Пригород Тингена. Дом, окруженный изумрудно-зеленым газоном.

В его саду, начавшем увядать еще в первых числах сентября, возвышался темно-красный дымоход.

У окна спальни стоял письменный стол, на котором покоился раскрытый, ничем не примечательный дневник.

Слегка бледная рука перелистала страницы к самому началу, а затем принялась быстро пролистывать их вперед.

Под сухой шелест бумаги на страницах начали проступать ровные строчки текста:

«Член Тайного Ордена Реджинс, находясь под двойным давлением усталости и галлюцинаций, по ошибке продал дневник семьи Антигон под видом обычной древней книги. Это вполне логичное совпадение».

«Повинуясь зову крови семьи Антигон, дневник незаметно влиял на каждого из своих владельцев. Проделав долгий путь до Тингена, он в конечном итоге оказался в руках членов Ордена Авроры — Сириса Ареписа и Хайнаса Винсента».

«Прочитав доступную на тот момент часть записей и переписав нужные формулы магических зелий, Сирис и Хайнас испугались. Они прекрасно знали, что Тайный Орден славится своими мастерами прорицаний, и опасались, что по их следу пустят ищеек. Посовещавшись, они решили не рисковать и перепродать дневник кому-нибудь другому».

«Они не стали дожидаться ответа от мистера Z. Вероятно, это было связано с тем, что тот находился далеко, в порту Энмат».

«По наводке Сириса Хайнас свел знакомство со студентом исторического факультета университета Хой, Уэлчем Макговерном. Ему он и сбыл дневник семьи Антигон под видом рядового антикварного фолианта».

«Вскоре Сирис, одержимый слухами о сокровищах, сокрытых на главном пике Хорнакиса, зачастил в библиотеку Девилла. Изучая нужные материалы, он без тени сомнений оставил в картотеке свое настоящее имя и адрес. Это идеально вписывалось в его характер».

«Именно там, среди пыльных стеллажей, он и познакомился с Ланевусом, который как раз изучал отчеты о железорудных месторождениях, готовя почву для своей грандиозной аферы».

«Сирис искренне восхитился скрытым безумием и дьявольской хитростью Ланевуса. Он вознамерился завербовать его в ряды Ордена Авроры. Разумеется, прежде чем пускать чужака в секту, требовалось провести проверку».

«Сирис втайне посвятил Ланевуса в детали зловещего ритуала, призванного умолять Истинного Творца о ниспослании Своего семени. Он прекрасно понимал, что шансы на успех ничтожно малы, ведь ритуал был запредельно сложным и требовал выполнения немыслимых условий. Однако Ланевус загорелся этой идеей. Соблазнившись щедрой наградой от божества, он принялся вынашивать планы по проведению ритуала параллельно с основанием своей фиктивной сталелитейной компании».

«Хитрый Ланевус раскусил Сириса Ареписа, поняв, что с ним что-то не так. Но ради собственных целей он предпочел промолчать и подыграть ему».

«Он в очередной раз навестил Худа Юджина в сумасшедшем доме. Они были давними знакомыми и знали друг о друге немало секретов».

«После рокового сеанса черной магии дремлющая сила дневника семьи Антигон пробудилась. Уэлч и его подруга погибли. А единственный выживший, Клейн Моретти, ведомый волей дневника, собственноручно доставил его в дом Райела Бибера. Это был предрешенный финал».

Далее следовало множество густо зачеркнутых строк, после чего начинался новый текст:

«Но произошло нечто поистине непостижимое, лишенное всяких логических оснований: Клейн так и не покончил с собой. Он чудесным образом выжил».

«Благодаря расследованию смерти Уэлча, он свел знакомство с Данном Смитом и примкнул к отряду Ночных Ястребов».

«И пусть этот поворот событий совершенно не вписывался в планы Инса Зангвилла, казалось, что на общий ход истории он никак не повлияет».

«Тем временем удача отвернулась от Бакуса и его братьев. Спустив за карточным столом последний чип и увязнув в неподъемных долгах, они решили поправить свое положение и организовали похищение богатого коммерсанта ради выкупа».

«И надо же было такому случиться: подыскивая надежное укрытие, они чисто случайно сняли квартиру аккурат напротив дома Райела Бибера».

«К тому моменту Райел Бибер уже попал под чары дневника семьи Антигон. Он жаждал поскорее переварить зелье и усвоить наследие своих предков».

