— Хорошо, — Клейн слегка поклонился, снял свой невысокий цилиндр и снова водрузил его на голову. В мыслях же он пытался представить, как может выглядеть Запечатанный артефакт «0–08».

«С виду обычное гусиное перо?»

«Пишет без чернил?»

«Какова же его истинная сила? Раз уж артефакт требует строжайшей секретности и считается „крайне опасным“?»

«Уж не та ли это ручка причинности, что убивает любого, чье имя ей напишут? Нет, это слишком уж всесильно. Тогда Инсу Зангвиллу незачем было бы пускаться в бега…»

Едва Клейн развернулся, собираясь уйти, как Данн Смит окликнул его в спину:

— Подожди, я кое-что забыл.

— Что именно? — Клейн оглянулся, и в его глазах читалось полное недоумение.

Данн убрал карманные часы и с улыбкой ответил:

— Зайди к нашему бухгалтеру, миссис Орианне, и попроси аванс за четыре недели. Итого двенадцать фунтов. Затем каждую неделю ты будешь получать лишь половину жалованья, пока не выплатишь долг.

— Это слишком много, нет никакой необходимости. Можно взять и поменьше, — на автомате выпалил Клейн. Он не имел ничего против аванса: в конце концов, в карманах не было ни гроша, не хватало даже на общественный экипаж до дома. Но получить на руки такую огромную сумму, как двенадцать фунтов, было немного страшновато.

— Нет, это необходимо, — покачав головой, с улыбкой возразил Данн. — Сам подумай, разве ты захочешь и дальше жить в своей нынешней квартире? Где даже умывальную комнату приходится делить с несколькими семьями. Если не думаешь о себе, подумай хотя бы о дамах. К тому же…

Дождавшись кивка юноши, капитан выдержал паузу, с улыбкой окинул взглядом одежду собеседника и многозначительно добавил:

— К тому же тебе понадобится трость, да и приличный костюм придется купить заново.

Клейн на секунду опешил, а затем все понял. Его лицо слегка вспыхнуло, ведь на нем были надеты откровенно дешевые вещи.

Как правило, шелковый цилиндр стоил пять-шесть сулов, галстук-бабочка — три сула, трость с серебряным набалдашником — семь-восемь сулов, рубашка — три сула, а брюки, жилет и фрак обходились примерно в семь фунтов. Добавьте к этому кожаные ботинки за девять-десять сулов. В итоге весь комплект выливался в сумму свыше восьми фунтов и семи сулов. И это не считая того, что настоящему джентльмену непременно полагались цепочка, карманные часы и бумажник.

В свое время прежний владелец тела вместе со старшим братом Бансоном, во всем себе отказывая, скопили немного денег и зашли прицениться в магазин одежды. Услышав стоимость, они даже не решились торговаться и с позором ретировались. В итоге пришлось довольствоваться дешевой лавчонкой неподалеку от улицы Железного Креста, где каждый купил себе по костюму, потратив на все про все менее двух фунтов.

Именно из-за этого случая цены на одежду врезались в память Клейна просто намертво.

— Х-хорошо, — слегка запинаясь, ответил он. Как и его предшественник, он тоже дорожил своим лицом[38].

Данн снова достал карманные часы, откинул крышку и, бросив взгляд на циферблат, произнес:

— Пожалуй, тебе стоит сначала зайти к миссис Орианне. Я не знаю, сколько времени ты проведешь у старого Нила, а она скоро уйдет домой.

— Хорошо, — Клейн, остро осознающий свою нищету, не стал возражать.

Данн вернулся к столу и дернул за один из свисающих шнурков.

— Я попрошу Розанну проводить тебя.

Шнурок натянулся, шестеренки пришли в движение, и в приемной охранного предприятия «Черный Терн» раздался тихий звон колокольчика. Услышав его, Розанна торопливо вскочила и осторожно спустилась по лестнице.

Вскоре она предстала перед Клейном.

Данн Смит с долей юмора спросил:

— Я не прервал твой отдых? Хм, проводи Моретти к миссис Орианне.

