Бах!

Серебряная пуля, в мгновение ока преодолев разделявшие их несколько метров, безошибочно вонзилась в шею клоуна во фраке. Хлынувшая густым потоком алая кровь мгновенно залила его кожу и пропитала галстук-бабочку.

Клоун даже не смог издать крика — из его пробитого горла вырывалось лишь жуткое бульканье. Он отчаянно пытался поднять руку, чтобы зажать смертельную рану, но его плечевые и локтевые суставы словно намертво залили клеем. Каждое движение давалось ему с невероятным, мучительным трудом.

Бах!

Находящийся в состоянии полумедитации Клейн ничуть не испугался вида хлещущей крови. С пугающим хладнокровием, словно отрабатывая мишени в тире, он вновь спустил курок.

На лбу клоуна во фраке внезапно расцвела гротескная, зияющая дыра. Темно-красная жидкость брызнула наружу, и безумный блеск в глазах врага стремительно погас. Убойная сила этого изящного револьвера оказалась куда внушительнее, чем Клейн мог себе представить.

Колени клоуна подогнулись, руки безвольно повисли плетьми. Он медленно осел на землю, а в его остекленевшем взгляде застыло лишь абсолютное недоумение.

Его тело конвульсивно дернулось пару раз, затем медленно вытянулось и окончательно замерло.

Сделав этот контрольный выстрел, Клейн весьма картинно развернулся. Резким движением кисти он откинул барабан револьвера, позволив стреляным гильзам со звоном осыпаться на мостовую.

Одетый в черный строгий костюм и цилиндр, он уверенным шагом направился к Элу Хассену, на ходу выуживая из кармана последнюю серебряную пулю для охоты на демонов и вгоняя ее в камору.

Причина, по которой он не стал оглядываться на изуродованный труп клоуна, крылась вовсе не в его крутизне. Ему просто было тошно от осознания того, что он впервые в жизни отнял человеческую жизнь. С другой стороны, не убить его он тоже не мог — никто не знал, какие метаморфозы могли произойти с врагом, попади тот под абсолютный контроль жуткой марионетки.

Более того, Клейн совершенно не горел желанием рисковать и снова лезть в радиус действия Запечатанного артефакта «2–049». В конце концов, кто поручится, что в этот раз не произойдет какой-нибудь непредвиденный сбой и его спасительный «ритуал на удачу» не даст осечку?

Что же касалось вещей, оставшихся на теле убитого, Клейна интересовало лишь одно: есть ли там рецепт зелья «Клоуна» или хотя бы зацепки, ведущие к нему. Но с этим можно было и подождать — он без проблем обыщет труп позже, вместе с Данном и Элом. Если рецепт попадет в руки Ночных Ястребов, это будет равносильно тому, что он получит его сам. Капитан и остальные ни за что не станут утаивать от него формулу 8-й Последовательности. В крайнем случае, придется потратить немного времени, чтобы накопить достаточно заслуг для обмена. Да и спешить ему было некуда: он только-только стал «Провидцем», и до полного усвоения зелья было еще очень и очень далеко.

Пока эти мысли крутились у него в голове, Клейн быстрым шагом подошел к Элу Хассену. Джентльмен в сером двубортном плаще несколько раз тщетно пытался сесть, но каждый раз бессильно откидывался назад, с ног до головы перепачканный в пыли и грязи.

— Мистер Хассен, вам чем-нибудь помочь? — присев на корточки, поинтересовался юноша. Ствол своего револьвера он предусмотрительно опустил к земле, чтобы избежать случайного выстрела.

Эл тяжело, с присвистом втянул воздух и сокрушенно вздохнул:

— Этот монстр оказался слишком силен. Если бы не его уязвимость…

Сказав это, он кивком указал на валяющийся неподалеку небесно-голубой металлический флакончик и с самоиронией усмехнулся:

— Я собирался выпить зелье, но в самый ответственный момент рука дрогнула…

Этот небесно-голубой флакончик размером не превышал большой палец Клейна, а в высоту едва достигал пяти сантиметров. Его крышка с внутренней резьбой откатилась в сторону, полностью вымокнув в пролитой жидкости.

