За окном золотистые лучи закатного солнца постепенно меркли. Глядя в глаза Мелиссе, Клейн на мгновение потерял дар речи, осознав, что все заранее заготовленные аргументы оказались совершенно бесполезны.

Слегка откашлявшись, он начал лихорадочно соображать и произнес:

— Мелисса, это вовсе не пустая трата денег. Если в будущем к нам в гости зайдут коллеги Бансона или мои, неужели мы будем принимать их в таких условиях? А когда мы с Бансоном женимся и у нас появятся жены, нам что, так и спать на двухъярусной кровати?

— Но ведь у вас еще нет невест? Можно немного подождать и скопить побольше денег, — с безупречной логикой возразила девочка.

— Нет, Мелисса, таковы правила общества. — Клейн почувствовал, как у него начинает болеть голова, и ему ничего не оставалось, кроме как пустить в ход высокие материи: — Раз уж я получаю три фунта в неделю, то и выглядеть должен на все три фунта. И жить соответственно.

Честно говоря, Клейну, которому в прошлой жизни доводилось ютиться в коммуналках, нынешние условия не казались чем-то ужасным, и он вполне мог бы к ним привыкнуть. Но именно этот опыт позволял ему лучше понимать, насколько неудобна подобная обстановка для девушки. К тому же, его главной целью было стать Потусторонним, изучать мистицизм и искать «путь» домой. В будущем ему наверняка придется проводить дома различные магические ритуалы, а в многоквартирном доме, где полно любопытных глаз и ушей, это неизбежно приведет к проблемам.

Заметив, что Мелисса собирается возразить, он поспешно добавил:

— Не волнуйся, я не собираюсь снимать отдельный особняк, я присматриваюсь к таунхаусам. В любом случае, у нас должна быть собственная ванная комната. И еще: мне тоже очень нравится хлеб, тингенские лепешки и лимонные пирожные миссис Слин. Так что в первую очередь будем искать жилье неподалеку от улицы Железного Креста и улицы Нарциссов.

Мелисса слегка поджала губы, некоторое время молчала, а затем медленно кивнула.

— К тому же, я не собираюсь переезжать прямо сейчас, нужно дождаться Бансона, — с улыбкой сказал юноша. — Иначе, открыв дверь, он будет просто в шоке и с ужасом спросит: «Где мои вещи? Где мои брат и сестра? Где мой дом? Это вообще мой дом? Или я ошибся дверью? О Богиня, скажи мне, что это просто дурной сон! Как так вышло, что я уехал всего на пару дней, а вернувшись, остался бездомным!»

Он так забавно подражал тону брата, что глаза Мелиссы невольно изогнулись полумесяцем, а на щеках проступили легкие ямочки.

— Нет, мистер Фрэнки будет поджидать его прямо у входа и потребует сдать ключи от квартиры, так что Бансон даже на этаж не поднимется, — подколола девочка скупого и алчного домовладельца.

В семье Моретти давно стало доброй традицией делать мистера Фрэнки главным героем шуток, и завел эту привычку именно старший брат Бансон.

— Это точно, он ни за что не станет менять замок ради следующих жильцов, — с улыбкой согласился Клейн. Указав на дверь, он галантно поинтересовался: — Леди Мелисса, не желаете ли отправиться в ресторан «Серебряная корона», чтобы отпраздновать это событие?

Мелисса тихонько вздохнула и произнесла:

— Клейн, ты помнишь Селену? Мою одноклассницу и лучшую подругу.

«Селена?» В памяти Клейна тут же всплыл образ девочки с длинными винно-красными волосами и темно-карими глазами. Ее родители были верующими Богини Вечной Ночи и назвали дочь в честь святой Селены. Ей еще не исполнилось шестнадцати, она была на полгода младше Мелиссы — веселая, жизнерадостная и общительная девушка.

— Да. — Клейн кивнул, показывая, что помнит Селену Вуд.

— Ее брат, Крис, работает солиситором и сейчас тоже зарабатывает около трех фунтов в неделю. А его невеста подрабатывает машинисткой, — начала Мелисса издалека. — Они помолвлены уже больше четырех лет. Чтобы после свадьбы у них была стабильная и обеспеченная жизнь, они до сих пор копят деньги и все никак не дойдут до алтаря. Планируют подождать еще как минимум год. По словам Селены, все в кругу ее брата поступают так же: обычно они женятся только после двадцати восьми лет. Тебе тоже нужно готовиться заранее, беречь каждый пенни и не транжирить.[44]

«Мы же просто собирались сходить в ресторан поужинать, к чему такие глобальные наставления…» Клейн, слушая сестру, не знал, плакать ему или смеяться. Подумав пару секунд, он сказал:

— Мелисса, я уже сейчас получаю три фунта в неделю, а в будущем моя зарплата будет расти каждый год. Тебе не о чем беспокоиться.