«Опьяненный властью и скатившийся в полубезумие, он так и не смог принять единственно верное решение. Бросив тело мертвой матери, он даже не удосужился покинуть Тинген. Он лишь подыскал укрытие поукромнее и приступил к ритуалу усвоения. Какая жалость! Будь он чуточку сообразительнее, этот сюжет закрутился бы куда изощреннее. Впрочем, его глупость идеально соответствовала его плачевному состоянию и скрытой логике вещей».

«Бакус и его подельники обзавелись оружием и взяли на мушку Эллиота, младшего сына табачного торговца Викролла».

«Они успешно провернули похищение и притащили Эллиота в свое логово напротив дома Райела Бибера. А старый дворецкий Кли, выполняя приказ своего убитого горем хозяина, бросился за помощью в охранные агентства».

«Из-за шумихи вокруг смерти Уэлча все частные детективы и охранники были по горло завалены работой. И тогда Кли, по чистой случайности столкнувшись с мальчишкой-разносчиком еды, узнал о существовании охранного предприятия Черный Терн».

«Леонард Митчелл и Клейн взялись за дело. Пустив в ход свои сверхъестественные таланты, они без труда вызволили Эллиота из плена. Увы, Клейн так и не заметил, что прямо напротив них таились зацепки к дневнику семьи Антигон».

«Впрочем, его собственная Духовность послала ему весточку во сне, и отряд Ночных Ястребов Тингена в итоге получил нужную информацию».

…

«Запечатанный артефакт 2–049 прибыл в Тинген. Прибегнув к помощи этой жуткой марионетки семьи Антигон, Данн Смит во главе отряда Ночных Ястребов выследил Райела Бибера и прервал его ритуал».

«Райел Бибер обратился в монстра, и ситуация на мгновение вышла из-под контроля».

«Но благодаря слаженным действиям Ночных Ястребов чудовище было повержено. Однако им тут же пришлось отражать нападение людей из Тайного Ордена».

Еще несколько десятков строк были густо зачеркнуты так, что разобрать их первоначальный смысл было решительно невозможно:

«Леонард, скрывающий свои истинные секреты, уже собирался красиво, без лишнего шума поставить точку в этом деле. Но тут Клейн, который по всем законам жанра должен был умереть, совершил нечто невообразимое: он собственными руками прикончил сектанта Тайного Ордена 7-й Последовательности».

«Впрочем, и это никак не повлияло на общий ход сюжета. Данн Смит всё же прикоснулся к дневнику семьи Антигон. Он пролистал его страницы и подвергся скрытому, едва заметному заражению!»

…

«Тем временем Ланевус, завершив все приготовления, запудрил мозги Худу Юджину. Он уговорил его помочь с проведением ритуала, превратив свою обманутую невесту Мегос в живой инкубатор для взращивания отродья Истинного Творца».

«У Ланевуса не было ни единого шанса на успех. Главная проблема заключалась в том, что даже находясь под защитой ритуальной магии, Мегос не пережила бы соития с иллюзорной проекцией божества. Она бы просто скончалась прямо на алтаре».

«И тогда в игру вступил добрый Инс Зангвилл. Он решил тайно подсобить Ланевусу. Взяв собранные им Потусторонние характеристики потомка Смерти, он отделил ровно половину и заблаговременно внедрил их в тело Мегос».

«Худ Юджин погрузил Мегос в полубессознательный транс, заставив ее поверить, будто иллюзорная проекция Истинного Творца — это и есть Ланевус. Питаясь злобой, что день и ночь скапливалась вокруг фабрик, в этой концентрированной атмосфере мрака и безысходности, ритуал увенчался успехом! Мегос понесла дитя Истинного Творца. И пусть само божество прекрасно осознавало, что все эти совпадения шиты белыми нитками, Оно не стало противиться, жаждя прорвать блокаду семи великих богов».

«Худ Юджин подвергся заражению».

«Как только ритуал завершился, безумный Ланевус тут же пришел в себя. Он с кристальной ясностью осознал: если отродье бога действительно явится в этот мир, он сам станет первым в очереди на жертвенный алтарь. Разве может простой смертный называть себя отцом божественного отпрыска? Это же тягчайшее богохульство!»

«Ланевус решил убраться из Тингена подобру-поздорову. А заодно слить информацию об этой бомбе Ночным Ястребам, Карателям и оперативникам Механизма Разума, чтобы те сами разгребали заваренную им кашу. За безумие всегда приходится платить».

