Пение Леонарда, словно колыбельная, мягким эхом разносилось между дверями комнат и витало над извилистой деревянной лестницей. Разум Клейна мгновенно затуманился. Ему показалось, что он видит безмятежный лунный свет и спокойную, едва колышущуюся гладь озера. Веки стремительно налились свинцом; казалось, он может уснуть прямо стоя.

В этом состоянии размытого восприятия он вновь ощутил исходящий со спины невидимый, жуткий и абсолютно бесстрастный взгляд — точь-в-точь как во время блужданий по Духовному миру. Испытав необъяснимое чувство дежавю, Клейн резко пришел в себя. Опираясь на свое мощное Духовное восприятие и доведенную до автоматизма медитацию, он с трудом стряхнул с себя наваждение «Полуночной поэмы». Впрочем, его тело и разум по-прежнему пребывали в абсолютном покое, не в силах выдать ни единой другой эмоции.

Вскоре Леонард прекратил петь и, с улыбкой повернув голову, произнес:

— Я подумываю подать прошение на покупку фейнапоттерской лютни. Какое же пение без аккомпанемента? Ха-ха, шучу. Я слышу, что они уже уснули.

Черноволосый и зеленоглазый оперативник Ночных Ястребов с аурой поэта зашагал к двери комнаты, где находились похитители и заложник. Он резко повел плечами и выбросил кулак, впечатав его прямо в замок.

Хрусь! Деревянная обшивка вокруг замка треснула, издав на удивление тихий звук.

— Это требует филигранного контроля, — со смешком бросил через плечо Леонард, просовывая руку в образовавшуюся дыру и отпирая дверь.

Окончательно пришедший в себя Клейн не разделял его самоуверенности. Он сунул руку под мышку, выхватил револьвер и прокрутил барабан, чтобы быть готовым выстрелить в любую секунду.

Как только дверь распахнулась, юноша увидел одного мужчину, спящего прямо на столе — его пистолет валялся у ножки стула. Второй же, одурманенно потирая глаза, как раз пытался подняться на ноги.

Вжик! Леонард скользящим шагом бросился вперед и одним ударом вырубил приходящего в себя похитителя.

Клейн уже собирался войти следом, как вдруг, словно что-то почувствовав, резко обернулся и уставился на лестницу.

Топ, топ, топ. Звук шагов, поднимающихся снизу, становился все отчетливее. Мужчина без шляпы, облаченный в коричневую куртку и прижимающий к груди бумажный пакет с хлебом, обогнул лестничный пролет и направился на третий этаж. Внезапно он замер как вкопанный, увидев устремленное на него тускло поблескивающее металлом дуло. В его расширившихся зрачках отразился молодой человек в шелковом полуцилиндре, черном строгом костюме и галстуке-бабочке в тон. Рядом с ним, прислоненная к перилам, стояла трость, а в руках покоился смертоносный револьвер.

— Замри. Руки вверх. Три, два… — низким, размеренным голосом произнес Клейн.

Сжимая револьвер обеими руками, он мысленно пытался представить стоящего перед ним человека обычной тренировочной мишенью. В повисшем тягучем напряжении мужчина в коричневой куртке выронил пакет с хлебом и медленно поднял руки.

— Сэр, вы, должно быть, обознались? — выдавил он слабую улыбку, неотрывно глядя на палец Клейна, лежащий на спусковом крючке.

Клейн пока не мог определить, сообщник это или просто сосед, но ничем не выдал своих сомнений.

— Не делай резких движений, — холодно отозвался он. — Скоро сюда придут люди, которые во всем разберутся.

В этот момент Леонард, закончив с похитителями в комнате, вышел в коридор. Окинув мужчину на лестнице ленивым взглядом, он протянул:

— Ого, так у них был еще один подельник? На подхвате и за едой бегает?

Услышав это, мужчина в коричневой куртке резко сузил зрачки. Он внезапно вскинул ногу и пнул лежащий перед ним пакет с хлебом, пытаясь перекрыть Клейну обзор.

Клейн даже глазом не моргнул. Хладнокровно, словно на тренировке в тире, он спустил курок.

Бах! На левом плече мужчины расцвело кровавое пятно. Преступник попытался кувырком уйти на второй этаж, но Леонард уже перемахнул через перила. С глухим стуком он рухнул сверху прямо на убегающего мужчину. Бандит мгновенно потерял сознание.

Отряхнув с одежды несколько капель чужой крови, Леонард поднял голову и усмехнулся:

— А ты неплохо стреляешь.