Розанна незаметно скривила губы, но ответила крайне «радостно»:

— Слушаюсь, капитан.

— И это все? — не удержавшись, в изумлении выпалил Клейн.

«Неужели для получения аванса в бухгалтерии не требуется записка с подписью капитана?»

— А что не так? — с недоумением переспросил Данн.

— Я имею в виду, разве вам не нужно расписаться, чтобы я мог получить аванс у миссис Орианны? — постарался как можно деликатнее сформулировать свою мысль юноша.

— О, нет, в этом нет необходимости. Розанна может подтвердить, — ответил капитан, указав на шатенку.

«Капитан, в нашем ведомстве „финансовый учет“ вообще никем не учитывается…» — Клейн подавил желание съязвить, развернулся и последовал за девушкой к выходу.

И тут он снова услышал голос Данна:

— Подожди, есть еще кое-что.

«Неужели нельзя сказать все сразу?» Сохраняя вежливую улыбку, Клейн обернулся:

— Слушаю вас.

Потирая виски, капитан произнес:

— Когда пойдешь к старому Нилу, не забудь получить десять патронов для охоты на демонов.

— Я? Патроны для охоты на демонов? — удивленно переспросил юноша.

— Тот револьвер Уэлча ведь остался у тебя? Можешь не сдавать его, — ответил Данн, сунув одну руку в карман. — Зарядив его патронами для охоты на демонов, ты сможешь защитить себя, если вдруг столкнешься с какой-нибудь сверхъестественной чертовщиной. Ну… или, по крайней мере, это придаст тебе храбрости.

«Последнюю фразу можно было и не добавлять…» Как раз ломавший голову над проблемой самозащиты, Клейн без колебаний согласился:

— Хорошо, я запомню!

— Вот для этого мне уже придется выписать официальный документ. Подожди немного, — Данн Смит сел за стол, взял темно-красную перьевую ручку, быстро набросал записку, расписался и поставил печать.

— Спасибо, капитан, — искренне поблагодарил Клейн, принимая листок.

Он медленно сделал шаг назад и снова повернулся к двери.

— Подожди.

Данн окликнул его в очередной раз.

«…Капитан, вам ведь на вид всего лет тридцать, откуда такие симптомы раннего слабоумия?» Выдавив из себя улыбку, Клейн обернулся:

— Что-то еще?

— Я совсем забыл: ты ведь не умеешь стрелять. От патронов для охоты на демонов не будет никакого толку. Сделаем так: каждый день ты будешь получать еще по тридцать обычных патронов. В свободное время отправляйся в подземный тир на Зотланд-стрит, 3, и тренируйся. Большая часть тира принадлежит полицейскому управлению, но там есть сектор, выделенный специально для Ночных Ястребов. Ах да, тебе еще нужно получить значок у старого Нила, иначе тебя туда не пустят, — Данн хлопнул себя по лбу, забрал записку у Клейна, быстро вписал новые распоряжения и шлепнул еще одну печать.

— Хороший стрелок вскармливается пулями. Не пренебрегай этим, — капитан протянул исправленный документ обратно.

— Я понимаю, — Клейн, всем нутром страшащийся опасностей, был бы рад отправиться в тир прямо сегодня.

Сделав пару шагов к выходу, он вдруг осторожно обернулся вполоборота и, тщательно подбирая слова, спросил:

— Капитан, больше ничего?

— Ничего, — уверенно кивнул Данн.

Клейн с облегчением выдохнул и вышел в коридор. По пути его так и подмывало обернуться и спросить: «Точно больше ничего?», но он сдержал этот порыв и наконец «благополучно» покинул комнату дежурного.

— Капитан всегда такой, вечно все забывает, — тихонько жаловалась Розанна, идя рядом. — У моей бабушки и то память лучше! Конечно, он забывает только мелочи… да, исключительно мелочи. Клейн, я ведь могу называть тебя Клейном? Миссис Орианна — очень милая и добродушная женщина, с ней легко ладить. Ее отец был часовым мастером, у него были золотые руки…

Под нескончаемую болтовню девушки Клейн поднялся по лестнице на верхний этаж и в крайнем правом кабинете встретился с миссис Орианной.