Клейн протянул руку, поднял флакон и, прищурившись, заглянул внутрь. С досадой в голосе он констатировал:

— Мистер Хассен, здесь осталось всего несколько капель на стенках.

— Ступай… обыщи Борджиа. Во внутреннем… во внутреннем кармане, — Эл говорил с трудом, то и дело прерываясь на хриплые вздохи.

— Хорошо, — Клейн поднялся на ноги и как бы невзначай поинтересовался: — Это какое-то исцеляющее зелье?

«Очередной мистический артефакт?»

— Нет, исцеляющий эффект у него довольно слабый. В первую очередь… в первую очередь оно стимулирует наш дух и выжимает из тела все… все скрытые резервы. Оно позволяет нам на короткое время… на очень короткое время вернуться в боевую готовность, чтобы мы могли продержаться до возвращения на базу и получить… получить нормальную медицинскую помощь, — Эл предпринял очередную попытку сесть, но она снова увенчалась провалом. — Это зелье называется «Взгляд Богини»… Проследи, чтобы Борджиа выпил ровно половину.

Не теряя ни секунды, Клейн развернулся и бросился к тихо стонущему от боли Борджиа. Пошарив во внутреннем кармане полубессознательного Ночного Ястреба, он извлек оттуда стандартный небесно-голубой флакончик.

Скрутив крышку, он предельно осторожно поднес горлышко к губам раненого.

Борджиа, словно почувствовав спасение, с трудом разжал побелевшие губы.

Клейн слегка наклонил флакон, и темно-красная жидкость тонкой струйкой полилась в рот мужчины.

Тщательно отмеряя дозу, юноша вовремя убрал руку и плотно закрутил крышку.

Эффект зелья оказался поистине впечатляющим. Не прошло и пары секунд после того, как Борджиа проглотил жидкость, как в его мутном взгляде вновь вспыхнула осмысленность. Хриплым, сорванным голосом он произнес:

— Спасибо.

Сказав это, он оперся руками о землю и медленно, но уверенно сел. Бегло осмотрев свои раны, Борджиа поднялся и, пошатываясь, направился к лежащим без сознания Лоротте и Данну. Покопавшись во внутреннем кармане плаща капитана, он извлек оттуда еще один «Взгляд Богини».

Клейн тем временем вернулся к Элу и влил оставшуюся половину зелья ему в рот.

Сделав несколько судорожных вдохов, Эл вдруг обрел поразительную легкость в движениях и вскочил на ноги так резво, словно и не был ранен пару минут назад.

— Я пойду помогу Борджиа, а ты присмотри за своим напарником, — джентльмен средних лет, не растерявший своего шарма даже в помятом виде, указал на Леонарда Митчелла.

Клейн молча кивнул, развернулся и легкой трусцой подбежал к «поэту» Леонарду.

— Не утруждайся, я и сам в состоянии выпить, — Леонард, чьи растрепанные волосы свисали на глаза, с легкой улыбкой приподнял в руке небесно-голубой флакончик.

Глядя, как этот парень одним плавным движением отталкивается от земли и грациозно вскакивает на ноги, Клейн, уже готовый мысленно съязвить, внезапно застыл как вкопанный:

«А раны-то у Леонарда оказались куда легче, чем я думал…»

«Выходит, он вполне мог выпить зелье с самого начала!»

«А это значит, что он вполне мог наблюдать за тем, как я делаю четыре шага против часовой стрелки, выполняя свой „ритуал на удачу“!»

