На мгновение Клейну даже показалось, что он переместился обратно, но изящная газовая лампа за латунной решеткой и инкрустированная серебром жестяная банка со свежемолотым кофе в руках старого Нила быстро вернули его к реальности.

Неужели император Россель, этот старший товарищ по перемещению, действительно его соотечественник?

И свои тайны он записывал упрощенными китайскими иероглифами, которых в этом мире попросту не существует?

Охваченный непередаваемым чувством «встречи со старым другом на чужбине», Клейн принялся жадно пробегать глазами по трем страницам рукописи:[40]

«18 ноября. Воистину удивительная вещь. Причудливый эксперимент и случайная ошибка позволили мне обнаружить бедолагу, застрявшего в буре и потерявшегося во мраке. Лишь раз в месяц, в полнолуние, он может немного приблизиться к реальному миру, но все равно не в силах передать сюда свой зов. Но ему повезло — он встретил меня, главного героя этой эпохи».

«Перечитав только что написанное, я вдруг почувствовал легкую грусть. Даже используя китайские иероглифы, я незаметно для себя перенял этот жуткий „переводной“ акцент. Сорок лет пролетели как одно мгновение. Прошлые воспоминания теперь кажутся лишь сном».

«1 января 1184 года. Грандиозный новогодний бал. Мадам Флонар — сущая дьяволица, до чего хороша».

«2 января. Господа из моего дипломатического комитета — сборище тупых ослов!»

«3 января. Мой изначальный выбор был слишком поспешным. Теперь я понимаю, что и „Ученик“, и „Провидец“, и „Мародер“ были бы куда лучше. Какая жалость, что пути назад уже нет».

«4 января. В кого мои дети уродились такими идиотами? Я же тысячу раз повторял: не ведитесь на бредни этих шарлатанов! Нет, пожалуй, шарлатаны и сами свято верят в то, что несут. Главное в зельях — не освоение, а усвоение! Не раскопки, а отыгрыш! А название зелья — это не просто ключевой символ, это конкретный образ, ключ к усвоению!»

«22 сентября. Против меня собирается альянс. От Фейсака на севере и Лоэна на востоке до Фейнапоттера на юге — мои враги наконец-то объединились. Но я не боюсь. Я на деле докажу им, что разницу в эпохах вооружения и кругозоре не компенсировать ни численностью, ни Потусторонними низших Последовательностей. К тому же, у меня хватает и своих людей. А что до высших рангов… хе-хе, они что, забыли, кто я такой?»

«23 сентября. Я потерял связь с кораблем, отправившимся на поиски „Покинутой богами земли“. Пора бы задуматься об изобретении беспроводного телеграфа. Надеюсь только, что штормы не будут создавать ему помех».

«24 сентября. Мисс Итака даже очаровательнее мадам Флонар. А может, я просто тоскую по ушедшей юности».

Поскольку это была лишь скопированная вручную репродукция, а китайские иероглифы довольно сложны, размер каждого знака оказался изрядно увеличен. Как следствие, текста на страницах уместилось немного. Более того, ради сохранения и удобства изучения оборотные стороны листов оставили совершенно пустыми. Но даже этой малости хватило, чтобы сердце Клейна бешено забилось от восторга. Особенно его поразили записи императора Росселя о секретах зелий: он словно нашел «ключ к решению задачи», заполучив бесценную тайну.

«Возможно, это станет для меня путеводной звездой на пути Потустороннего!»

«Так, эти три страницы — выдержки из дневников разных периодов. Судя по всему, у императора была привычка указывать год только в самой первой записи. Поэтому пока невозможно определить, к какому году относятся листы за ноябрь и сентябрь…»

«Кого же он обнаружил в той буре?»

«Что именно подразумевается под „усвоением“ и „отыгрышем“?»

«Где находится эта „Покинутая богами земля“?»

Вопросы роились в голове Клейна вперемешку с радостным возбуждением. Ему не терпелось собрать воедино все дневники императора Росселя и прочесть их от корки до корки!

— Клейн? — прервал его мысли недоуменный голос старого Нила.

