Беэ! Беэ!

Клейн сидел на корточках, содрогаясь от неудержимых приступов рвоты. Поскольку он не успел позавтракать, желудок быстро опустел.

В этот момент перед его глазами появилась небольшая квадратная фляжка оловянного цвета, похожая на портсигар.

Из открытого горлышка исходил резкий, смешанный запах табака, дезинфицирующего средства и листьев мяты. Мощный удар по обонянию мгновенно прочистил Клейну нос и привел его в чувство.

Густой, тошнотворный смрад по-прежнему висел в воздухе, но юноша больше не чувствовал дурноты, и рвота быстро прекратилась.

Проследив взглядом за рукой, держащей оловянную фляжку — неестественно бледной, словно не принадлежащей живому человеку, — он увидел черный рукав плаща и ледяное, мрачное лицо «Сборщика трупов» Фрая.

— Спасибо, — Клейн окончательно пришел в себя. Опираясь руками о колени, он с трудом поднялся на ноги.

Фрай безэмоционально кивнул:

— Привыкнешь.

Он заткнул фляжку пробкой, убрал ее в карман и повернулся к сильно разложившемуся трупу старушки. Не надевая перчаток, он тут же приступил к осмотру. Тем временем Данн Смит и Леонард Митчелл неспешно расхаживали по комнате, то и дело осматривая стол и газеты.

Старый Нил, зажав нос, стоял за дверью и гнусаво жаловался:

— Какая мерзость! В этом месяце я обязательно потребую надбавку за вредность!

Данн обернулся. Проведя правой рукой в черной перчатке по стене у камина и стерев немного золы, он посмотрел на Клейна:

— Это место кажется тебе знакомым?

Клейн затаил дыхание. Воспроизведя в уме образ своих серебряных карманных часов, он заставил тело и разум успокоиться.

Находясь в состоянии Духовного зрения, он тут же почувствовал изменения: перед глазами внезапно вспыхнула картина из самых глубоких уголков памяти.

Камин, кресло-качалка, стол, газеты, ржавые гвозди на двери, оловянная банка с серебряной инкрустацией…

Эта картина была тусклой и мрачной, похожей на документальные фильмы с Земли, но куда более размытой и иллюзорной.

Она стремительно наложилась на то, что Клейн видел перед собой в реальности. Чувство дежавю, ощущение того, что он уже бывал здесь, проявилось с пугающей отчетливостью. А затем иллюзорный, блуждающий шепот вновь прорвался сквозь невидимую преграду:

«Хорнакис… Фрегла… Хорнакис… Фрегла… Хорнакис… Фрегла…»

— Немного знакомо, — честно ответил юноша. Его голова отозвалась резкой болью, и ему пришлось дважды легонько постучать по межбровью.

«Хорнакис… Горный хребет Хорнакис, который упоминался в дневнике прежнего владельца тела?»

«Эта информация была получена при расшифровке дневника семьи Антигон…»

«Нынешний шепот очень похож на тот, что я слышал раньше… И он снова упоминает это название… Это… это что, попытка заманить меня туда?»

Клейн вздрогнул от ужаса, не решаясь обдумывать это дальше из страха потерять контроль над собой.

Данн едва заметно кивнул и подошел к шкафу. Внезапно он протянул руку и распахнул деревянные дверцы.

Внутри лежал заплесневелый хлеб, а рядом с ним валялись семь или восемь окоченевших серых крыс с жесткой шерстью.

— Леонард, спустись вниз, найди патрульного и разузнай все об этом месте, — отдал приказ капитан.

— Сделаю, — Леонард развернулся и вышел из квартиры.

Данн открыл двери обеих спален и тщательно их осмотрел.

Убедившись, что ни улик, ни дневника семьи Антигон внутри нет, он вернулся в гостиную. «Сборщик трупов» Фрай выпрямился и, вытирая руки припасенным белоснежным платком, доложил:

— Смерть наступила более пяти дней назад. Внешних повреждений нет. Явных следов воздействия потусторонних сил тоже не наблюдается. Для установления точной причины требуется более детальное обследование.

— Вы что-нибудь заметили? — Данн перевел взгляд на старого Нила и Клейна.

Оба уже отключили Духовное зрение и одновременно покачали головами.

— Если не считать мертвого человека, здесь все абсолютно нормально. Хотя нет… В самом начале комнату запечатывала какая-то невидимая сила. Знаешь, мы часто используем нечто подобное при проведении ритуальной магии, — подумав несколько секунд, добавил старый Нил.