«Хотя нет, все не так уж страшно. Само заклинание я читал про себя, а внешне „ритуал на удачу“ выглядит просто как топтание на месте без каких-либо мистических спецэффектов. Иначе клоун во фраке ни за что бы не поверил в мою уловку…»

«Но даже так, Леонард, уже пришедший в себя и решивший отсидеться в сторонке, наверняка успел заметить немало интересного. Например, то, что Запечатанный артефакт „2–049“ почему-то перестал оказывать на меня влияние, и то, как я хладнокровно заманил клоуна в смертельную ловушку…»

Пока Клейн, прищурившись, переваривал эти мысли, идущий ему навстречу Леонард поравнялся с ним. Не поворачивая головы и глядя прямо перед собой, он с тихим смешком бросил:

— Я вообще-то собирался прийти тебе на помощь, но, как оказалось, ты в ней совершенно не нуждался.

— Не забивай себе голову. В этом мире полно особенных людей, способных на то, что не под силу другим. Вот, например, ты…

— … или я, — уголки губ Леонарда поползли вверх, и он, оставив Клейна позади, зашагал к уже очнувшимся Данну и Лоротте.

«Чертов нарцисс…» — Клейн мысленно закатил глаза, но напряжение в его груди заметно спало.

«Судя по всему, у Леонарда Митчелла тоже хватает скелетов в шкафу…» Задумчиво хмыкнув, он присоединился к остальным. На его глазах капитан Данн натянул перчатки и осторожно поднял с земли перепачканный в желто-коричневой слизи и крови дневник семьи Антигон.

Обложка этого фолианта была выполнена из невероятно плотного, смоляно-черного картона. От нее исходила аура такой пугающей, первобытной древности, что даже сейчас, после всех испытаний, дневник не выказывал ни малейших признаков разложения или порчи. Он выглядел в точности так же, как в том кошмарном сне, и Клейн всерьез начал опасаться, что стоит капитану открыть его, как оттуда выскочит «Шут» в нелепом цветастом головном уборе.

Но его страхи не оправдались. Данн осторожно, кончиками пальцев приоткрыл дневник, чтобы сделать последнюю проверку.

С того ракурса, где стоял Клейн, разобрать слова было невозможно, но он мог с уверенностью сказать: никакого Шута в роскошном наряде и пестром колпаке там точно не было.

— Кхм, всё в порядке, — Данн захлопнул дневник и крепко сжал его в руке. Повернувшись к Элу и остальным, он добавил: — Ближайшие несколько дней он вместе с Запечатанным артефактом «2–049» побудет у нас, за вратами Чаниса. Дождемся, пока вы полностью восстановитесь, или пока Баклунд не пришлет новую группу сопровождения.

Услышав это, Клейн испытал противоречивую смесь разочарования и облегчения. С одной стороны, ему до смерти хотелось еще раз заглянуть в дневник семьи Антигон, чтобы докопаться до истинных причин гибели прежнего владельца тела, Уэлча и Наи. С другой — он инстинктивно чувствовал, что этот древний артефакт пропитан концентрированным проклятием и несет лишь смерть и разрушение, поэтому отчаянно боялся к нему даже притронуться.

«Отдать его штаб-квартире Церкви, чтобы те заперли его за семью замками — это, пожалуй, самый идеальный вариант…» — он с облегчением выдохнул.

— Договорились, — Эл Хассен, Борджиа и Лоротта синхронно кивнули. Развернувшись, они направились к валяющемуся в стороне Запечатанному артефакту «2–049».

Непрерывно будя друг друга толчками, они совместными усилиями затолкали жуткую марионетку, которая неведомо когда успела возобновить свою активность, обратно в пробитый железный чемодан и установили за ней жесткий контроль.

— Всё в норме, — в голосе Эла зазвучало неподдельное облегчение.

Лишь внутри слабо поблескивающего железного ящика обмотанная промасленными тряпками марионетка со скрипом перевернулась на спину, уставившись своим клоунским лицом прямо на источник света.

И на этом пугающем, гротескном лице, прямо под абсолютно черными провалами глаз, проступили две тончайшие, почти незаметные темно-красные трещинки.