Это была дама лет тридцати с небольшим, одетая в платье с воланами. У нее были модные локоны, а чистые зеленые глаза лучились улыбкой. Вся ее фигура излучала изящество и интеллигентность.

Выслушав от Розанны распоряжения Данна Смита, Орианна достала бланк и выписала ордер на аванс:

— Распишитесь здесь. У вас есть личная печать? Если нет, просто оставьте отпечаток пальца.

— Хорошо, — Клейн привычно выполнил формальности.

Орианна достала латунный ключ, открыла стоящий в кабинете сейф и, пересчитывая золотые фунты, с улыбкой произнесла:

— Вам очень повезло, сегодня у нас достаточно наличных. Кстати, Клейн, капитан пригласил вас потому, что вы оказались замешаны в еретическом инциденте, но при этом обладаете каким-то особым талантом?

— Да, у вас просто поразительная интуиция, миссис, — не поскупился на комплимент юноша.

Орианна отсчитала четыре банкноты — светло-серые, с темным узором, — заперла сейф и, обернувшись, с улыбкой ответила:

— Потому что со мной произошло то же самое.

— Правда? — Клейн изобразил уместное удивление.

— Слышали о серийном убийце, который шестнадцать лет назад навел ужас на весь Тинген? — Орианна протянула банкноты Клейну.

— … Помню! Тот самый «Кровавый Мясник», убивший пятерых девушек: у одних он вырезал сердце, у других желудок? В детстве мама часто пугала им мою сестру, — немного подумав, ответил юноша.

Принимая деньги, он заметил, что это две купюры по пять фунтов и две по одному. Все они были серого цвета с черным орнаментом, а по углам красовались сложные узоры и водяные знаки для защиты от подделок.

Купюры номиналом в пять фунтов были чуть крупнее. В центре красовался портрет прямого предка Георга III, пятого монарха Королевства Лоэн — Генри Огюста I. В белом парике, с округлым лицом и узкими глазами, он выглядел необычайно сурово. Но Клейну его лицо казалось неописуемо родным.

Как-никак, это банкнота в пять фунтов!

Эквивалент почти четырехнедельного жалованья Бансона!

В центре однофунтовой купюры находился портрет отца Георга III, предыдущего короля Уильяма Огюста VI. Этот «сильный правитель» с густой бородой и решительным взглядом избавил Королевство Лоэн от устаревших оков и вновь вывел его в лидеры среди других держав.

«Все они — хорошие правители…» — Клейн явственно ощутил дурманящий запах типографской краски.

— Да, и если бы Ночные Ястребы не подоспели вовремя, я стала бы шестой жертвой, — в голосе миссис Орианны все еще проскальзывал затаенный страх, несмотря на то, что с тех пор прошло больше десятка лет.

— Значит, тот серийный убийца… то есть мясник… был Потусторонним? — Клейн осторожно сложил купюры, убрал их во внутренний карман сюртука и несколько раз похлопал по нему, чтобы убедиться в их сохранности.

— Да, — с тяжелым сердцем кивнула Орианна. — До этого он убил множество людей. А поймать его удалось лишь потому, что он начал готовиться к демоническому ритуалу.

— Неудивительно, что ему требовались разные внутренние органы… Прошу прощения, миссис, я заставил вас вспомнить о неприятном, — искренне извинился юноша.

Миссис Орианна мягко усмехнулась:

— Я давно перестала бояться… Тогда я училась в коммерческом училище на бухгалтера. А после того случая пришла работать сюда. Ладно, не буду вас задерживать, вам еще нужно зайти к старому Нилу.

— До свидания, миссис, — Клейн снял шляпу, поклонился и вышел из кабинета. Перед тем как спуститься по лестнице, он снова не удержался и потрогал внутренний карман, проверяя, на месте ли заветные двенадцать фунтов.

Дойдя до перекрестка в подземном коридоре, он свернул направо и вскоре оказался перед полуоткрытой железной дверью.

