«Самый частый вопрос, который задают новым клиентам в агентстве "Добрая душа": "А как вы вообще существуете, если ваш офис опечатан?" Ответ: очень просто. Офис — это всего лишь комната. Компания — это люди. Людей опечатать нельзя (пока Совет не изобрёл такие печати). А люди могут работать где угодно — хоть в пекарне, хоть в подземном ходе. Деньги — это вообще цифры. Они не знают, что ваш офис опечатан. Они просто приходят на счёт. И налоговая переводит их, потому что договор с нами заключён, а не с помещением. А если Совету это не нравится… ну, пусть судится. У нас уже есть адвокат».

— Из интервью Жанны Огневой магическому журналу «Чудеса и финансы», выпуск № 42

Утро после выдалось суматошным. Жанна проснулась в пекарне на мешке с мукой (уступила единственную раскладушку Эрасту) и сразу услышала голос Фили:

— Жанна, вставай! У нас тут проверка из налоговой! Но не бойся, это наш Иннокентий, он с пирожками.

— Какими пирожками? — сонно спросила она.

— С мясом. Для Грима. Гномы любят мясо.

— А для меня?

— Кофе в кофеварке. Пей быстрее, у нас совещание.

Через десять минут все сидели за большим столом (бывшим разделочным для теста). Бублик спал в переноске. Сковородка привычно дымила в углу. Иннокентий разложил бумаги.

— Начну с приятного, — сказал он. — Деньги от налоговой пришли. Тридцать тысяч маны на счёте агентства. Но есть нюанс.

— Какой? — насторожился Филя.

— Счёт заморожен по требованию Совета. До решения суда вы не можете снимать деньги.

— Что?! — Жанна вскочила. — То есть мы выиграли контракт, но не можем получить деньги?

— Формально — да. Но неформально… — Иннокентий понизил голос, — я знаю одного гнома-банкира, который открывает счета для тех, кто под санкциями. На ваше ИП, но через подставную фирму. Это серая зона, но если Совет не докажет в суде, что вы преступники, никто не придерётся.

— То есть предлагаешь нам уйти в тень? — спросил Гавриил.

— Я предлагаю вам не умирать с голоду, пока длится суд. Суд может занять полгода. На какие средства вы будете существовать? Итак, я переведу ваши тридцать тысяч на счёт подставной фирмы. Оттуда вы сможете снимать наличные. А юридически — вы не получали денег. Вопросы?

— А налоги? — спросил Филя. — С подставной фирмы мы тоже будем платить?

— Само собой. Я налоговик, я не могу рекомендовать уклонение. Просто… оптимизирую.

— Гном-банкир — это надёжно? — спросила Жанна.

— Абсолютно. Он работает с подпольными магическими лавками, с вампирскими клубами и даже с некоторыми членами Совета (те тоже любят чёрный нал). Ваши тридцать тысяч — песчинка. Он даже комиссию не возьмёт.

— Грим вздохнул. — Ладно, я поручусь за него. Он мой двоюродный брат.

— У тебя все гномы двоюродные? — спросил Сергей.

— Почти. Мы плодовитые.

— Нюанс номер два. Наша деятельность приостановлена только по адресу подвала, — объяснил Гавриил, раскладывая юридические бумаги. — Агентство как юридическое лицо продолжает существовать. Мы можем работать из любого другого места, не запрещённого законом. Пекарня не запрещена. Более того, у нас есть договор аренды с гномами (за пять тысяч в месяц, символически). Мы зарегистрировали смену адреса в налоговой, и Иннокентий это принял. Совет опечатал подвал, но не пекарню. Поэтому всё законно.

— А клиенты? Как они нас находят? — спросил Аза.

— Через сарафанное радио, — ответил Филя. — И через объявления в соцсетях. Эраст сделал крутой логотип и запустил рекламу в магическом инстаграме. Нас теперь знают все, кому не лень. Даже эльфы из Совета тайком подписались.

— Кстати, об эльфах, — сказал Эраст, который рисовал новый плакат. — Мой отец вчера звонил. Предлагал вернуться в семью, если я перестану с вами общаться. Я отказался. Тогда он пригрозил, что лишит меня наследства. Я сказал: «У меня уже есть наследство — мои рисунки и мои друзья». Он бросил трубку.

— Ты молодец, — сказала Жанна. — Но как ты собираешься жить без денег? Мы все тут работаем за печеньки и надежду. Это весело, но не сытно.

— У меня есть небольшой сберегательный счёт, который отец не контролирует. Эльфийские банки лояльны к отпрыскам. Я сниму часть и вложу в развитие агентства. Например, куплю нам нормальные стулья.

— И нормальные кружки, — добавил Грим. — Эти уже треснули.

— И печеньки, — мечтательно сказал Филя.

— Печеньки мы сами печём, — напомнила Жанна.

— Но иногда хочется чужих.

Теперь о главном — о зарплате. Жанна взяла слово.

— У нас есть три источника дохода, — начала она, показывая таблицу на планшете. — Первое: грант от налоговой (30 тысяч в месяц). Второе: гонорары пациентов Азы (в среднем 10–15 тысяч, но нестабильно). Третье: подработки Сергея (доставка), Грима (консультации по логистике), Гавриила (ангельские письма) и мои (ведьминские услуги — снятие проклятий с бытовой техники). Это ещё около 20 тысяч.

— Складываем, — продолжил Филя. — В среднем выходит 60–65 тысяч маны в месяц. Расходы: аренда пекарни (5 тысяч), коммуналка (3 тысячи), закупка ингредиентов для печенек и еды (10 тысяч), транспорт (5 тысяч), непредвиденные (7 тысяч). Остаётся 30–35 тысяч. Делим на шестерых (плюс котёнок) — получается по 5–6 тысяч на человека. Это мало, но мы не голодаем. А когда суд закончится и снимут арест со счёта, добавится ещё 30 тысяч из прошлого гранта.

— А если проиграем суд? — спросил Сергей.

— Тогда все деньги уйдут на штрафы, и мы останемся с носом. — Жанна вздохнула. — Но мы не проиграем. У нас есть Эраст, гномы, бабушка Зина и множество свидетелей.

— И адвокат, — добавил Гавриил. — Я вчера говорил с судьёй-вампиром. Он сказал, что дело выглядит… неоднозначно. С одной стороны, Совет очень влиятелен. С другой — у нас железные доказательства. Он пообещал быть беспристрастным.

— Беспристрастный вампир — это оксюморон, — хмыкнул Филя.

— Но лучше, чем предвзятый эльф.

— Это да.

Команда разошлась по делам. Аза — к пациентам. Сергей — развозить заказы. Грим — закупать доски для новых полок. Филя — считать налоги. Эраст — рисовать плакаты для суда (наглядные схемы, кто есть кто и почему они не преступники). Гавриил — готовить юридическую речь.

Жанна осталась одна. Она стояла у окна пекарни и смотрела на улицу. Прохожие шли мимо, не зная, что в этом старом здании работает агентство, которое пытается изменить мир.

— Не спится? — спросила сковородка (нет, она не умела говорить, но Жанне показалось, что её шипение звучало участливо).

— Не спится, — ответила Жанна. — Так много дел. И так мало уверенности.

— Будет уверенность. Были бы печеньки.

Жанна улыбнулась своей фантазии, пошла заварила свежий чай и села готовиться к суду.

Впереди была битва. Но теперь она знала: даже если проиграет, у неё есть команда, готовая идти за ней в огонь, в воду и в налоговую инспекцию.