«Вообще-то я целился ему в ногу…» — уголок губ Клейна едва заметно дернулся. В нос ударил слабый запах свежей крови.

Он вдруг осознал, что после принятия зелья «Провидца», хоть его зрение, слух и осязание ничуть не обострились, он все равно мог «видеть» скрытые предметы и «слышать» тихие шаги, что позволяло ему действовать на опережение.

«Значит, это и есть проявление „Духовного восприятия“?» — задумчиво кивнул Клейн, наблюдая, как Леонард извлекает из карманов оглушенного острый кинжал и затаскивает тело в квартиру.

Сжимая в одной руке револьвер, а в другой трость, Клейн переступил порог и увидел, как Эллиот Викролл, разбуженный звуком выстрела, распрямляется из свернувшейся позы и медленно садится.

Троих похитителей Леонард накрепко связал теми самыми веревками, которыми они сковывали мальчика, и бросил в угол, словно связку сосисок. Там, где веревок не хватило, в дело пошли лоскуты от их собственной одежды. Подстреленному в плечо бандиту, пребывающему в отключке, как раз накладывали повязку, но Леонард побрезговал ковыряться в ране и не стал вытаскивать пулю.

— Вы… кто вы такие? — заикаясь, спросил Эллиот, с трудом веря своим глазам. В его голосе сквозила робкая надежда.

— Да, ты совершенно прав. В точку, — небрежно бросил сидевший на корточках Леонард.

«А у этого парня и впрямь есть чувство юмора…» — Клейн опустил револьвер и посмотрел на мальчика:

— Мы наемники, которых нанял твой отец. Можешь называть нас сотрудниками службы безопасности.

— Фух… Правда? Вы спасли меня? — переполненный радостью, но все еще боясь пошевелиться, спросил Эллиот.

Было очевидно, что за те несколько часов, прошедших с момента похищения, он натерпелся столько страха, что напрочь растерял всю детскую импульсивность.

Леонард поднялся на ноги и обратился к Клейну:

— Спускайся вниз и найди патрульных. Пусть они сообщат этому табачному магнату. Не горю желанием тащиться по улице с ребенком и этой четверкой, словно мы сами похитители.

Клейн, как раз размышлявший о том, как уладить формальности, согласно кивнул. Убрав револьвер в кобуру и опираясь на трость, он направился к лестнице. Спупускаясь ступенька за ступенькой, он вдруг поймал себя на мысли, что упускает нечто важное.

Вслед ему донесся голос Леонарда, обращающегося к Эллиоту:

— Расслабься, скоро ты увидишь маму, папу и старого дворецкого Кли. А пока ждем… партейку в гвинт?

Клейн, едва сдерживая смех, вышел на улицу и, расспросив прохожих, наткнулся на двух патрульных констеблей. Он не стал козырять значком Департамента специальных операций, а представился сотрудником охранного предприятия и в подробностях изложил суть дела. Вопрос о ношении оружия его ничуть не беспокоил: буквально позавчера он получил «универсальную лицензию на ношение оружия». Запросы, поданные по внутренним каналам, одобрялись молниеносно.

Полицейские переглянулись; один из них помчался за подкреплением и сообщать семье Викроллов, а второй последовал за Клейном в квартиру с похитителями. Спустя добрых сорок минут Леонард, улучив момент, когда констебль отвлекся, многозначительно подмигнул Клейну и выскользнул за дверь. Юноша поспешил за ним.

— Уж поверь мне, торчать в участке — пустая трата времени. Давай-ка просто уйдем, — с безмятежным видом пояснил оперативник с душой поэта.

Руководствуясь принципом «если небо рухнет, его подопрут те, кто повыше», Клейн не стал спорить и просто пошел следом.

Прошло еще около пяти минут, когда к зданию на бешеной скорости подлетели несколько экипажей. Старый дворецкий Кли помог спуститься своему тучному хозяину, мистеру Викроллу. Тот до сих пор пребывал в полной прострации, не в силах поверить, что хорошие новости обрушились на него так быстро, словно в сказке.

Внезапно раздался звонкий щелчок пальцев. Викролл рефлекторно обернулся и увидел проезжающий мимо двухколесный экипаж. В открытом окне виднелся черноволосый зеленоглазый Леонард, который щелкнул пальцами во второй раз. Поравнявшись с каретой торговца табаком, Леонард захлопнул окно, повернулся к Клейну и, с улыбкой подняв правую руку, произнес:

— Приятно было поработать!

