На следующий день, ранним утром понедельника.

У Клейна был выходной, поэтому он не стал выходить из дома. Вместо этого он передал письмо для наставника Квентина Коэна вместе с деньгами на почтовые марки Мелиссе, попросив сестру бросить его в почтовый ящик возле Тингенской технической школы.

Позавтракав, он с удовольствием компенсировал недостаток сна, накопившийся за время «работы», и провалялся в постели почти до самого полудня, пока урчащий желудок не заставил его подняться.

Разогрев остатки вчерашнего ужина и сжевав буханку овсяного хлеба, Клейн прихватил с собой газету и заперся в уборной на втором этаже.

В такие моменты он невольно вздыхал, сожалея об отсутствии мобильного телефона.

Спустя семь-восемь минут он вышел оттуда посвежевшим. Тщательно вымыв руки, юноша вернулся в спальню и запер дверь на замок.

Затем Клейн плотно задернул шторы, зажег газовую лампу и полчаса посвятил медитации. Еще полчаса ушло на практику Духовного зрения, гадания на маятнике и лозоходства. Оставшийся час он потратил на мысленное повторение знаний по мистицизму.

Покончив с этим, он разорвал старые газеты на десяток клочков, написал на них названия материалов вроде «свеча из лунного цветка» и «экстракт полной луны», а затем шаг за шагом сымитировал процесс проведения ритуальной магии, стараясь запомнить каждую деталь. До тех пор, пока он не достигнет истинного мастерства и не узнает больше, он не собирался опрометчиво применять магию на практике: это грозило не только пустой тратой драгоценных ингредиентов, но и непредсказуемыми опасностями.

Повторив симуляцию раз за разом, Клейн достал серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз. Со щелчком откинув крышку, он бросил взгляд на циферблат: время перевалило за без четверти три.

Поразмыслив пару секунд, он отнес обрывки газет на кухню первого этажа и сжег их, заодно используя эту передышку, чтобы настроиться и подготовиться к собранию Клуба Таро.

Вернувшись в спальню и снова заперев дверь, Клейн не стал дожидаться ровно трех часов, решив проникнуть в пространство над серым туманом заранее.

Он хотел воспользоваться этой возможностью и как следует все там исследовать!

Встав на свободное место посреди комнаты и уже собираясь начать шагать против часовой стрелки, Клейн вдруг задумался: а что, если «Справедливость» и «Повешенный» сейчас находятся в неподходящей обстановке? Что, если их кто-то потревожит или раскроет? Эти опасения натолкнули его на одну интересную мысль:

Ранее он обещал придумать способ, чтобы «Справедливость» и «Повешенный» могли заранее «отпроситься» и пропустить собрание, если не смогут вырваться или столкнутся с непредвиденными обстоятельствами.

Раньше эта задача казалась Клейну почти невыполнимой: не мог же он собрать на коленке систему мгновенного обмена сообщениями в другом мире. А использование обычного проводного телеграфа неминуемо раскрыло бы его личность.

Но теперь его внезапно осенило, и вдохновение пришло из ритуальной магии:

«Ритуальная магия, опирающаяся на внешние силы, всегда представляет собой мольбу к различным сущностям о помощи. Заклинания для таких ритуалов непременно начинаются с четкого указания: например, Бог Вечной Ночи, Владычица Багрянца… Или же с описания тех самых неизведанных, скрытых сущностей».

«Так что мешает мне изменить заклинание, чтобы описание в самом начале указывало на меня?»

«Указывало на меня…»

«В таком случае, даже если „Справедливость“ и „Повешенный“ проведут ритуал на другом краю света, я все равно получу соответствующее сообщение».

Клейн мгновенно взбодрился и принялся анализировать жизнеспособность этой затеи:

«Здесь две главные трудности. Во-первых, я не являюсь могущественным Потусторонним высокой Последовательности. Даже если заклинание будет указывать точно на меня, я вряд ли смогу уловить этот „запрос“».

«Во-вторых, как гарантировать, что описание в заклинании укажет именно на меня? Как избежать того, чтобы оно не промахнулось и не угодило в какую-нибудь другую неведомую сущность, подходящую под описание? Это грозит колоссальной опасностью».

Юноша мерил шагами комнату, глубоко погрузившись в поиски решения.

