Услышав вопрос Шута, Одри не стала отвечать сразу, как обычно. Вместо этого она распахнула свои сияющие глаза и с оценивающим видом посмотрела на Повешенного.

Элджер невольно подобрался, уняв лишние движения, и после секундного молчания произнес:

— Я нашел две страницы из дневника императора Росселя и запомнил их содержание.

— У меня одна страница, — тоном стороннего наблюдателя отозвалась Одри, чей взгляд скрывала пелена серого тумана.

— Весьма неплохо, — Клейн не позволил ни радости, ни легкому разочарованию просочиться в голос.

Радовало его то, что удалось добыть целых три листа. Разочаровывало — что всего лишь три. Первый сбор информации всегда давался легче всего, ведь это была лишь проверка их личных связей и ресурсов. Дальше дело пойдет куда туже и потребует гораздо больших усилий.

— Мы можем «выразить» их прямо сейчас? — спокойно поинтересовалась Одри.

— Да, — лаконично кивнул Клейн.

Он сохранил свою прежнюю расслабленную позу, почти не шелохнувшись. Перед лицом «Зрителя» следовало проявлять предельную осторожность.

Едва он договорил, как перед Одри и Элджером из ниоткуда материализовались листы желтовато-коричневого пергамента и темно-красные перьевые ручки.

Взяв письменные принадлежности, они принялись мысленно воспроизводить заученные символы, вкладывая в это жгучее желание перенести их на бумагу.

Бесшумно, словно по волшебству, на пергаменте начали проступать строки. Одни иероглифы были ровными и размашистыми, другие — изящными и утонченными, а третьи — кривыми и кособокими.

Меньше чем за минуту все, что Одри и Элджер с таким трудом зазубрили, было в точности скопировано.

Повинуясь мысленному приказу Клейна, три исписанных листа мгновенно перенеслись к нему в руки.

Пробежавшись глазами по тексту, он обнаружил, что порядок слов местами перепутан, некоторых иероглифов не хватает, а другие написаны с ошибками.

Впрочем, как показывает практика, легкая путаница в словах ничуть не мешает чтению на китайском. А уж Клейну, закаленному цензурными звездочками в интернет-романах, пропущенные или искаженные иероглифы и вовсе были не страшны:

«Восьмое апреля. Стоя на носу „Черного Трона“, я раскинул руки и крикнул Гримму, Эдвардсу и остальным: „Вы хотите моих сокровищ? Тогда отправляйтесь на край Моря Туманов и найдите их! Я спрятал там все свои богатства!“ Они совершенно не поняли моего юмора и на полном серьезе спросили, правда ли у меня есть тайные сокровища. Какая скука. С таким подходом вам ни за что не стать моими Четырьмя Всадниками Апокалипсиса!»[77]

«Одиннадцатое апреля. Мы обнаружили безымянный островок в стороне от безопасных маршрутов. Там обитает множество потусторонних видов… Нет, лучше буду называть их „Сверхъестественными видами“, звучит куда пафоснее. Помимо них, остров кишит всякой причудливой живностью. Думаю, попади сюда Дарвин, он бы ни за что не смог написать свою теорию эволюции».

«Пятнадцатое апреля. Гримм ведет себя как-то странно. Уж не подхватил ли он какую-то заразу?»

«И когда это император Россель, уроженец Интиса, успел совершить морскую экспедицию? Море Туманов… Должно быть, это тот самый океан к западу от Интисской Республики. Надо будет заглянуть в библиотеку и свериться с историческими архивами…» Быстро просмотрев первый лист, Клейн перевел взгляд на следующие записи.

Он больше не пытался скрыть тот факт, что с легкостью читает «тайные символы» Росселя. В конце концов, это лишь подчеркивало статус Шута. Одри и Элджер сидели тихо, в почтительном ожидании. Казалось, эта способность таинственного господина ничуть их не удивила — они воспринимали это как нечто само собой разумеющееся.

«Второе октября. Эти идиоты даже не посоветовались со мной и решили обручить меня с Матильдой из семьи Абель! О Боги, да я ее даже в глаза не видел! Ну уж нет, я отказываюсь! Пусть мне придется сбежать из дома, пусть придется зарабатывать на хлеб собственным потом и кровью, терпя лишения, но я ни за что не пойду на этот брак по расчету!»

