Тот самый дневник семьи Антигон находился в комнате прямо напротив похитителей!

И пусть это казалось невероятным совпадением, Клейн был уверен: его чутье не подвело.

Он тут же вскочил с кровати и в два счета скинул с себя старую одежду, в которой спал.

Схватив лежавшую рядом белую рубашку, юноша накинул ее на плечи и принялся лихорадочно застегивать пуговицы сверху вниз. Одна, вторая, третья… Вдруг он понял, что одной пуговицы «не хватает», да и полы рубашки перекосило.

Присмотревшись, Клейн понял, что с самого начала застегнул их неправильно, из-за чего ткань перекособочилась.

С досадой покачав головой, он сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул и, применив легкую технику медитации, заставил себя успокоиться.

Надев белую рубашку и черные брюки, он уже более размеренными движениями нацепил подмышечную кобуру, достал из-под мягкой подушки револьвер и вложил его внутрь.

Не став тратить время на галстук-бабочку, юноша накинул сюртук и, прихватив шляпу и трость, подошел к двери.

Водрузив на голову шелковый полуцилиндр, Клейн бесшумно повернул ручку, открыл дверь и вышел в коридор.

Осторожно притворив за собой деревянную дверь спальни, он, словно вор, почти беззвучно спустился по лестнице. В гостиной он набросал ручкой пару строк на листке бумаги: написал, что вчера забыл предупредить о срочных делах в компании, из-за которых ему пришлось уйти пораньше.

Едва переступив порог дома, Клейн ощутил порыв освежающего утреннего ветерка, и его разум окончательно прояснился.

Улица перед ним тонула в тихом полумраке. Вокруг не было ни души, лишь безмолвно горели газовые фонари.

Достав из внутреннего кармана карманные часы, он со щелчком откинул крышку: стрелки показывали ровно шесть. Багровый свет луны еще не до конца растворился в небе, но на горизонте уже занималась светлая полоса.

Он уже подумывал раскошелиться на дорогой наемный экипаж, как вдруг заметил приближающийся четырехколесный общественный омнибус, запряженный парой лошадей.

«Неужели общественный транспорт ходит так рано?» — слегка удивился Клейн и, выйдя вперед, взмахом руки остановил повозку.

— Доброе утро, сэр, — поприветствовал его кучер, умело натягивая поводья.

Сидевший рядом кондуктор прикрыл рот рукой и сладко зевнул.

— До Зотланд-стрит, — сказал Клейн, выуживая из кармана брюк два пенни и четыре монетки по полпенни.

— Четыре пенса, — не задумываясь, ответил кондуктор.

Расплатившись, Клейн поднялся в салон. Внутри было пусто: ни единого пассажира, отчего в царящем полумраке веяло заметной промозглостью.

— Вы сегодня первый, — с улыбкой бросил кучер.

Две гнедые лошади перешли на легкую рысь, и омнибус довольно резво покатил вперед.

— Признаться честно, не ожидал увидеть общественный экипаж в такую рань, — как бы невзначай поддержал разговор Клейн, садясь поближе к кучеру, чтобы хоть как-то отвлечься и снять внутреннее напряжение.

Кучер горько усмехнулся:

— С шести утра до девяти вечера каждый день. А жалованье — всего один фунт в неделю.

— А как же выходные? — искренне удивился юноша.

— Один плавающий выходной в неделю, — тяжело вздохнул возница.

Сидевший рядом кондуктор добавил:

— Мы работаем с шести утра до одиннадцати дня. Потом — обед и отдых. А после ужина, часов в шесть, выходим на вечернюю смену, подменяя ребят… Даже если нам отдых не нужен, лошадям-то он необходим.

— Раньше все было иначе, — фыркнул кучер. — Но потом один из возниц так вымотался, что допустил глупую ошибку. Лошади понесли, экипаж перевернулся… Только после этого ввели смены. А то с чего бы вдруг этим кровопийцам проявлять доброту!

В лучах утренней зари омнибус катил к Зотланд-стрит. По пути в салон поднялось от силы человек семь-восемь.

Клейн, немного успокоившись, замолчал. Закрыв глаза, он кадр за кадром прокручивал в голове события вчерашнего дня, пытаясь понять, не упустил ли чего еще.

Когда ослепительное солнце окончательно взошло и небо налилось синевой, омнибус прибыл на Зотланд-стрит.

Придерживая шляпу левой рукой, Клейн спрыгнул на мостовую.

Быстрым шагом он вошел в дом номер 36 и поднялся по лестнице к дверям охранного предприятия «Черный Терн».

Дверь была заперта — компания еще не открылась.

Сняв с пояса связку, Клейн нашел нужный латунный ключ, вставил его в замочную скважину и со щелчком повернул.

Толкнув дверь, он увидел черноволосого, зеленоглазого Леонарда Митчелла, который наслаждался ароматом популярной нынче сигареты.

— Признаться, я больше предпочитаю сигары… Ты выглядишь каким-то взвинченным? — расслабленно и безмятежно поинтересовался Ночной Ястреб с аурой поэта.

— Где капитан? — вопросом на вопрос ответил Клейн.

Леонард кивнул в сторону перегородки:

— В своем кабинете. Будучи Потусторонним, выпившим зелье «Бессонного», ему достаточно отдыхать всего пару часов днем. Думаю, фабриканты и банкиры просто душу бы продали за такой рецепт.

Клейн кивнул и, стремительно миновав перегородку, увидел Данна Смита, который уже открыл дверь своего кабинета и стоял на пороге.

— Что случилось? — облаченный в черный плащ и опирающийся на инкрустированную золотом трость, Данн выглядел невозмутимо и строго.

— У меня возникло то самое чувство дежавю… Это должен быть дневник. Дневник семьи Антигон, — изо всех сил стараясь говорить четко и связно, доложил Клейн.