Тук! Тук-тук!

— Входите, — раздался из-за двери скрипучий старческий голос.

Клейн толкнул дверь и оказался в тесной комнатке, где с трудом помещались лишь стол и два стула.

На противоположной стороне виднелась еще одна, наглухо запертая железная дверь. За столом сидел седовласый старик в классической черной мантии; при свете газовой лампы он увлеченно изучал несколько пожелтевших страниц.

Старик поднял голову, взглянул на вошедшего и произнес:

— Значит, ты и есть Клейн Моретти? Розанна уже успела шепнуть мне, что ты очень вежливый юноша.

— Мисс Розанна действительно очень добра. Добрый день, мистер Нил, — Клейн почтительно снял цилиндр.

— Присаживайся, — старый Нил указал на затейливо украшенную серебром жестяную банку на столе. — Не желаешь чашечку свежемолотого кофе?

Морщины в уголках его глаз и губ были глубокими, а темно-красные глаза казались слегка мутными.

— Вы, кажется, и сами его не пьете? — Клейн зорко подметил, что в фарфоровой чашке Нила налита обычная вода.

— Ха-ха, это моя привычка: я не пью кофе после трех часов дня, — с улыбкой пояснил старик.

— Почему? — невзначай поинтересовался юноша.

Старый Нил с улыбкой заглянул прямо в глаза Клейну и ответил:

— Боюсь, что ночью буду плохо спать, и тогда начну слышать шепот неведомых сущностей.

«…» Клейн даже не нашелся, что на это ответить, и поспешил перевести тему:

— Мистер Нил, какие документы и фолианты мне следует изучать?

С этими словами он протянул старику записку от Данна Смита.

— Все, что связано с историей, сложное и отрывочное. По правде говоря, я постоянно пытаюсь учиться, но освоил лишь самые азы, остальное слишком хлопотно: все эти дневники людей тех времен, популярные книги, эпитафии и так далее, и тому подобное, — принялся жаловаться старый Нил. — Например, вот эти страницы, что сейчас у меня в руках: чтобы разгадать их истинный смысл, нужны более подробные исторические записи.

— Зачем? — Клейн окончательно запутался.

Старый Нил постучал пальцем по пожелтевшим страницам перед собой:

— Это утерянный дневник Росселя Густава, написанный им незадолго до смерти. Ради секретности он вел записи, используя изобретенные им самим странные символы.

«Император Россель? Предшественник-попаданец?» — Клейн остолбенел, но тут же обратился в слух.

— Поскольку многие верят, что он не умер, а стал скрытым божеством, культисты, поклоняющиеся ему, постоянно проводят всевозможные ритуалы в попытках обрести силу. Мы периодически сталкиваемся с подобными вещами и изымаем оригиналы или копии его записей, — покачав головой, продолжил Нил. — И по сей день никто так и не смог расшифровать истинное значение этих символов. Поэтому Священный Собор разрешает нам хранить копии для изучения, в надежде на неожиданный прорыв.

Говоря это, старик расплылся в самодовольной улыбке:

— Я уже разгадал несколько символов и выяснил, что они обозначают цифры. И знаешь, что я обнаружил? Это самый настоящий дневник! Да, я надеюсь сопоставить исторические события того времени, особенно те, что происходили в окружении императора в разные дни, с записями в дневнике. И таким образом расшифровать еще больше символов.

— Гениальная мысль, не правда ли? — седовласый старик с глубокими морщинами посмотрел на Клейна сияющими глазами.

Клейн согласно кивнул:

— Безусловно.

— Ха-ха, можешь сам взглянуть. Завтра же приступишь к помощи мне в этой работе, — старый Нил пододвинул пожелтевшие страницы к юноше.

Клейн развернул их к себе, и стоило ему бросить лишь один взгляд, как он замер словно громом пораженный!

Хотя эти «символы» были срисованы из рук вон плохо и местами искажены, он ни за что бы не ошибся…

Ведь это была самая знакомая ему письменность:

Китайский язык!

Твою мать, да еще и упрощенные иероглифы![39]