Данн уже собирался что-то сказать, как вдруг посмотрел на дверь. Спустя пару секунд Клейн и старый Нил тоже что-то уловили и повернули головы к лестничному пролету.

Еще через несколько мгновений тихие шаги стали отчетливее, и на этаж поднялся Леонард в сопровождении полицейского.

Почувствовав тошнотворный смрад, полицейский слегка изменился в лице. Он тут же скооперировался с «коллегами» из Департамента специальных операций, постучался к жильцам со второго этажа и в общих чертах выяснил, кто жил в квартире на третьем.

Вскоре констебль с двумя серебряными V-образными нашивками на плечах вошел в комнату и, глядя на труп в кресле-качалке, произнес:

— Кэти Стефана Бибер. От пятидесяти пяти до шестидесяти лет, вдова. Вместе со своим сыном, Райелом Бибером, арендовала эту квартиру более десяти лет.

— Ее покойный муж был ювелиром. Сыну около тридцати лет, не женат, продолжил дело отца. Зарабатывает около одного фунта и пятнадцати сулов в неделю. По словам соседей, они не видели их уже больше недели.

Слушая этот отчет, Клейн уже догадался, в чем кроется главная зацепка:

«Пропавший без вести, а точнее, неизвестно куда исчезнувший Райел Бибер!»

«Тот самый старинный дневник наверняка находится у него!»

— У вас есть фотография Райела Бибера? — Данн посмотрел на полицейского, отыгрывая роль старшего инспектора.

Впрочем, это нельзя было назвать притворством: в архивах полицейского управления он действительно числился старшим инспектором и получал соответствующие жалованье и надбавки — разумеется, не считая тех денег, что выплачивала Церковь.

Полицейский нервно покачал головой:

— Не знаю… Нужно вернуться в участок и проверить архивы. Но, как правило, у нас не хранятся фотографии каждого жителя.

— Понятно. Спускайтесь вниз и продолжайте опрашивать жильцов первого этажа. Выясните все до мельчайших деталей, — приказал Данн.

Проводив констебля взглядом и дождавшись, пока за ним закроется дверь, он повернулся к старому Нилу:

— Дальше дело за тобой. Иначе придется усыплять соседей и выискивать внешность Райела Бибера в их снах. Хм, я не слишком доверяю словесным описаниям для составления фотороботов.

Старый Нил кивнул. Из потайного кармана на поясе своей черной классической мантии он достал несколько флакончиков размером с большой палец. Содержимое он в определенном порядке разбрызгал вокруг себя.

Следом он зачерпнул горсть какого-то порошка и очертил им круг, внутри которого остался стоять.

В воздухе повис странный, едкий запах, который совершенно не смешивался со смрадом, царившим в комнате. Клейн внезапно почувствовал, как вокруг старого Нила возникло кольцо невидимой силы, отделившее его от окружающего пространства и от них самих. Эффект был в точности таким же, как у барьера, запечатывавшего эту квартиру ранее.

Старый Нил полуприкрыл глаза, его губы зашевелились, зачитывая низкое, невнятное заклинание. Клейн не был готов к этому и смог разобрать лишь обрывки фраз: «Я молю о силе Богини…», «Я уповаю на благословение Вечной Ночи…»

У-у-у! Внезапный порыв ветра ворвался в окно, подхватив рассыпанный порошок.

Сердце Клейна дрогнуло, а кожа мгновенно покрылась мурашками. Он ощутил, как пространство стремительно заполняется невыразимым, вселяющим первобытный ужас «запахом» — запахом чего-то настолько пугающего, что на это не хотелось даже смотреть.

В голове помутилось, нервы натянулись как струны, не давая расслабиться. Состояние было похоже на то, когда часами решаешь сложнейшую математическую задачу.

Внезапно старый Нил распахнул глаза. Его зрачки были абсолютно черными.

Достав из кармана чернильную перьевую ручку, он склонился над лежащим на столе листком черновой бумаги и принялся стремительно рисовать. Его движения были настолько быстрыми, что все тело сотрясала мелкая дрожь.

Клейн присмотрелся и увидел, как на бумаге проступают очертания мужского лица: глубоко посаженные глаза, высокая переносица.

Как только короткие, вьющиеся от природы волосы были дорисованы, старый Нил вывел под портретом строку текста:

«Черные волосы, темно-синие глаза, фарфоровый зубной протез слева».

Клац! Перьевая ручка выпала из ослабевших пальцев старика, а его тело несколько раз судорожно дернулось.

