Два часа пополудни. Пригород Северного района.

Клейн, облаченный в униформу стажера-инспектора, стоял перед ветхим двухэтажным домом, явно давно не видевшим ремонта.

Глядя на заросший сорняками сад и стены, густо увитые плющом, он с легким недоумением повернулся к своему спутнику:

— И мой наставник по рукопашному бою живет здесь?

«Разве боец, которого выбрали Ночные Ястребы, не должен быть выдающимся человеком, живущим в соответствующих условиях…» — мысленно добавил юноша.

Леонард Митчелл, вызвавшийся его проводить, издал тихий смешок:

— Не суди о мистере Гавейне по его жилищу. Пусть он в итоге так и не получил дворянского титула, но в свое время он был самым настоящим рыцарем.

На этих словах «Полуночный поэт», вальяжно одетый в белую рубашку, черные брюки и кожаные сапоги без пуговиц, внезапно проникся глубокой меланхолией:

— Он застал последнюю славную эпоху рыцарства. Те храбрецы в кирасах яростно бросались на стройные шеренги мушкетов и пушек, сминая вражеские ряды и обращая противников в бегство. Увы, их триумф длился недолго. Вскоре изобрели и пустили в ход высоконапорные паровые винтовки и шестиствольные пулеметы. С тех пор рыцари навсегда сошли с исторической сцены.

Мистер Гавейн не стал исключением. Более двадцати лет назад его рыцарский орден Ахоа столкнулся с армией Республики Интис, оснащенной по последнему слову техники… Эх, каждый раз, когда я думаю об этом, мне кажется, будто я прикасаюсь к самой пыли веков. Меня до глубины души потрясает эта неотвратимая, фатальная поступь судьбы. В моей груди рождаются и бурлят стихи… вот только писать я их не умею.

«…И к чему тогда была вся эта тирада?»

Клейн сделал вид, что не заметил самоиронии Леонарда, и с абсолютно серьезным видом посоветовал:

— Мой университетский товарищ как-то обмолвился, что написание стихов требует недюжинного таланта. Лучше всего начать с чтения «Сборника ранней классической поэзии Лоэна».

Настроение Леонарда изменилось по щелчку пальцев. Он тут же расплылся в беззаботной улыбке:

— Я уже давно прикупил этот сборник. А заодно и «Избранные стихи Росселя» с парочкой других томиков. Я приложу все усилия, чтобы стать истинным Полуночным поэтом, мистер Провидец.

«Это что, жирный намек на… метод отыгрыша?»

Клейн, напустив на себя вид полного непонимания, ответил:

— В таком случае, тебе понадобятся еще и учебники по грамматике.

— Ладно, идем внутрь.

Леонард толкнул полуоткрытую железную решетку ворот, и они вдвоем зашагали по дорожке к дому.

Не успели они подойти ближе, как входная дверь распахнулась, и на крыльцо вышел рослый, крепко сбитый мужчина.

У него были короткие светлые волосы, заметно тронутые сединой на висках. Лицо, испещренное глубокими морщинами, носило следы долгой борьбы с ветрами и невзгодами.

— Что вам здесь нужно? — спросил мужчина низким, ровным голосом.

— Мистер Гавейн, согласно контракту, который вы подписали с полицейским управлением, наш стажер-инспектор будет обучаться у вас рукопашному бою.

С улыбкой пояснил Леонард.

— Рукопашному бою? В нашу эпоху он никому не нужен.

Гавейн перевел слегка помутневший, безжизненный взгляд на Клейна.

Тебе следует упражняться в скорости выхватывания оружия и меткой стрельбе. Ты должен овладеть самым передовым оружием.

«Неужели у него осталась психологическая травма после встречи с шестиствольными пулеметами и паровыми винтовками?» — Клейн благоразумно промолчал, лишь с забавной улыбкой покосившись на Леонарда.

— Для офицеров полиции рукопашный бой по-прежнему остается обязательной дисциплиной.

Леонард заговорил так, словно был готов к подобному повороту.

Большинство преступников, с которыми нам приходится иметь дело — вовсе не те кровожадные демоны, которых нужно расстреливать на месте. Зачастую они даже не вооружены. И вот тогда-то в ход идут кулаки.

Лицо Гавейна помрачнело. Выдержав добрый десяток секунд тишины, он наконец произнес:

— Попробуй нанести удар.

Сказано это было Клейну.

Юноша, сегодня пришедший без трости, порылся в воспоминаниях о боксерских поединках из своей прошлой жизни. Подняв руки, он резко выбросил кулак вперед.

