«По данным архива Совета старейшин, за последние сто лет было подано 148 жалоб на дискриминацию тёмных рас. Из них удовлетворено — 0. Отклонено — 148. Причина отклонения в 90 % случаев: „заявитель не предоставил достаточных доказательств“. В 10 % — „заявитель предоставил доказательства, но они были оформлены ненадлежащим образом“. Ни один демон, вампир или бес не выиграл дело против Совета. Но это не значит, что это невозможно. Просто до сих пор не нашлось того, кто бы заполнил все бумажки правильно. И не испугался».

— Из аналитической записки Гавриила (бывшего ангела корпорации «Чистое небо», ныне внештатного юриста)

Пекарня потихоньку становилась домом. Грим подключил электричество (через подземные кабели, в обход счётчиков, но Филя обещал потом «узаконить»). Аза развесил свои свитера на импровизированной вешалке. Сергей притащил вторую переноску для Бублика («чтобы котёнку не было скучно, пока я развожу заказы»). Жанна нашла старую кофеварку на чердаке пекарни и починила её магией.

Гавриил прилетел в понедельник утром с новостью.

— Я подал апелляцию в арбитраж. Теперь ждём ответа. Обычно это занимает две недели.

— А если они откажут? — спросил Филя, жующий печеньку (новую, с шоколадной крошкой).

— Тогда мы подаём в вышестоящий арбитраж. И так до тех пор, пока не выиграем.

— А если не выиграем?

— Тогда мы переезжаем в другой город. Или другую страну. Или в другой мир. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Жанна обняла Гавриила (он смутился, его крылья слегка затрепетали). Бублик мяукнул из переноски.

В дверь пекарни постучали.

— Открыто, — крикнул Грим, не отрываясь от сверления (он делал новую полку для печенек).

Вошел Эраст. Эльф из Совета. Тот самый, который рисовал демонов и тайно мечтал стать художником. Но сегодня он выглядел иначе: не в дорогом костюме, а в простой льняной рубашке, без золотых украшений. И с большим свёртком в руках.

— Привет, — сказал он немного неуверенно. — Я принёс рисунки. И… ещё кое-что.

— Проходи, — пригласила Жанна. — Садись. У нас есть чай и печеньки. Сегодня с шоколадом.

— Спасибо, но я не голоден. Я… я хочу вам помочь. По-настоящему.

Он развернул свёрток. Там были десятки листов — эскизы, наброски, законченные акварели. И все они были посвящены агентству «Добрая душа». Аза в разных свитерах. Сергей с Бубликом на велосипеде. Филя с печенькой. Грим с механическим пауком. Гавриил с планшетом. Жанна с чашкой чая. Даже сковородка. Но главное — на одном из листов был нарисован логотип. Простой, запоминающийся: улыбающаяся сковородка с маленькими крыльями ангела и аккуратными рожками демона. Внизу надпись: «Добрая душа».

— Это… это же потрясающе, — выдохнула Жанна. — Ты сделал это сам?

— Я рисовал все ночи напролёт. С тех пор как впервые пришёл к Азе, я не могу остановиться. Вы… вы дали мне свободу. Я хочу вернуть вам хотя бы часть.

— Но Совет? Твоя семья? Если они узнают, что ты помогаешь нам…

— Я больше не боюсь Совета. — Эраст выпрямился. — Сегодня утром я сказал отцу, что ухожу из семьи. Что не буду работать в Совете. Что хочу стать художником. Он назвал меня позором. Мать заплакала. Но я… я почувствовал облегчение. Впервые за триста лет. Я свободен.

— Ух ты, — только и сказал Филя.

— Теперь у меня нет жилья, нет денег, нет работы. — Эльф горько улыбнулся. — Но есть рисунки. И надежда, что вы возьмёте меня к себе. Не в агентство — я не умею трудоустраивать демонов. Но… может, художником? Дизайнером? Рисовать вам логотипы, плакаты, рекламу?

Жанна посмотрела на команду. Филя кивнул. Аза улыбнулся. Сергей поднял большой палец. Грим прекратил сверлить. Гавриил показал одобрительный жест.

— Эраст, — сказала Жанна, — добро пожаловать в «Добрую душу». Ты будешь нашим креативным директором. Оплата — печеньки и надежда. И иногда — крыша над головой. У нас тут свободный угол есть, можешь спать на мешках с мукой.

— Я согласен, — выдохнул эльф. — Спасибо.

— Не благодари. Мы тут все такие: бывшие, бедные, но счастливые.

Через час пекарня преобразилась. Эраст развесил свои рисунки по стенам. Новый логотип (сковородка с крыльями и рожками) занял центральное место над входом. Грим прибил табличку с надписью «Добрая душа — вход со двора».

— Теперь у нас есть не только юрист, бухгалтер, психотерапевт, курьер и логист, но и художник, — подвёл итог Филя. — Осталось только открыть филиал в аду.

— Не торопись, — усмехнулась Жанна.

В дверь снова постучали. На этот раз — Иннокентий Бюрократов. С папкой документов и бутылкой хорошего вина (для человека, не для вампира).