Бесшумно наматывая круги, он совершенно естественно связал эту проблему с таинственным миром над серым туманом.

«То, что я не способен уловить запрос, вовсе не означает, что на это не способен серый туман. Его комбинация с багровыми звездами может напрямую втягивать людей в то пространство, невзирая ни на какие расстояния».

«Можно попробовать связать меня и то таинственное пространство воедино при составлении указывающего описания…»

«Следуя этой логике, пусть я и не получу „запрос“ в ту самую секунду, когда кто-то проводит ритуал, но стоит мне оказаться над серым туманом, как я увижу соответствующее сообщение».

«Проще говоря, это как разница между онлайн- и офлайн-сообщениями в QQ».[76]

Чем больше Клейн размышлял над этим, тем сильнее воодушевлялся. Идея определенно стоила того, чтобы ее проверить.

«Хм, так какое же описание использовать, чтобы точно указать на меня и на тот мир серого тумана?» — он начал обдумывать конкретные детали.

На самом деле, у него на примете уже было одно стопроцентно рабочее заклинание — чистая транслитерация «Бессмертного Владыки Небес и Земли» на лоэнский язык. Вот только проблема заключалась в том, что это лишило бы его контроля над серым туманом и статуса доминанта. Этот вариант пришлось сразу отмести.

«…„Шут из иного мира“? Нет, это, конечно, предельно точно, и вряд ли найдется другая сущность, подходящая под это условие, но так я выдам свой самый главный секрет…» Клейн перебирал в уме варианты один за другим, но каждый раз сам же их и отбраковывал.

Лишь спустя семь-восемь минут он наконец-то утвердил первую часть указывающего описания:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе».

Очевидно, этого было недостаточно, поэтому Клейн поспешно добавил вторую строчку:

«Таинственный Владыка над серым туманом».

Эта комбинация практически гарантированно указывала именно на него, прочно связывая серый туман с его собственной личностью.

«И все же чего-то не хватает. Нельзя исключать, что над серым туманом существует множество пространств и владык. Да и само описание может случайно указать на Духовный мир…» Клейн нахмурился, решив добавить еще один уровень защиты.

Хм… Он продумал над этим добрую минуту, пока наконец не придумал завершающий штрих:

«Король Желтого и Черного, повелевающий удачей!»

Это был вольный смысловой перевод титула «Бессмертный Владыка Небес и Земли». Если бы он использовал только его, заклинание вполне могло бы промахнуться и навлечь на него гнев неведомого зла. Но благодаря первым двум строкам и тому факту, что он сам проникал в серый туман с помощью похожего заклинания, объект описания фиксировался просто идеально.

Клейн не знал наверняка, сработает ли ритуальная магия с таким трехступенчатым описанием. Но он был абсолютно уверен, что это не привлечет внимания других сущностей и не подвергнет «Справедливость» и «Повешенного» опасности.

Юноша с облегчением выдохнул и мысленно проговорил свежеиспеченное заклинание:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Ты — Таинственный Владыка над серым туманом; Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей…»

Едва заметно кивнув, он достал из кармана часы, сверяясь со временем.

«Без двух три…» Отбросив лишние мысли, Клейн убрал часы и погрузился в медитацию. Читая заклинание строка за строкой, он сделал четыре шага против часовой стрелки, очертив квадрат.

В ушах вновь взорвался шквал оглушительного шума и истошных воплей, разрывающих душу на части. Головная боль обрушилась на него с такой силой, что переплюнула даже ощущения от принятия зелья «Провидца».

Это было не похоже на острую боль от сквозного ранения головы. Это была распирающая, сводящая с ума пульсация, лишающая рассудка и погружающая в пучину хаоса.

Опираясь на медитацию, Клейн изо всех сил контролировал себя, стараясь абстрагироваться от этого безумия.

Наконец бормотание и шепотки отхлынули, словно морской прилив. Его тело и Духовность стали невесомыми, и он воспарил ввысь.

Перед его взором вновь раскинулся бескрайний серый туман. Темно-красные звезды, разбросанные то тут, то там, взирали на него, словно бесчисленные очи.

Над серым туманом все так же величественно возвышался дворец, похожий на обитель гигантов, словно он простоял здесь миллионы лет.