— Вот так выглядит остаточный образ Райела Бибера в этой комнате, — пробормотал старый Нил. Цвет его глаз уже вернулся в норму.

Затем он вернулся на свое место внутри круга и медленно повернулся вокруг своей оси. Невидимый барьер мгновенно рассеялся, превратившись в легкий ветерок.

— Слава Богине, — старый Нил четырежды коснулся груди, начертав знак багровой луны.

Клейн мысленно выдохнул и расслабился. Присмотревшись к портрету внимательнее, он отметил, что черты лица Райела Бибера не выделялись ничем особенным, да и аура у него была довольно мирной, разве что носогубные складки сильно опускались вниз.

— Позвольте, я попробую использовать метод поиска с лозой, — предложил юноша. Взяв портрет, он прошел в спальню, нашел там кое-какую мужскую одежду и расстелил ее на полу.

Ни Данн, ни Леонард, ни старый Нил не стали его останавливать. Они молча наблюдали, как Клейн упер свою черную трость с серебряной инкрустацией прямо в портрет и разложенные вещи. «Сборщик трупов» Фрай, как всегда, хранил молчание.

Карие глаза Клейна потемнели. Закончив мысленно повторять фразу, он разжал пальцы.

Черная трость осталась стоять идеально ровно, словно вросла в деревянный пол.

«Местонахождение Райела Бибера», — снова прокрутил в голове Клейн.

Под тихий вой сквозняка трость начала падать, но в процессе падения она непрерывно меняла направление, и в итоге стала просто вращаться по узкому кругу вокруг своей оси.

Без какой-либо внешней поддержки черная трость с серебряной инкрустацией вновь замерла в вертикальном положении.

Клейн повторил попытку несколько раз, но результат был один и тот же. Ему оставалось лишь покачать головой, глядя на Данна и старого Нила.

Какая-то жуткая сила блокировала его гадание…

Данн стянул с руки черную перчатку и обратился к Леонарду и Клейну:

— Возьмите портрет Райела Бибера и опросите жильцов дома для окончательного подтверждения. Затем объявите его в розыск по обвинению в убийстве матери.

— Понял, — Клейн перехватил трость, наклонился и поднял рисунок.

Дождавшись, пока соседи подтвердят, что человек на портрете действительно Райел Бибер, Данн отправил Леонарда и полицейского в участок оформлять документы, а сам вместе с Фраем направился в бары Тингена, чтобы задействовать свои подпольные связи для поиска.

* * *

Клейн и старый Нил вернулись в охранное предприятие «Черный Терн» на общественном омнибусе. Было еще до восьми утра, и Розанна пока не пришла на работу.

Закрыв за собой дверь, Клейн повернулся к старому Нилу и, полувопросительно-полупросительно, произнес:

— Почему я… почему я отнес дневник семьи Антигон в дом Райела Бибера?

Ведь от резиденции Уэлча до улицы Железного Креста это было совершенно не по пути.

Старый Нил подошел к дивану, со смешком опускаясь на него:

— Разве это не очевидно? Вы втроем, сами того не ведая, либо затронули силу, скрытую в дневнике, либо из любопытства провели один из описанных там ритуалов и привлекли внимание сущности, с которой лучше было не связываться. И целью этой силы, этой сущности, было передать дневник Райелу Биберу, оборвав при этом все концы, чтобы никто не смог выйти на след.

— Поэтому Уэлч и Ная, оказавшись за бортом этого плана, покончили с собой прямо на месте. А вот ты… честно говоря, я до сих пор не понимаю, как тебе удалось выжить.

— Я и сам не знаю… — Клейн сел на соседний диван, изобразив на лице горькую усмешку. — Я тоже обдумывал эту версию. Вот только не понимаю, почему дневник нужно было передать именно Райелу Биберу.

Старый Нил развел руками:

— Возможно, его число рождения идеально подходило для каких-то целей. А может, он последний выживший потомок семьи Антигон. В общем, вариантов масса… Тот факт, что этот дневник вообще продали и привезли к нам в Тинген, скорее всего, тоже не случайность.

— Я склоняюсь к версии с потомком, — Клейна словно осенило, но он тут же со вздохом добавил: — Жаль, что я не сообразил этого раньше. Теперь и Райел Бибер, и дневник бесследно исчезли.

Старый Нил мягко улыбнулся:

— Об этом пусть болит голова у Данна. А для тебя это, наоборот, отличная новость.

— Почему вы так считаете? — в недоумении нахмурился Клейн.