«Пятое октября. Мисс Матильда и впрямь чертовски хороша собой».

«Шестое октября. Ее характер, ее манеры — она абсолютно в моем вкусе. Начинаю с нетерпением ждать нашей свадьбы».

«Эй, император, а где же ваша принципиальность?..» Клейн откинулся на спинку кресла, изо всех сил сдерживая эмоции, чтобы не выдать себя сквозь пелену серого тумана.

Он заметил, что в ранние годы Россель вел дневник далеко не каждый день. Как правило, он брался за перо лишь тогда, когда случалось нечто из ряда вон выходящее, требующее едких комментариев, фиксации фактов или выплеска эмоций.

Опустив взгляд, Клейн прочел последнюю запись на этой странице:

«Девятое октября. Меня назвали Сыном Пара. Звучит весьма недурно, мне нравится».

Не найдя в первых двух листах ничего по-настоящему ценного, Клейн испытал легкое разочарование.

Впрочем, он не стал унывать и положил наверх третий лист. Эта страница была исписана с обеих сторон:

«Двадцать первое мая. Церковь Бога Ремесленников предложила мне два варианта, два начальных пути Последовательностей. Первый — „Савант“. Этот путь принадлежит самой Церкви, и у них есть вся полная цепочка. Второй — „Тайнозритель“. Эту формулу они заполучили от Ордена аскетов Моисея, но у них нет продолжения для высоких Последовательностей».

«Двадцать второе мая. Выбор очевиден: „Савант“! „Савант“ с полной цепочкой! Хотя „Тайнозритель“ позволил бы мне быстрее овладеть мистическими знаниями и, возможно, найти путь домой… Проблема в другом. Не обладая достаточной личной силой, для возвращения мне неизбежно придется прибегнуть к помощи внешних сил. Но кто знает, добрыми или злыми окажутся эти силы? Этот процесс невозможно контролировать, и он чудовищно опасен. Раз так, уж лучше сделать ставку на собственное могущество, чтобы пробить дорогу домой своими руками! Так что наличие полной Последовательности — мой главный приоритет!»

«Двадцать третье мая. Я стал „Савантом“. Благодаря силе зелья я в мельчайших подробностях вспомнил всё, чему учился в прошлой жизни: физику, химию и прочие науки».

«И не просто вспомнил, но и глубоко их осознал! Ха-ха, да этот класс словно создан специально для меня, пришельца из иного мира! Он позволит мне использовать свои преимущества на полную катушку. Честно говоря, вернись я сейчас в выпускной класс, точно бы стал лучшим учеником в стране. А если подучиться еще немного, то и Нобелевскую премию отхватить — раз плюнуть!»[78]

«Двадцать шестое мая. Мне безумно нравится быть „Савантом“. Заметил одну странность: когда я позиционирую себя как „Саванта“ и веду себя в соответствии с этой ролью, те жуткие шепотки, от которых я чуть не сошел с ума, заметно стихают. Мои вспышки гнева тоже поубавились, да и память прояснилась — вот, вспомнил, что надо вести дневник».

«Неужели это и есть тот самый „отыгрыш“, о котором упоминал таинственный мистер Заратул? Похоже, именно в этом кроется ключ к избавлению от негативных последствий зелий».

Дочитав эту страницу, Клейн отчетливо осознал колоссальную разницу в характерах и методах между собой и императором Росселем.

Взять хотя бы возвращение домой. Клейн планировал сделать это через глубокое постижение оккультизма, стараясь максимально обезопасить себя и избежать рисков. Император же решил положиться на грубую силу, чтобы держать саму опасность в узде.

«Не могу не признать, порой я искренне завидую таким людям. Наверное, в каждом из нас живет тоска по тому, чем мы не обладаем… Но, разумеется, наращивать личную силу мне тоже необходимо. Хвататься нужно за обе возможности, и притом одинаково крепко…» Размышления проносились в голове Клейна, вызывая тихий вздох.

Однако откровения императора Росселя о снижении негативных эффектов зелья придали юноше уверенности. Его вчерашние умозаключения подтвердились, а суть «отыгрыша» обрела более четкие очертания.