В это же время Данн, Леонард и собравший волю в кулак Клейн тщательно обыскали труп клоуна во фраке. Улов оказался донельзя странным: бумажные цветы, пара носовых платков, колода игральных карт, битое стекло и прочий цирковой реквизит.

И больше ничего. Ни единой зацепки, ни одной вещи, представляющей хоть какую-то ценность для расследования.

«Ага, как же, „ничего ценного“… Бумажник с семью-восьмью фунтами и добрым десятком сулов — это, видимо, шутка такая…» — Клейн удрученно вздохнул.

Вспомнив о деньгах, он машинально опустил взгляд на себя, и его лицо мгновенно вытянулось.

Его новенький строгий костюм, обошедшийся ему в несколько кровных фунтов, представлял собой жалкое зрелище. Из-за перекатов по мостовой на нем зияли как минимум пять дыр, требующих немедленной штопки, а ткань сплошь покрывали въевшиеся пятна грязи и пыли.

Данн, перехватив его скорбный взгляд, едва заметно усмехнулся и произнес:

— Любые убытки, понесенные в ходе выполнения миссии, подлежат возмещению.

«Возмещению…» Услышав это прекрасное слово, столь удачно «внедренное» императором Росселем в этот мир, Клейн почувствовал, как жизнь снова заиграла яркими красками.

«Хм, если хорошенько выстирать этот костюм и отдать в починку, он еще вполне сгодится для повседневной носки. Выглядит достаточно прилично…»

«А когда придут деньги по возмещению, я смогу купить себе еще один костюм и буду менять их по очереди! Не подумайте ничего плохого, я ни в коем случае не собираюсь пускать эти средства на личные нужды…»

«Но в будущем определенно стоит обзавестись отдельной „боевой экипировкой“. Взять, к примеру, тот же черный плащ капитана… Если выбрать ткань попроще, он обойдется в разы дешевле фрака… Постойте-ка, неужели Леонард принципиально не носит строгие костюмы именно из этих соображений?»

— Пусть Фрай осмотрит тело. Посмотрим, удастся ли восстановить его первоначальный облик и нащупать хоть какие-то ниточки, — Данн в перчатке провел пальцем по гриму на лице мертвого клоуна.

После этого они направились в самую дальнюю складскую пристройку. Внутри они обнаружили несколько омерзительных куч кровавого месива, сплющенных так, словно по ним прошелся огромный валун, и разбросанные повсюду жуткие, белесые обломки костей.

— Райел Бибер, судя по всему, использовал некий древний ритуал, чтобы поглотить силу, скрытую в дневнике… Точь-в-точь как мы, когда принимаем зелья высоких Последовательностей. Процесс этот смертельно опасен, требует абсолютного уединения и длительного восстановительного сна. Полагаю, именно поэтому он до сих пор так и не покинул Тинген, — окинув взглядом место побоища, выстроил гипотезу Данн.

Услышав этот анализ, черноволосая Лоротта издала тихий, нервный смешок:

— Как жаль, что мы заявились без приглашения и перебудили его раньше времени. Его «утренняя ярость»[90] врежется мне в память надолго.

— Это и есть классический пример потери контроля, — повернувшись к Клейну, то ли пояснил, то ли прочитал очередную лекцию Данн.

— Но что мешало ему спокойно уехать из Тингена и провести этот ритуал поглощения где-нибудь в безопасном месте? — с искренним недоумением спросил юноша.

Эл Хассен усмехнулся и красноречиво постучал себя пальцем по виску:

— У тех, кто попал под влияние древних, извращенных сил, вот этот аппарат, как правило, отказывает напрочь.

Данн с шумом втянул воздух, безуспешно пытаясь скрыть болезненную гримасу, и отдал приказ:

— Леонард, ты отделался легче всех, так что останешься здесь и проследишь, чтобы никто из зевак не совался. Мы быстро соберем все, что осталось от Райела Бибера, прихватим Запечатанный артефакт, дневник Антигонов и вернемся на базу. А заодно вызовем сюда Фрая, Лойо и отряд полиции.