Уголок рта Гавейна едва заметно дернулся. Немного поразмыслив, он бросил:

— Ударь ногой.

Клейн развернулся вполоборота, крутнул бедрами, напряг бедро и с силой выкинул правую ногу.

— Кхм… — Гавейн прикрыл рот рукой и дважды легонько кашлянул.

Повернувшись к Леонарду, он сказал:

— Я выполню условия контракта. Но, учитывая его… состояние, в первый месяц ему достаточно приходить четыре раза в неделю. Занятия будут длиться по три часа.

— Вы — эксперт по рукопашному бою, вам и решать.

Леонард без малейших колебаний закивал. С лукавой ухмылкой посмотрев на Клейна, он бросил:

— Увидимся за ужином.

Дождавшись, пока Леонард выйдет за железные ворота, Клейн с любопытством поинтересовался:

— Наставник, с чего мы начнем? С отработки ударов или с перемещений?

Как истинный и квалифицированный диванный эксперт[100], он прекрасно знал, что работа ног в бою важна ничуть не меньше, чем умение махать кулаками.

Гавейн, чьи руки безвольно свисали по швам, лишь бессильно покачал головой:

— Сейчас тебе нужнее всего силовые тренировки.

— Видишь вон там пару железных гантелей? На сегодня это твои лучшие друзья.

— Помимо этого, нам предстоят глубокие приседания, бег и скакалка. Будем делать все по очереди, подход за подходом.

Пока Клейн ошарашенно переваривал услышанное, голос Гавейна внезапно налился сталью:

— Всё уяснил⁈

— Так точно! — выпалил Клейн.

В этот миг ему показалось, будто он снова оказался на студенческих военных сборах, стоя перед суровым, не терпящим возражений инструктором.

— Для начала иди переоденься. На диване лежит тренировочный костюм рыцаря.

Гавейн тяжело вздохнул. Заложив руки за спину, он развернулся и побрел к паре массивных, отливающих чернью гантелей.

* * *

Шесть часов вечера. Укромный столик в ресторане «Старый Уилл».

За исключением Фрая, заступившего на дежурство у врат Чаниса, здесь собрался весь состав охранного предприятия «Черный Терн»: шестеро Ночных Ястребов и пятеро гражданских сотрудников.

Белоснежная скатерть чинно покоилась на длинном столе. Официанты то и дело подносили новые блюда, ловко нарезали их прямо у стола и раскладывали перед гостями.

Клейн смотрел на истекающие соком говяжьи стейки в перечном соусе, на хрустящий бекон, на сосиски с картофельным пюре, на нежный киш, на кусочки освежающего алоэ, на изысканные сыры и мерцающее в бокалах янтарное шампанское. Но аппетита не было ни в одном глазу — после изнурительной дневной тренировки его до сих пор подташнивало.

Бросив мимолетный взгляд на бледного, с расфокусированными глазами новичка, Данн приподнял бокал с красным вином и с улыбкой произнес:

— Давайте поприветствуем нашего нового полноправного члена, Клейна Моретти. До дна!

Отстраненная и холодная черноволосая леди Лойо Райдинг, невысокий, но крепко сбитый «Бессонный» Кенли Уайт, небрежно одетый повеса Леонард Митчелл и седовласая, черноглазая «Полуночная поэтесса» Сика Трон дружно подняли бокалы, устремив взгляды на новоиспеченного товарища.

Подавив остатки тошноты, Клейн взял бокал с янтарным шампанским, поднялся с места и ответил:

— Спасибо.

Чокнувшись с каждым Ночным Ястребом по очереди, он залпом осушил свой бокал.

— Неужели наша мисс писательница не скажет пару слов по такому случаю? — Данн с улыбкой перевел взгляд на Сику Трон.

Сике было около тридцати. Несмотря на вполне заурядные черты лица, она обладала поразительно спокойной, умиротворяющей аурой. А ее редкие белые волосы лишь подчеркивали этот уникальный, завораживающий шарм.

Клейн уже слышал от старого Нила, что эта «Полуночная поэтесса» на досуге увлекается написанием романов. Она даже отправляла свои рукописи в разные газеты и журналы, но, увы, публиковаться ей удавалось лишь в дешевых бульварных листках.

Сика тихонько рассмеялась:

— Капитан, чтобы титул «мисс писательницы» стал реальностью, вам стоит выписать мне специальную премию. Тогда я смогу издать книгу за свой счет.