— И где же он? — на лице Данна Смита не дрогнул ни один мускул.

Однако Духовное восприятие Клейна подсказало, что от капитана исходит отчетливая, незримая волна. Это могла быть вспышка Духовности или резкий скачок эмоций.

— Там, где мы с Леонардом вчера спасали заложника. В комнате напротив похитителей. Я не понял этого сразу, озарение пришло только во сне, — Клейн не стал ничего скрывать.

— Похоже, вчера я упустил невероятно крупный улов, — усмехнулся Леонард, незаметно подошедший к перегородке.

Данн едва заметно кивнул и с торжественным выражением лица отдал приказ:

— Пусть Кенли подменит старого Нила в арсенале. Старика Нила и Фрая берем с собой.

Леонард мгновенно отбросил свою легкомысленность и тут же отправился в комнату отдыха Ночных Ястребов, чтобы оповестить Кенли и Фрая. Один из них был «Бессонным», другой — «Сборщиком трупов».

Пять минут спустя двухколесный экипаж Ночных Ястребов уже мчался по улицам, рассекая утренний город, где еще почти не было прохожих.

Леонард, нарядившийся в фетровую шляпу, рубашку и жилет, временно взял на себя роль кучера. Время от времени он хлестал кнутом по воздуху, издавая звонкие щелчки.

Внутри кареты Клейн и старый Нил сидели на одной скамье, а напротив них расположились Данн Смит и Фрай.

Кожа «Сборщика трупов» была настолько бледной, словно он годами не видел солнца или страдал от сильного малокровия. На вид ему было лет тридцать. Черноволосый, голубоглазый, с высокой переносицей и тонкими губами, он излучал ауру холода и мрака. Казалось, от него даже исходил едва уловимый специфический запах, въевшийся за долгие годы работы с трупами.

— Расскажи все в подробностях еще раз, — попросил Данн, поправляя воротник своего черного плаща.

Клейн, поглаживая спрятанный под рукавом маятник из желтого кварца, начал рассказ: от момента получения заказа и до самого вещего сна. Сидящий рядом старый Нил хихикнул:

— Похоже, между тобой и этим дневником семьи Антигон существует незримая кармическая связь, раз уж вы снова столкнулись вот так.

«Да уж, это и впрямь слишком подозрительное совпадение! Если бы Леонард не обмолвился, что на предварительном допросе похитителей Эллиота не выявили никаких следов тайных культов или мистических сил — лишь банальная жажда наживы, — я бы решил, что кто-то намеренно все это подстроил…» — Клейн и сам находил это крайне странным.

Слишком уж случайное совпадение!

Данн промолчал, погрузившись в свои мысли, а облаченный в такой же черный плащ «Сборщик трупов» Фрай хранил привычное ледяное безмолвие.

Гнетущая тишина нарушилась лишь тогда, когда экипаж остановился, и за окном показалось то самое здание, о котором говорил Клейн.

— Выдвигаемся. Клейн, вы со старым Нилом идете последними. Будьте осторожны. Предельно осторожны, — скомандовал Данн, вылезая из кареты. Он достал из-за пазухи странный револьвер с заметно удлиненным и утолщенным стволом и сунул его в правый карман.

— Понял, — Клейн и не думал лезть на рожон.

Дождавшись, пока Леонард найдет кого-нибудь присмотреть за лошадьми, пятеро Потусторонних гуськом вошли в подъезд и бесшумно поднялись на третий этаж.

— Здесь? — Леонард указал на дверь напротив той, где прятались похитители.

Клейн дважды легонько постучал по межбровью, активируя Духовное зрение.

В этом состоянии его Духовное восприятие обострилось: дверь показалась ему до боли знакомой, словно он уже бывал внутри.

— Да, — уверенно кивнул он.

Старый Нил тоже открыл Духовное зрение, внимательно присмотрелся и произнес:

— Внутри никого нет. Магического сияния тоже не наблюдаю.

«Сборщик трупов» Фрай хрипло добавил: — Злых духов нет.

Ему даже не требовалось Духовное зрение, чтобы видеть призрачных сущностей, включая злых духов и мстительных призраков.

Леонард шагнул вперед и, точь-в-точь как вчера, впечатал кулак прямо в замок.

На этот раз треснула не только обшивка — сам замок с лязгом вылетел и грохнулся на пол.

Клейн почувствовал, как невидимая печать, сковывающая помещение, вмиг рассеялась. А в следующую секунду в нос ударил плотный, невыносимый смрад.

— Труп. Гниющий труп, — ледяным тоном констатировал «Сборщик трупов» Фрай.

У него даже мускул на лице не дрогнул от отвращения.

Данн вытянул затянутую в черную перчатку правую руку и медленно толкнул дверь. Первым, что бросилось в глаза, был камин, от которого исходил неестественный, удушливый жар — и это в начале июля!

Перед камином стояло кресло-качалка, в котором, низко опустив голову, сидела старушка в черно-белом платье.

Ее тело неестественно раздулось; кожа покрылась черно-зелеными пятнами и натянулась до блеска. Казалось, ткни в нее пальцем — и она лопнет, окатив всё вокруг зловонной гнилью. Между ошметками плоти и лужицами сукровицы, в складках одежды копошились белесые личинки и опарыши. В Духовном зрении они выглядели как рой крошечных светящихся точек, кишащих вокруг угасшего сгустка «мрака».

Шлеп. Шлеп.

Глазные яблоки старушки вывалились из глазниц и шлепнулись на пол. Прокатившись пару раз, они оставили за собой желтовато-коричневые слизистые следы.

К горлу Клейна подкатила тошнота. Не в силах больше сопротивляться мерзкому запаху и зрелищу, он согнулся пополам и его вырвало.