Отложив три листа пергамента, Клейн поднял взгляд на «Справедливость» и «Повешенного» и слегка улыбнулся:

— Прошу прощения, немного зачитался.

Одри, подавив вспыхнувшую в душе зависть, непринужденно рассмеялась:

— Я вас прекрасно понимаю. И искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу выменять у вас крупицы из дневников императора Росселя.

— За это придется заплатить соответствующую цену, — с улыбкой Клейн бросил взгляд на «Справедливость», а затем скользнул глазами по безмолвному «Повешенному».

Сцепив руки в замок перед собой, Одри произнесла:

— Господин Шут, господин Повешенный, у меня есть три вопроса. Если вы сочтете свои ответы достаточно ценными, назовите цену. Я постараюсь раздобыть для вас то, что вы пожелаете.

— Без проблем, — лаконично и уверенно ответил Элджер.

Клейн лишь слегка кивнул, поудобнее откидываясь на спинку кресла.

Одри на несколько секунд задумалась:

— Вопрос первый: что именно означает «отыгрыш»? Я заметила, что остаточные духовные отпечатки в зелье почти не влияют на меня. Это потому, что все это время я неосознанно играла роль «Зрителя»?

Элджер промолчал. Он устремил взгляд на Шута, всем своим видом показывая, что тоже жаждет услышать ответ.

Клейн принялся легонько постукивать пальцем по краю длинного стола и расслабленным тоном произнес:

— Позвольте привести наглядный пример. Взгляните на корневую силу зелья Последовательности как на неприступную, строго охраняемую крепость. Остаточные духовные отпечатки, грозящие свести вас с ума, — это обитатели этой цитадели. Наша задача — избавиться от них и стать полноправными хозяевами замка.

И путей у нас всего два. Первый — взять крепость штурмом. Не факт, что это увенчается успехом, но ранения вы получите гарантированно. Разумеется, если только вы не обладаете подавляющим преимуществом в силе, что, увы, к нам не относится.

Второй путь: у нас есть именное приглашение от хозяина замка. Оно позволит нам миновать стражу, беспрепятственно проникнуть внутрь и с легкостью разобраться с врагами. Загвоздка лишь в том, что в приглашении четко прописаны внешность и манеры ожидаемого гостя. Поэтому нам приходится маскироваться — «отыгрывать» приглашенного гостя. Улавливаете суть?

Элджер, словно давно подозревавший нечто подобное, тут же переспросил:

— Значит, это «приглашение» и есть название зелья Последовательности?

— Именно так, — утвердительно ответил Клейн.

На Одри словно снизошло озарение: теперь она досконально поняла истинный смысл «отыгрыша».

На мгновение поддавшись эмоциям, она выпала из состояния отстраненного «Зрителя» и с восторгом воскликнула:

— До чего же изящный метод! И он… он так идеально перекликается с вашим титулом. Сама суть этого подхода словно дышит стилем «Шута»… Мне бы и в голову не пришло, что «отыгрыш» работает именно так. Слава Богине, все это время я чисто инстинктивно вживалась в роль «Зрителя».

Выдержав паузу, она добавила:

— Я считаю, что этот ответ обладает невероятной ценностью. Я просто не могу принять его даром. Господин Шут, чего вы хотите взамен? И да, я прекрасно помню, что до сих пор должна вам одну страницу из дневника императора Росселя.

— Больше дневников Росселя, либо… — Клейн замялся на полуслове.

Изначально он хотел попросить любую информацию о Последовательности «Провидца». Но вовремя спохватился, решив, что столь низкоуровневая просьба вдребезги разобьет его образ могущественного Шута. Пришлось на ходу менять планы: он выведает это позже, как бы невзначай, при более удобном случае.

«В конце концов, я только-только стал Потусторонним и еще даже не начал усваивать зелье „Провидца“», — мысленно успокоил он себя и, не меняя тона, закончил фразу:

— Либо любые сведения о семье Антигон. Даже те крохи, что могут быть мне уже известны, вполне сгодятся.

Элджер промолчал несколько секунд. Осторожно бросив взгляд на главу бронзового стола, он низким, размеренным голосом произнес:

— Господин Шут… В таком случае, я могу оплатить ваш ответ прямо сейчас.