— У меня хорошие новости, — сказал он, входя. — И плохие. С чего начать?

— С хороших, — хором ответили все.

— Контракт с налоговой подписан. Первые тридцать тысяч поступят на счёт завтра. Поздравляю, вы теперь официальный подрядчик.

Ура! — закричал Филя. — Мы будем платить налоги!

— Это не повод для радости, — заметил Грим.

— Для беса — повод. Я люблю налоги. Они структурируют хаос.

— А плохие новости? — спросила Жанна, настороженно глядя на папку.

— Совет старейшин подал на вас в уголовный суд. Не в арбитраж. В уголовный. Статья — «Создание межрасовой преступной группировки».

— Чего?! — Филя подавился печенькой. — Какой ещё группировки? Мы же помогаем людям!

— По мнению Совета, помощь тёмным расам приравнивается к соучастию в их «тёмных делах». Звучит абсурдно, но у них есть прецеденты. — Иннокентий открыл папку. — Вот. Три дела за последние пятьдесят лет. Все были закрыты, потому что обвиняемые не смогли доказать свою невиновность.

— Как это? — возмутился Гавриил. — В нашем законодательстве презумпция невиновности!

— В человеческом — да. А в эльфийском, по которому судят Совет, — презумпция виновности. Если ты тёмный, или работаешь с тёмными, или просто симпатизируешь тёмным, ты автоматически подозреваемый. И должен доказывать, что ты не верблюд.

— Это средневековье какое-то, — сказал Аза.

— Это Совет старейшин. Они живут по правилам тысячелетней давности. — Иннокентий вздохнул. — Но у нас есть шанс. Судья в этом деле — не эльф. Он вампир. Старый, опытный, справедливый. Если мы предоставим достаточно доказательств, что ваша деятельность полезна и не криминальна, он может отклонить иск.

— Какие доказательства нужны? — спросила Жанна.

— Отзывы пациентов, финансовые отчёты, положительные заключения от независимых экспертов. И, желательно, кто-то из Совета, кто подтвердит, что ваше агентство — не группировка, а нормальная организация.

— Из Совета? — Эраст поднял голову. — Я могу. Я был членом Совета. И я видел их методы изнутри. Я дам показания.

— Ты против своей семьи? — удивился Иннокентий.

— Я против несправедливости. Семья сама выбрала сторону.

— Это будет сильным ходом, — кивнул налоговик. — Но тебе придётся выступать в суде. Публично. Твои родственники будут там.

— Пусть. Я не боюсь.

Жанна положила руку эльфу на плечо.

— Ты уверен?

— Никогда не был увереннее.

— Тогда готовимся к суду.

Следующие три дня команда работала как единый механизм. Филя систематизировал финансовые отчёты. Гавриил готовил юридическую базу. Аза собирал показания пациентов (бабушка Зина пришла лично и пригрозила судье сковородкой, если тот не примет её сторону). Сергей развозил повестки свидетелям. Грим оборудовал в пекарне небольшой конференц-зал для совещаний с адвокатом. Эраст рисовал схему зала суда и расставлял фигурки участников процесса.

Жанна почти не спала. Она перечитывала старые дела, которые принёс Грим из архива, искала слабые места в аргументации Совета. Ночами к ней приходил Гавриил — приносил чай и просто сидел рядом, молча, согревая её своим присутствием.

— Ты справишься, — говорил он. — Ты сильнее, чем думаешь.

— Я боюсь, — признавалась Жанна. — Не за себя. За команду. Если мы проиграем, они останутся без работы. Аза вернётся в грузчики. Сергей будет возить пиццу и бояться показывать клыки. Филя — сидеть в подвале и жалеть о несъеденных печеньках.

— Но ты же знаешь, что у тебя есть мы. И мы не боимся.

— Это потому, что вы дураки.

— Возможно. — Ангел улыбнулся. — Но счастливые дураки.

Перед самым судом случилось неожиданное. В пекарню заявилась делегация… гномов. Во главе с тем самым нотариусом, который помогал с документами.

— Мы слышали, у вас проблемы, — сказал главный гном, низенький, кряжистый, с бородой до пояса. — Хотим помочь. Гномы не любят эльфов. А Совет — это скопище эльфов с завышенной самооценкой. Мы дадим показания, что ваше агентство — не группировка. Мы работали с вами, получали оплату печеньками и ни разу не заметили ничего противозаконного. Кроме того, что печеньки очень вкусные.

— Спасибо, — растроганно сказала Жанна. — Но почему вы это делаете?

— Потому что вы первый, кто нанял гномов без дискриминации. Вы не спросили про рост. Вы не сказали «а вы не слишком ли маленькие для логистики?». Вы просто дали работу. И печеньки. Для гномов это святое.

Гномы дружно кивнули.

— Тогда у нас есть свидетели. Целая гильдия.

— Это меняет дело, — прошептал Гавриил.

— Это меняет всё, — поправила Жанна.

Суд назначили на пятницу. У них оставалось два дня.