— Но нам необходимо копить деньги на случай непредвиденных обстоятельств. Что, если эта охранная компания внезапно обанкротится? У меня был одноклассник… Компания его отца разорилась, и тому пришлось перебиваться случайными заработками в порту. Условия их жизни мгновенно ухудшились, и парню пришлось бросить школу, — с абсолютно серьезным видом убеждала брата Мелисса.

Клейн прикрыл лицо рукой.

— Эта… эта охранная компания связана с правительством, да, немного связана с правительством. Она не может просто так закрыться.

— Но правительство тоже нестабильно! После каждых выборов, если к власти приходит другая партия, подавляющее большинство должностей перераспределяется, и начинается полная неразбериха! — с упорством продолжала гнуть свою линию сестра.

«…Сестренка, а ты, оказывается, неплохо разбираешься в политике…» Клейн, испытывая одновременно раздражение и веселье, покачал головой:

— Ладно, сдаюсь…

— Тогда я сварю суп из оставшихся со вчерашнего дня продуктов, а ты сходи на улицу и купи порцию жареной рыбы, кусок говядины с соусом из черного перца, маленькую баночку сливок и захвати мне кружку имбирного пива. Все-таки надо немного отпраздновать, — постановила Мелисса.

Все это были привычные лакомства, которые часто продавали уличные торговцы на улице Железного Креста. Порция жареной рыбы стоила от шести до восьми пенсов, небольшой кусок говядины под перечным соусом — пять пенсов, кружка имбирного пива — один пенни, а маленькая баночка сливок весом около четверти фунта обошлась бы в четыре пенса. При этом покупка целого фунта сливок стоила всего один сул и три пенса.

Прежний владелец тела во время каждых каникул брал на себя обязанности по покупке продуктов, так что Клейн прекрасно ориентировался в ценах. Быстро прикинув в уме, он подсчитал, что все обойдется примерно в один сул и шесть пенсов, и тут же вытащил из стопки две бумажные купюры по одному сулу.

— Угу. — На этот раз Мелисса не стала возражать. Опустив сумку с тетрадями, она взяла деньги.

Глядя, как сестра достает баночку для сливок и миску для остальных продуктов и легким шагом направляется к двери, Клейн немного подумал и окликнул ее:

— Мелисса, на оставшиеся деньги купи немного фруктов.

Многие торговцы на улице Железного Креста скупали в других местах фрукты не самого лучшего качества или те, что слишком долго хранились. И местных жителей это ничуть не возмущало, ведь цены были до смешного низкими. Достаточно было принести их домой, срезать подгнившие бочки — и можно было наслаждаться сочными плодами. Вполне себе доступное удовольствие.

Сказав это, Клейн быстрым шагом подошел к ней, достал из кармана брюк оставшиеся медные пенсы и вложил их сестре в ладонь.

— А? — Мелисса вскинула на брата карие глаза, полные недоумения и растерянности.

Клейн отступил на пару шагов и мягко улыбнулся:

— И не забудь зайти к миссис Слин. Побалуй себя кусочком лимонного пирожного.

Мелисса приоткрыла рот, часто заморгала и в конце концов выдавила лишь одно слово:

— Хорошо.

Оона стремительно развернулась, распахнула дверь и, стуча каблучками, бросилась вниз по лестнице.

* * *

Широкая река несла свои воды сквозь город; по обоим берегам росли кипарисы и клены, а воздух был настолько чистым и свежим, что от него можно было опьянеть.

Клейн, приехавший уладить дела с собеседованием, с револьвером за пазухой и тростью в руке, сошел с общественного экипажа, поездка на котором обошлась ему в шесть пенсов. Он неторопливо зашагал по цементной дорожке к утопающему в зелени трехэтажному кирпичному зданию — административному корпусу Тингенского университета.

«Воистину один из двух самых престижных университетов Королевства Лоэн…» — восхищенно вздохнул юноша, «впервые» оказавшийся здесь.

По сравнению с этим великолепием, раскинувшийся на противоположном берегу реки университет Хой казался сущим убожеством.

— И-раз! И-раз!

Мерные выкрики приближались; со стороны верховьев реки Хой мчались две гоночные лодки. Деревянные весла вздымались и опускались синхронно, с четким, выверенным ритмом.

Гребля была чрезвычайно популярным видом спорта во всех университетах Королевства Лоэн. Даже Клейн, который происходил из бедной семьи и смог окончить учебу только благодаря стипендии, в свое время состоял вместе с Уэлчем и другими ребятами в гребном клубе Хойского университета и отлично управлялся с веслами.