«Впрочем, он не стал писать официальным отрядам напрямую. Ему казалось, что это выставит его полным кретином».

«Он предпочел оставить письмо в одной из своих съемных квартир, обставив всё так, словно он просто играет со стражами порядка в жестокую игру на выживание. Ради этого он не проронил ни слова о заражении Худу Юджину, а сам забрал всю добычу и скрылся».

«В качестве подстраховки он весьма изящным и безопасным способом передал весточку Сирису Арепису. Тот отнесся к новости с изрядной долей скепсиса, но всё же почуял крошечный шанс на успех».

…

«Селена Вуд совершенно случайно, по невероятному стечению обстоятельств, подсмотрела истинное заклинание для гадания на волшебном зеркале у своего наставника по мистицизму, Хайнаса Винсента».

«Ее безрассудный эксперимент совпал по времени с появлением Клейна Моретти. И он благополучно предотвратил сверхъестественную катастрофу, которая могла бы унести массу жизней».

«Благодаря этому отряд Ночных Ястребов вышел на след Хайнаса Винсента. Вот только этот член Ордена Авроры как раз накануне получил благословение. И Данн Смит, проникнув в его сны, совершенно случайно узрел там кристально четкий образ Истинного Творца, получив чудовищную ментальную травму».

«Впрочем, он не подвергся заражению. Это бы мгновенно привлекло внимание верхушки Ночных Ястребов».

«Эта травма лишь усугубила скрытую порчу, оставленную дневником семьи Антигон. Его провалы в памяти участились, а рассеянность стала еще более пугающей. Он начал шаг за шагом подстраиваться под замыслы Инса Зангвилла».

…

И вновь множество строк оказались безжалостно зачеркнуты.

«Поистине невероятно! Клейн Моретти умудрился почуять скрытое вмешательство Инса Зангвилла! Он сумел разглядеть тот самый темно-красный дымоход!»

«Но всё это… всё это произошло лишь благодаря подсказкам преподавателя исторического факультета университета Хой, Азика. В этом человеке кроется слишком много тайн».

«Но даже с учетом этого, то, как Клейн отыскал конкретные зацепки, вызывает искреннее изумление. Это просто не поддается логическому объяснению».

«Впрочем, каковы бы ни были причины, Инс Зангвилл и не подумал сбавлять обороты. История продолжалась».

«Клейн случайно столкнулся с Сирисом в библиотеке и был вынужден прикончить его на месте. И тем самым обрубил половину ниточек, ведущих к Ланевусу. Раскрытие правды было отсрочено, отодвинуто на задний план».

…

«Клейн встретился с Мегос, но его собственная Духовность не позволила ему изучить ее состояние. И он так ничего и не заподозрил, списав всё на усталость. Это было более чем логично. В нашей истории не бывает откровенно притянутых за уши нелепостей».

«Он собрал все списки домов с красными дымоходами, но раз за разом выбирал маршруты, где не было нужной ему цели. Быть может, лишь спустя пару-тройку месяцев, добравшись до последней стопки бумаг, он наконец-то нашел бы тот самый дом».

…

Строка за строкой оказались вымараны чернилами. На этот раз зачеркнутого текста было больше, чем во всех предыдущих абзацах вместе взятых.

«Состояние Данна Смита улучшилось! Его симптомы пошли на спад! Он умудрился освоить метод отыгрыша!»

«И этому его обучил не кто иной, как Клейн Моретти! Якобы он почерпнул вдохновение из примеров Дейли Симон и старого Нила. Нет, Инс Зангвилл ни на йоту не поверил в эти россказни, но ему пришлось слегка скорректировать свои первоначальные планы».

«В истории наметился новый, интригующий поворот».

«Азик, одержимый желанием вернуть утраченные воспоминания, покинул Тинген и отправился в Баклунд».

«И вскоре Клейн с Данном вытянули из Худа Юджина недостающие детали».

…

«Мадам Шэрон, желая разжечь непримиримую вражду между Консервативной и Новой партиями Тингена, а заодно дать выход накопившемуся после метаморфоз тела безумию, решилась на отчаянный шаг — устранить члена совета Джона Мейнарда».

«Ее мотивы были притянуты за уши, а резонов не хватало, но она всё равно пошла на этот шаг. В конце концов, у каждого бывают моменты помутнения рассудка, и она находилась именно в такой фазе. К тому же она была абсолютно уверена в собственной безнаказанности».