Данн развел руками и усмехнулся:

— Тебе стоит взять пару уроков у старого Нила и придумать повод поубедительнее.

— Вот уж в чем, а в этом мистеру Нилу равных нет! — проглотив изрядный кусок жареной баранины, с энтузиазмом поддакнула Розанна.

Пока все весело переговаривались, Леонард бросил взгляд на Клейна и с легкой усмешкой спросил:

— Слишком вымотался? Кусок в горло не лезет?

— Да, — Клейн обреченно вздохнул.

— Если ты еще не притрагивался, я могу помочь.

Леонард всем своим видом показывал, что просто не выносит, когда хорошая еда пропадает зря.

Клейн, ничуть не возражая, кивнул:

— Без проблем.

Так львиная доля его ужина перекочевала в желудок Леонарда и остальных.

Когда трапеза уже близилась к завершению, официанты подали мясные пудинги и мороженое.

Клейн съел ложечку последнего. Ледяное, в меру сладкое лакомство оказалось на удивление освежающим.

Сам того не заметив, он подчистую умял свою порцию мороженого, щедро политого черничным сиропом.

И именно это пробудило в нем зверский, сводящий с ума голод — отчаянную мольбу истощенного организма о пополнении запасов энергии.

Судорожно сглотнув, юноша уставился на стол, но увидел лишь разгромленные, пустые тарелки.

— Думаю, на этом можно закончить. Поднимем последний бокал за Клейна, — предложил Данн.

Не дав ему договорить, Клейн выпалил:

— Капитан, а можно мне еще одну порцию ужина?

Над столом повисла тишина, которая уже через секунду взорвалась дружным хохотом.

— Ха-ха! Наконец-то пришел в себя. Конечно, заказывай хоть две, — со смехом покачал головой Данн.

В мучительном, томительном ожидании Клейн то и дело слушал предательское урчание собственного желудка.

Наконец перед ним поставили истекающий соком, только что обжаренный стейк в перечном соусе.

Нож и вилка замелькали с бешеной скоростью. Клейн, едва сдерживая слезы благодарности, расправился с куском мяса средней прожарки за каких-то полторы минуты, наслаждаясь насыщенным ароматом и горячим мясным соком.

Спустя некоторое время он сыто выдохнул. Окинув взглядом абсолютно пустые тарелки, юноша отложил приборы и сделал глоток шампанского.

— Официант, счет, — Данн повернулся к подошедшему служащему.

Официант сбегал к стойке и, вернувшись со счетом, принялся обстоятельно диктовать:

— Вы заказали пять бутылок шампанского «Диси» — по двенадцать сулов и три пенса за штуку. Один бокал красного вина «Саутвилл» — десять пенсов… Стейки в перечном соусе — по одному сулу и два пенса каждый… Мясные пудинги — по шесть пенсов, мороженое — по одному сулу за порцию… Итого: пять фунтов, девять сулов и шесть пенсов.

«Пять фунтов, девять сулов и шесть пенсов⁈ Да это же почти мое недельное жалованье! Ужинать в ресторанах и впрямь в разы накладнее, чем дома!» — Клейн мысленно присвистнул.

Он был несказанно рад, что капитан заверил его в отсутствии необходимости платить из своего кармана — слава богам за корпоративную казну и премиальные!

Прикинув в уме, он осознал, что львиная доля счета пришлась на алкоголь: одни только пять бутылок шампанского обошлись им больше чем в три фунта!

«Всё в точности как на Земле…» — Клейн незаметно погладил сытый желудок и, собрав волю в кулак, допил остатки шампанского.

* * *

На следующее утро Клейн проснулся от непреодолимого зова природы. С трудом разлепив глаза, он попытался перевернуться и встать с кровати.

Но стоило ему лишь напрячь мышцы, как дикая, пронизывающая боль мигом вышибла из него остатки сна. Казалось, тело ему больше не принадлежит.

«Знакомое чувство… Точь-в-точь как на следующий день после того, как в универе заставили прыгать „гусиным шагом“… А ведь сегодня у меня выходной. Нужно еще к наставнику зайти, попробовать выбить ту монографию по Хорнакису из библиотеки…» — у Клейна дернулся уголок губ, и он, кряхтя и охая, кое-как сполз с кровати.

Каждый шаг отдавался такой болью, что хотелось выть.

— Клейн, что с тобой? — Мелисса, как раз выходившая из уборной, с искренним недоумением уставилась на странно скрюченного, еле переставляющего ноги брата.