Клейн тут же очнулся и, торопливо скрывая свои истинные чувства за улыбкой, ответил:

— Я уж было подумал, что смогу стать тем самым особенным человеком, и решил попытаться расшифровать их.

— Ох уж эта молодежь, — со смехом кивнул старый Нил. — Я тоже когда-то думал, что я самый особенный.

Клейн перевернул три страницы, чтобы убедиться, что не пропустил ничего важного, и вернул их старику, как бы невзначай поинтересовавшись:

— И это все листы, что у нас есть?

«Я хочу еще! Дайте мне больше дневников Росселя!»

— А ты думал, их тут целая гора? — старый Нил погладил рукописи, и морщины на его лице сложились в насмешливую гримасу. — Сверхъестественные инциденты случаются не так уж часто. Эх, все дело в том, что сверхъестественные существа на Северном континенте постепенно вымирают. А нет их — нет и ингредиентов для зелий, а значит, и Потусторонних становится все меньше. За последние несколько сотен лет драконы, великаны и эльфы превратились в персонажей из книжек. Даже морской народ перестал показываться в прибрежных водах.

Эти слова напомнили Клейну один популярный мем, и он с усмешкой сказал:

— Похоже, самое время основать «Общество защиты драконов и великанов».

Старик уставился на него с полным непониманием. Лишь спустя какое-то время до него дошел смысл сказанного. Он хлопнул по столу ладонью и расхохотался от души, напрочь позабыв о джентльменских манерах:

— Ха-ха, Клейн, а у тебя отличное чувство юмора! Быть чуточку забавным — это в традициях нашего Королевства Лоэн, молодежи такое только на пользу. Но мне кажется, твое название слишком узкое. Почему только драконы и великаны? Нужно назвать его «Общество защиты фантастических тварей»!

— Ну нет, как мы можем забыть о бедных и несчастных растениях? — покачал головой Клейн.

Они переглянулись и в один голос произнесли:

— Общество защиты магических существ!

После этого они обменялись понимающими улыбками. Витавшая между ними неловкость почти исчезла.

— Таких интересных молодых людей, как ты, нынче все меньше… О чем это я? Ах да, — лицо Нила снова собралось в морщинистую улыбку. — Инцидентов мало, а идиоты, поклоняющиеся Росселю — это вообще редкость из редкостей. То, что нам достались эти три листа, уже большая удача… Хм, хотя в других соборах и епархиях наверняка найдутся еще копии…

Пробормотав это, старик взял со стола записку, которую Клейн положил туда еще в самом начале, и, взглянув на нее, спросил:

— Тебе какие патроны: для револьвера, для винтовки или для паровой пневматики?

— Для револьвера, — честно ответил Клейн.

— Хорошо, сейчас принесу. Кхм, а у тебя есть подмышечная кобура? Настоящему джентльмену не пристало щеголять на публике с оттопыренными карманами брюк, — пошутил старый Нил, используя чисто мужской юмор.

— Э-э, нет. Мне нужно сходить к капитану, чтобы он вписал ее в ордер? — подыграл ему Клейн.

Старый Нил поднялся со стула:

— Не нужно, я просто внесу ее в реестр. Это проходит как «сопутствующее снаряжение». Повторяй за мной: со-пут-ству-ю-щее снаряжение.

— Вы случайно не работали учителем? — с забавным видом поинтересовался Клейн.

— Довелось как-то преподавать в церковной воскресной школе и школе для бедных, — старик взмахнул запиской, достал из ящика ключи и открыл железную дверь, ведущую во внутреннее помещение.

«А Потусторонние не так уж и отличаются от обычных людей…» — беззвучно пробормотал Клейн, снова переводя взгляд на три листа дневника.

Император Россель и впрямь был связан с мистическим миром…

Его дневники — бесценное сокровище!

Для других это просто исписанные каракулями бумажки, которые неизвестно когда удастся расшифровать. Но для Клейна это был настоящий клад!

«Где же искать остальные листы?..»

«Нужно обязательно раздобыть еще…»

Мысли Клейна метались, не давая ему успокоиться, пока старый Нил не вышел из внутренней комнаты и с лязгом не закрыл за собой железную дверь.