«Вдова убитого политика через табачного торговца Викролла вышла на охранное предприятие Черный Терн. Те не ударили в грязь лицом и быстро вывели мадам Шэрон на чистую воду».

«Данн, чья мощь вплотную приблизилась к 6-й Последовательности, решил действовать на опережение. Он передал Запечатанный артефакт 3–0217 Кенли».

«Вместе с Клейном они нагрянули к мадам Шэрон. Данн попытался взять ее под контроль дистанционно, затянув в сон».

«План был безупречен. Но, к величайшему сожалению, мадам Шэрон по чистой случайности поставила рядом с собой статуэтку Изначальной Демонессы».

«В итоге засада Ночных Ястребов с треском провалилась. А Кенли, перенервничав, умудрился заглянуть в артефакт и увидел в отражении самого себя».

«Мадам Шэрон была устранена, но Кенли поплатился за это жизнью. Данн, снедаемый чувством вины, по своей старой привычке поглотил оставленные им Потусторонние характеристики. Из-за этого процесс усвоения застопорился, а его ментальное состояние стало пугающе нестабильным».

«Именно на этом фоне Леонард и Клейн раскопали письмо, оставленное Ланевусом».

«А Мегос, повинуясь необъяснимому зову, притащилась на Зотланд-стрит и заявилась прямо в Черный Терн. Отродье в ее животе находилось на критической стадии развития и так и не смогло подавить ее порыв».

«Данн составил детальный и абсолютно грамотный план действий. Вот только он совершил одну-единственную, но фатальную ошибку. Если бы он твердо вознамерился прикончить Мегос на месте, ему следовало бы заманить ее за врата Чаниса, чтобы использовать преимущества среды и артефактов. А если он планировал дожидаться подмоги, ему ни в коем случае нельзя было выносить прах Святой Селены наружу».

«Увы, вымотанный последними событиями и пребывающий в прострации Данн попросту не додумался до этой элементарной истины в пылу паники. Отродье бога почуяло угрозу от святых останков! Повинуясь первобытному инстинкту, оно принялось неистово высасывать жизненные силы из матери, отчаянно пытаясь родиться раньше срока, пусть это и нельзя было назвать полноценным формированием».

«Азик торчал в Баклунде. И поскольку он не являлся Мироходцем, у него не было ни малейшего шанса вернуться в столь короткие сроки».[147]

Еще несколько строк оказались зачеркнуты.

«Мегос превратилась в монстра, и битва началась. При поддержке святого праха, Вора кровеносных сосудов и взявшегося из ниоткуда высокоуровневого талисмана Мегос была повержена. Отродье бога изгнали. Данн Смит поплатился за это жизнью, а сила праха Святой Селены оказалась критически истощена. Всё это безупречно укладывалось в замыслы Инса Зангвилла».

«Инсу Зангвиллу так и не довелось покрасоваться на сцене, но это ничуть не помешало ему достичь своей истинной цели».

«Он прикончил Клейна Моретти — этого невыносимого выскочку, вечно путающего ему карты, — и забрал прах Святой Селены».

«Затем Инс Зангвилл использовал оставшиеся Потусторонние характеристики потомка Смерти для проведения ритуала. Поглотив прах Святой Селены, он совершил успешный переход с 5-й Последовательности пути Смерти, Привратника, на 4-ю Последовательность пути Ночи — Ночного Дозорного. Тем самым он обрел божественность, став истинным полубогом».

«Солнце всё так же светило над землей. Подавляющее большинство жителей Тингена так и не осознали, что им посчастливилось избежать чудовищной катастрофы. Лишь Монстр Адемисол ломал бы над этим голову, искренне не понимая, что же произошло».

Дневник был перелистнут на самую последнюю страницу. Мужчина средних лет с темно-золотистыми волосами, высокой переносицей, плотно сжатыми губами и глубокими, выточенными словно из камня чертами лица без единой морщины, чей правый глаз скрывала повязка, а левый поблескивал темно-синим, почти черным цветом, своей слегка бледной рукой с торжественным видом взял классическую перьевую ручку. Не обмакивая ее в чернила, он принялся выводить кристально четкие слова.

Он закончил историю одной-единственной, лаконичной фразой:

«На этом история города Тинген подходит к концу».

Шелест страниц слился в сплошной поток. Дневник с сухим щелчком захлопнулся, явив миру лишь свою ничем не примечательную коричневую обложку.