«Какая же все-таки юность…» — он остановился и, глядя вдаль, с легкой грустью вздохнул.

Через неделю подобной картины уже не увидишь — начинаются летние каникулы.

Пройдя по тенистой аллее, он приблизился к серому трехэтажному зданию из кирпича. Оформив визит на входе, он благополучно оказался внутри и по памяти отыскал кабинет, где его принимали в прошлый раз.

Тук! Тук-тук! Он согнул палец и легонько постучал в полуоткрытую дверь.

— Войдите, — раздался изнутри мужской голос.

Увидев вошедшего юношу, мужчина средних лет в белой рубашке и черном фраке слегка нахмурился:

— До начала собеседования еще целый час.

— Мистер Стоун, вы меня помните? Я ученик старшего доцента Коэна, Клейн Моретти. Вы читали мое рекомендательное письмо, — с улыбкой произнес Клейн, снимая шляпу.

Харвен Стоун погладил свою густую черную бороду и с недоумением спросил:

— У вас какое-то дело? Я не провожу собеседования.

— Дело в том, что я уже нашел работу, поэтому сегодня не буду участвовать в собеседовании, — честно объяснил Клейн причину своего визита.

— Вот как… — Харвен Стоун понимающе кивнул, поднялся из-за стола и протянул правую руку: — Мои поздравления. Вы весьма вежливый молодой человек. Я передам профессору и старшим доцентам ваше решение.

Клейн пожал протянутую руку и уже собирался, перекинувшись парой фраз, откланяться, как вдруг у него за спиной раздался знакомый голос:

— Моретти, ты нашел другую работу?

Юноша обернулся и увидел старика с копной седых волос. Черты его лица были резкими, но морщин оказалось на удивление мало. Глубоко посаженные темно-синие глаза смотрели пронзительно; на нем был безупречно сидящий черный фрак.

— Доброе утро, наставник, мистер Азик, — торопливо поклонился он. — Как вы здесь оказались?

Этим старцем был не кто иной, как старший доцент исторического факультета университета Хой и его наставник, мистер Квентин Коэн. Рядом с ним стоял мужчина средних лет, среднего роста, с кожей благородного бронзового оттенка. В одной руке он держал свернутую газету. Без усов и бороды, в элегантном цилиндре, с черными волосами и карими глазами. У него были мягкие черты лица, а во взгляде читалась непередаваемая усталость от жизни, словно он повидал многое. Чуть ниже правого уха виднелась крошечная черная родинка, заметить которую можно было лишь приглядевшись.

Клейн прекрасно его знал: это был мистер Азик, преподаватель исторического факультета, который частенько выручал прежнего владельца тела. Азик обожал спорить со старшим доцентом Коэном, и их взгляды редко совпадали. Однако на деле они были хорошими друзьями — иначе не стали бы постоянно проводить время вместе за беседами.

Коэн кивнул и неспешно произнес:

— Мы с Азиком приехали на научную конференцию. Так какую же работу ты нашел?

— В охранной компании, которая занимается поиском, сбором и защитой древних артефактов. Им понадобился профессиональный консультант, жалованье — три фунта в неделю. — Клейн слово в слово повторил то, что вчера рассказывал сестре, и добавил: — Вы же знаете, мне больше по душе исследовать историю, выискивая что-то новое, чем просто подводить итоги уже известного.

Коэн едва заметно кивнул:

— У каждого свой путь. Я рад, что ты счел нужным прийти в Тингенский университет и лично предупредить их, а не просто проигнорировать собеседование. Похвально.

В этот момент в разговор вмешался Азик:

— Клейн, ты в курсе, что стряслось с Уэлчем и Наей? В газетах пишут, что они стали жертвами вооруженного ограбления со взломом.

«Дело переквалифицировали в ограбление? И так быстро раструбили в прессе?» Клейн на секунду опешил, а затем, тщательно подбирая слова, ответил:

— Я не знаю точных подробностей. Незадолго до этого Уэлч раздобыл какой-то дневник Четвертой Эпохи, принадлежавший семье Антигон из Империи Соломона. Он позвал меня помочь с расшифровкой. Первые пару дней я ходил к нему, а потом с головой ушел в поиски работы. Буквально на днях ко мне даже приходила полиция с расспросами.

Он намеренно упомянул «Империю Соломона» и «семью Антигон», желая проверить, не знают ли чего-нибудь эти двое преподавателей истории.

— Четвертая Эпоха… — нахмурившись, пробормотал Коэн.

Азик, обладатель бронзовой кожи и умудренного опытом взгляда, сначала остолбенел, а затем, шумно втянув воздух, потер висок левой рукой, в которой все еще сжимал газету:

— Антигон… звучит до боли знакомо… но никак не могу вспомнить, где я это слышал…