет, о котором вы, вероятно, никогда не слышали. И это нормально. Мы вмешиваемся только тогда, когда баланс между светом и тьмой нарушается настолько, что это угрожает миру магии.

— Мы нарушили баланс? — спросила Жанна. — Мы всего лишь помогаем демонам и вампирам находить работу.

— И именно поэтому вы здесь, — ответила Вера. — Потому что вы делаете то, что не должны делать. Вы стираете границы. А границы были проведены не просто так.

— Кем проведены? — спросил Гавриил.

— Нами. Хранителями. Тысячу лет назад мы разделили расы на светлые и тёмные. Не потому, что одни лучше, а другие хуже. А потому, что смешение ведёт к хаосу. К магии, которую никто не сможет контролировать.

— Это не так, — возразила Жанна. — Мы уже полгода работаем. Никакого хаоса. Наоборот, люди стали спокойнее, демоны — счастливее. Даже налоговая нас одобрила.

— Налоговая — не аргумент, — усмехнулась Ла́ста, и её беззрачковые глаза блеснули.

— А что аргумент? — спросил Филя, решив, что молчать больше не может. — У нас есть документы, отзывы пациентов, договоры. Мы не нарушали закон. Ни один.

— Законы, которые писа́ли эльфы, не имеют силы перед нами, — сказала Вера. — Мы — высшая инстанция. И мы считаем, что ваша деятельность опасна.

— Почему? — вырвалось у Жанны.

— Потому что вы не знаете, что́ разбудите.

Она щёлкнула пальцами. В воздухе появилось изображение — старинный свиток, исписанный символами, похожими на те, что были в конверте.

— Это пророчество Первых Магов. Оно гласит: «Когда тёмный обнимет светлого, а светлый примет тьму, проснётся тот, кто спал вечность. И тогда равновесие рухнет».

— Это метафора, — сказал Гавриил. — Любовь, дружба, сотрудничество между разными расами не могут разбудить древнее зло.

— Могут, — возразила Гроза, заговорив впервые. Его голос звучал как скрежет камней. — Потому что это не метафора. Это инструкция. «Тот, кто спал вечность» — реальное существо. Его зовут Авр. Он был первым магом, создавшим расы. И он спит в центре мира, питаясь энергией разделения. Чем больше ненависти, страха, недоверия между расами — тем крепче его сон. Чем больше любви и единства — тем слабее оковы.

— То есть вы хотите сказать, что мы, помогая демонам, рискуем разбудить древнее зло? — Жанна не верила своим ушам.

— Именно, — кивнула Вера. — И поэтому мы должны вас остановить.

В зале повисла тишина. Филя побледнел (насколько это вообще возможно для беса). Гавриил сжал кулаки. Жанна смотрела на изображение свитка и пыталась переварить услышанное.

— Но это же абсурд, — сказала она наконец. — Если ваш Авр питается ненавистью, то мы как раз уменьшаем его еду. Мы делаем мир добрее. Значит, он должен спать ещё крепче.

— Логика ошибочна, — ответила Ла́ста. — Авр питается не самой ненавистью, а энергией, которая возникает при её преодолении. Чем сложнее переход от тьмы к свету, тем больше энергии высвобождается. И если вы делаете этот переход слишком быстрым и массовым, Авр чувствует всплеск и пробуждается.

— Тогда что нам делать? Продолжать ненавидеть друг друга?

— Нет. Но и объединяться слишком активно — нельзя. Нужно соблюдать баланс. Маленькие шаги. Постепенная интеграция. А вы устроили революцию в одном подвале.

— Не в подвале, — поправил Филя. — В пекарне. Подвал опечатан.

— Не важно.

Жанна почувствовала, что её загоняют в угол.

— Допустим, мы согласны, что наша деятельность опасна. Что вы предлагаете? Закрыть агентство? Разогнать команду? Вернуть Азу в грузчики, Сергея — в курьеры, Эраста — под крылышко к отцу-тирану?

— Мы предлагаем вам сделку, — сказала Вера. — Вы прекращаете трудоустраивать тёмных рас в социально значимые профессии. Ограничиваетесь мелкими заказами — доставка, уборка, ремонт. И мы не только не мешаем, но и помогаем выиграть суд у Совета.

— А если откажемся?

— Тогда мы объединимся с Советом. И ваше агентство исчезнет. Не только юридически — физически. Вместе с пекарней, сотрудниками и котёнком.

Сергей бы заплакал, услышав это. Но Сергея здесь не было.

Жанна посмотрела на Гавриила. Он молчал, но его крылья слегка подрагивали — признак сильного волнения. Филя переводил взгляд с Хранителя на Хранителя, будто искал брешь в их обороне.

— Мы подумаем, — сказала Жанна. — Дайте нам время.

— Трое суток, — ответила Вера. — Послезавтра суд. Ваше решение мы ждём до его начала. Если к тому моменту вы не согласитесь на сделку — мы выступим на стороне обвинения. А нашего слова достаточно, чтобы любое дело закрыли.

Она щёлкнула пальцами. Стена позади них снова раздвинулась, открывая выход.

— Вы свободны.

Они вышли на улицу, не говоря ни слова. Только когда дверь Комитета скрылась за серой стеной (которая снова стала неприметной), Филя выдохнул:

— Это был сон?

— Нет, — ответила Жанна. — Это был шантаж.

— И что мы будем делать?

— Не знаю. Но я не верю им до конца. Слишком удобно: «Вы опасны, потому что делаете мир лучше. А мы вас накажем, если не станете хуже».

— Это безумие, — сказал Гавриил.

— Или ложь. — Жанна остановилась. — Гавриил, ты когда-нибудь слышал об Авре? О Первом Маге?

— Нет. Ни в одной ангельской хронике. Ни в одной эльфийской книге. Ни в одном гномьём фолианте.

— А ты, Филя?

— Бесы сплетничают, но такого имени не всплывало. Даже в аду.

— Тогда откуда оно у них? И почему они так боятся, что мы разбудим… кого-то?

— Может, они сами его боятся? — предположил Гавриил. — Или используют эту легенду, чтобы держать расы в страхе.

— Если так, то Комитет — не высшая инстанция, а обычные контролёры, которые хотят сохранить статус-кво. А мы им мешаем.

— И что теперь? Идти на сделку?

— Нет. — Жанна посмотрела на небо. — Я хочу узнать правду. Кто такой Авр. Существует ли он на самом деле. И если да — можно ли его разбудить или это сказки для запугивания.

— Как ты это сделаешь за трое суток?

— Не знаю. Но у нас есть Эраст. Он эльф, он изучал древние языки. Может быть, он знает то, что не знаем мы.

Она достала телефон, набрала сообщение: «Эраст, срочно. Ищи всё, что можно, о Первом Маге по имени Авр. Это важно».

Ответ пришёл через минуту: «Понял. У отца в библиотеке есть запрещённый раздел. Я попробую туда проникнуть».

— Он что, собирается влезть в дом родителей? — ужаснулся Филя.

— Он собирается узнать правду. А для этого иногда нужно рисковать.

Они быстро зашагали обратно в пекарню. Завтрашний день обещал быть не легче сегодняшнего.

А в небе над ними сгущались тучи, хотя прогноз обещал солнце.