Стоило Клейну лишь пожелать, как его фигура исчезла с прежнего места и материализовалась во главе длинного бронзового стола с двадцатью двумя креслами с высокими спинками.

«Эффект ритуала и впрямь закрепился…» — тихо пробормотал он и легонько постучал по межбровью. Серый туман окутал его фигуру плотным коконом, став еще гуще, чем прежде. Судя по наставлениям «Повешенного», если «Справедливость» стала «Зрителем», то лучше было не демонстрировать ей свои жесты и мимику.

Не став тратить время на дальнейшие исследования, Клейн вытянул правую руку, формируя незримую связь и касаясь двух знакомых багровых звезд.

* * *

На просторах бушующего темно-синими волнами моря Соня, подгоняемый попутным ветром, мчался старинный парусник.

Элджер Уилсон заперся в капитанской каюте, активировав наивысший уровень защиты своего корабля-призрака.

Лежащие перед ним открытые карманные часы, соседствующие с латунным секстантом, неумолимо отсчитывали секунды — тик-так, тик-так… Их ритм был лишен радости, в нем сквозило лишь нарастающее напряжение.

Едва часовая, минутная и секундная стрелки сошлись в нужной точке, как перед глазами Элджера Уилсона вспыхнул сгусток багрового света. Он с легкостью прошил все слои защиты корабля, словно их и не было.

Эх… Тяжелый вздох мужчины гулким эхом прокатился по каюте.

* * *

Баклунд, район Императрицы.

Одри Холл, откинувшись на бархатные подушки, в очередной раз перечитала желтовато-коричневый пергамент. В ее глазах, сияющих подобно драгоценным камням, казалось, таились два медленно вращающихся духовных водоворота.

Ее взгляд был безмятежным и прохладным, словно она предвкушала начало долгожданного театрального представления.

Когда багровый свет вспыхнул, она отрешенно, словно взирая на все свысока, «наблюдала», как он полностью поглощает ее.

* * *

Над серым туманом, внутри грандиозного дворца, возвышался испещренный временем древний бронзовый стол.

Едва силуэт Одри Холл материализовался, как Клейн, заранее активировавший Духовное зрение, перевел на нее взгляд. Как он и ожидал, цвета глубоко в ее ауре слились воедино, став абсолютно чистыми и безмятежными, подобно глади озера, безупречно отражающей реальность.

«Она и впрямь стала Потусторонней…» Клейн уже собирался отвести глаза, как вдруг заметил изменения на спинке кресла мисс Справедливости.

Сверкающие звезды на спинке стремительно пришли в движение, складываясь в иллюзорное, не существующее в реальном мире созвездие.

В глазах Клейна это созвездие выглядело до боли знакомым, ведь оно являлось символом из мистицизма.

Символом, обозначающим «Дракона»!

Зритель… Дракон… Клейн сдержал порыв покачать головой и перевел пытливый взгляд на кресло Повешенного.

В обычных условиях, с его ракурса, он ни за что бы не разглядел, что творится на спинке кресла напротив. Но здесь была его территория, и все подчинялось исключительно его воле.

Созвездие за спиной мужчины ничуть не изменилось. Однако теперь Клейн, успевший приобщиться к азам мистицизма, больше не блуждал в потемках и безошибочно узнал в нем символ «Бури».

Моряк… Дитя Моря… Буря… В этом нет ничего удивительного… А вот цвета глубоко в ауре Повешенного стали еще чище… Неужели он перешел на новую ступень? Кстати, а какой символ красуется за моей спиной?

Подавив любопытство, Клейн, как и в прошлый раз, трижды легонько постучал пальцами по краю стола и с улыбкой произнес:

— Мои поздравления, мисс Справедливость. Вы стали Потусторонней.

«Он понял это с первого взгляда?» Одри на секунду опешила, но тут же мягко улыбнулась:

— Спасибо. Благодарю вас, господин Шут. Благодарю вас, господин Повешенный.

— Гораздо быстрее, чем я предполагал, — откровенно признал Элджер Уилсон.

Клейн не стал развивать эту тему. Постучав себя по межбровью, он с усмешкой спросил:

— Леди и джентльмен, удалось ли вам раздобыть дневники Росселя?