«Мы ведь даже толком не знакомы…» — Клейн из вежливости хлопнул по выставленной ладони. Он и сам не ожидал, что дело о похищении удастся закрыть так быстро. Оставалось лишь мысленно восхищаться: Потусторонние — это и впрямь Потусторонние. Даже он, будучи Потусторонним 9-й Последовательности, да еще и недоучкой, уже был способен творить чудеса.

— Так аристократы празднуют победу после фехтовального поединка, — с улыбкой пояснил Леонард.

— Я в курсе, — отозвался Клейн, у которого хватало однокурсников дворянских кровей. Выглянув в окно, он слегка нахмурился: — А мы не собираемся подтвердить выполнение заказа у мистера Кли? Если он решит, что Эллиота спасла полиция, наш гонорар урежут вдвое! А ведь это целых сто фунтов!

Что же касалось оплаты за обнаружение логова похитителей, то после их недавнего зрительного контакта сомнений быть не могло.

— Расслабься. В нашей жизни деньги — далеко не самое главное, — с усмешкой развел руками Леонард.

«А для меня — очень даже!» — Клейн выдавил из себя вежливую улыбку и ответил:

— Многие поэты умирали молодыми именно от нищеты.

Леонард тихо рассмеялся:

— Уверен, Эллиот не станет врать. В нем еще осталась детская невинность. К тому же, даже если мы получим двести фунтов, твоя доля будет крошечной.

— И сколько же? — тут же насторожился Клейн.

— Согласно негласному правилу, половину гонорара мы отдаем миссис Орианне в качестве дополнительных средств отряда. Остаток поровну делится между участниками. Увы, ты пока не полноправный оперативник, так что получишь, скорее всего, только десять процентов.

«Десять фунтов? Тоже неплохо…» — Клейн сделал вид, что его совершенно не гложет жадность, и перевел тему:

— Не боишься, что, очнувшись, похитители поймут, что столкнулись с потусторонними силами?

— Ничуть. Они решат, что просто погода разморила, вот их и вырубило. А пение спишут на яркий сон. Проверено многократно, — с абсолютной уверенностью заявил Леонард. — А вот твоя пуля для охоты на демонов может вызвать вопросы. Впрочем, образ одержимого мистикой чудака послужит отличным прикрытием.

— Ясно, — Клейн отбросил тревогу, но чувство, будто он что-то упускает или забывает, не давало ему покоя.

Вернувшись на Зотланд-стрит, Клейн не стал дожидаться прихода Кли. Он прогулялся до дома Уэлча, опробовав новый маршрут, а по пути домой прикупил говядины и капусты на ужин. Ужин, как всегда, прошел в приятной атмосфере. Брат и сестра мирно болтали, совмещая разговоры с учебой. Разве что сегодня к ним заглянул нежданный гость. Это был служащий газовой компании, пришедший выгрести все медные пенни из монетоприемника счетчика.

Когда ночь вступила в свои права, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.

Клейн спал крепким сном, как вдруг его разбудил доносящийся снаружи шорох. В недоумении он открыл дверь и подошел к пустующей спальне. Толкнув облупившуюся дверь, он увидел серый стол. На столе лежал блокнот в жестком переплете, полностью выкрашенный в черный цвет. В груди кольнуло необъяснимое чувство дежавю.

Клейн подошел ближе и открыл его. На развороте красовался рисунок: «Шут», облаченный в роскошные одежды и великолепный головной убор! Под ним была выведена строка на гермесе: «Все умрут, включая меня».

Сердце Клейна ушло в пятки. Он вдруг увидел, как уголки губ «Шута» медленно ползут вверх!

Уф! Клейн резко сел на кровати, жадно глотая воздух. Заметив пробивающийся сквозь шторы багровый лунный свет, очертания книжной полки, письменного стола и родной спальни, он понял, что это был всего лишь кошмар.

Но, будучи «Провидцем», он прекрасно знал: сны никогда не снятся просто так, они всегда несут в себе откровения. Поэтому он начал тщательно прокручивать увиденное в голове. И тут он застыл, словно парализованный. Он наконец-то понял, что именно упустил сегодня днем!

В тот момент, когда его окутало пение Леонарда, он почувствовал на себе невидимый, бесстрастный взгляд со спины. И этот взгляд в корне отличался от тех ощущений, что он испытывал при обычной медитации или использовании Духовного зрения. Это было до дрожи знакомое чувство! А как говорил капитан Данн, если возникает подобное чувство, это чаще всего означает…

Клейн резко выпрямил спину, окончательно убедившись в своей догадке:

«Да, это он! Тот самый дневник! Дневник семьи Антигон!»