— Десять патронов для охоты на демонов, тридцать обычных револьверных, подмышечная кобура из воловьей кожи и значок Седьмой группы Отдела специальных операций. Пересчитай, примерь и распишись в журнале, — старик выложил принесенное на стол.

Обычные патроны лежали в картонной коробке в три аккуратных ряда; они были такими же желтовато-медными и чуть вытянутыми, как и те, что хранились у Клейна дома.

А вот патроны для охоты на демонов покоились в маленькой жестяной коробочке. По форме они ничем не отличались от обычных, но их поверхность отливала серебром. Присмотревшись, можно было заметить сложную, завораживающую гравировку, а на донце гильзы красовался крошечный символ «багровой луны, окруженной звездами на черном фоне».

Кобура из воловьей кожи оказалась на удивление плотной, с ремнями на застежках. Рядом лежал значок размером в половину ладони: на стальном фоне серебром были выгравированы слова «Полицейское управление графства Ахоа» и «Седьмая группа Отдела специальных операций». Надписи образовывали два почти сомкнутых кольца, внутри которых располагался символ — «скрещенные мечи, увенчанные короной».

— Жаль, что это не значок Ночных Ястребов, — произнес Клейн, наполовину с сожалением, наполовину прощупывая почву.

Старый Нил лишь усмехнулся и посоветовал ему примерить кобуру.

Сняв сюртук, Клейн с немалым трудом застегнул все ремни, чтобы кобура плотно прилегала под левой рукой.

— Неплохо, — он не стал ее снимать и просто надел сюртук поверх.

Старый Нил окинул его взглядом и удовлетворенно кивнул:

— Сидит отлично. Мой глаз-алмаз меня не подводит.

Распихав остальные вещи по карманам и расписавшись в журнале выдачи, Клейн еще немного поболтал со стариком и попрощался.

На полпути он вдруг с досадой хлопнул себя по лбу:

— Совсем забыл расспросить о Последовательностях и зельях! И все из-за этого дневника Росселя…

Он так и не узнал, с какой Последовательности — то есть с 9-й — начинается тот самый полный «путь», которым владеет Церковь Богини Вечной Ночи.

Кажется, Розанна как-то обмолвилась… «Бессонный»? За этими размышлениями Клейн медленно подошел к лестнице, по которой в этот момент кто-то торопливо спускался, громко стуча ботинками.

Это был мужчина в облегающих брюках, не сковывающих движений, и незаправленной белой рубашке. От него так и веяло романтической аурой поэта. Это был тот самый черноволосый и зеленоглазый офицер, проводивший обыск в его квартире. Они уже виделись наверху, но не обмолвились ни словом.

— Добрый день, — с улыбкой поздоровался молодой Ночной Ястреб.

— Добрый день. Полагаю, представляться мне не нужно? — с юмором ответил Клейн.

— Не нужно, вы произвели на меня глубокое впечатление, — офицер протянул правую руку. — Леонард Митчелл. «Полуночный поэт», 8-я Последовательность.

«8-я Последовательность… Значит, он и вправду поэт…» — Клейн слегка пожал протянутую руку и с улыбкой переспросил:

— Глубокое впечатление?

Зеленые глаза Леонарда Митчелла казались бездонными, а на губах играла легкая полуулыбка:

— В вас есть некая… особенная аура.

«…Звучит как-то по-гейски…» — мысленно поежился Клейн, но, с трудом сохранив на лице улыбку, ответил:[41]

— Сам я за собой такого не замечал.

— Пережить подобное происшествие, да еще и без нашей своевременной защиты, и остаться в живых — это уже само по себе делает вас особенным, — Леонард указал пальцем куда-то вперед. — Мне пора сменить капитана. Увидимся завтра.

— До завтра, — Клейн отступил в сторону, уступая дорогу.

Когда его шаги стихли и он скрылся в конце лестничного пролета, Леонард Митчелл внезапно остановился. Глядя на залитый тусклым желтым светом каменный пол, он тихо пробормотал в пустоту:

— Ты что-нибудь заметил?..

* * *

— Так я и думал… В нем нет ничего особенного…