Данн тяжело вздохнул и произнес:

— Тогда я действительно хотел отослать тебя подальше, поскольку то, что я собирался сделать, касалось тайны Церкви и Ночных Ястребов. Но смерть Кенли повергла мой разум в такой хаос, что я смог придумать лишь самый нелепый предлог, дав тебе шанс вернуться и всё увидеть.

— Что за тайна? — с явным облегчением переспросил Клейн.

Он едва не забыл, что снаружи всё еще поджидает нечто, подозрительно напоминающее отродье злого бога или мифическое существо.

Данн, тщательно подбирая слова, ответил:

— В сфере мистицизма, вероятно, существует один непреложный закон. Хех, хоть я и не слишком начитан, но всё же понимаю, что значит слово «закон».

— И звучит он так: закон неразрушимости Потусторонних характеристик.

— Потусторонняя характеристика не может быть уничтожена или уменьшена. Она лишь переходит от одного носителя к другому.

Глаза Клейна округлились от удивления. Внезапно всё поняв, он задумчиво переспросил:

— Иными словами, Потусторонние, потерявшие контроль, оставляют после себя Запечатанные артефакты, магические предметы или основные ингредиенты для зелий?

— Верно, — с предельной серьезностью кивнул Данн. — И это касается не только потерявших контроль… Потусторонние, умершие естественной смертью, тоже подчиняются этому правилу.

— Тоже подчиняются… — Клейн мысленно прокрутил слова капитана, начиная смутно догадываться, чем именно тот занимался.

В вихре мыслей он вдруг вспомнил одну деталь: после смерти клоуна во фраке рядом с его трупом в воздухе повис синеватый сгусток крови размером с большой палец. Тогда Фрай объяснил это тем, что после смерти Потусторонних всегда происходят некие странные изменения.

Данн устремил вдаль свой глубокий, непроницаемый взгляд и продолжил:

— Но в отличие от потерявших контроль, те Потусторонние, что умерли нормальной смертью, оставляют после себя вовсе не материалы или предметы. То, что от них остается… это почти готовое магическое зелье. Зелье соответствующей Последовательности, которому лишь слегка недостает вспомогательных ингредиентов.

Почти готовое зелье… Почти готовое зелье! Зрачки Клейна сузились. В его мозгу словно сверкнула ослепительная молния, разом рассеявшая бескрайний мрак невежества.

Он внезапно понял очень многое. Понял, почему пути Потусторонних не обрываются навсегда, даже если необходимые материалы исчезают с лица земли.

Оказывается, помимо поиска заменителей, можно просто использовать останки других Потусторонних!

«И, видимо, именно поэтому на высоких Последовательностях выдают лишь готовые зелья! А вторая причина кроется в том, чтобы не допустить утечки рецептов через гадание или медиумизм…» — догадки вспыхивали в голове Клейна одна за другой.

Данн бросил мимолетный взгляд на дверь комнаты отдыха Ночных Ястребов и низким голосом пустился в объяснения:

— Много лет назад… эх, я уже и не припомню точный год… тогда я еще не был капитаном Ночных Ястребов. Я случайно наткнулся на эту аномалию. Обсудив свои подозрения с Дейли, которая лишь недавно стала Потусторонней, я немедленно доложил обо всем в Священный Собор.

— Собор приказал мне держать язык за зубами и предложил два варианта. Хех, именно поэтому всё это рассказываю я, а не Дейли. Тот, кто проболтается — тот и несет ответственность.

— Первый вариант: притвориться, будто я ничего не знаю. В точности как подавляющее большинство капитанов и диаконов Ночных Ястребов, предоставив Собору право распоряжаться наследием мирно почивших Потусторонних.

— Второй вариант: они передадут мне особый, довольно простой ритуал и соответствующие техники, позволив в течение определенного времени лично поглощать предметы, образовавшиеся из скопления этих характеристик. Хм, но это правило действует лишь в рамках моего собственного пути и применимо только к Последовательностям моего уровня или ниже.

На этом месте он сделал паузу. Его взгляд затуманился, упершись в окрашенное призрачным синим цветом пламя газовой лампы на противоположной стене. Глухим, тяжелым голосом Данн произнес:

— Все они были моими товарищами… Мы вместе прошли через многое, вместе сражались с монстрами во тьме и безумными сектантами. Кто-то спасал жизнь мне, кого-то из них спасал я. Мы шагали сквозь безмолвную ночь, мы бились там, куда не проникал взгляд обывателей. Мы противостояли опасности, прикрывая друг другу спины.

— И я просто не мог с ними расстаться. Я помню, как малыш Ит, впервые столкнувшись с опасностью на задании, от ужаса рухнул на землю и разрыдался. Я помню Аделарда… хех, отца Розанны. Как он однажды заслонил меня своей рукой от жуткого проклятия. Я помню Доун — девушку с аурой теплой, как утреннее солнце, которая вечно вела молчаливые записи о наших приключениях. Я помню Кенли… пусть он и не вышел ростом, но он умел так много: играл на лютне, пел, рассказывал истории… В нем было куда больше от поэта, чем в Леонарде… Я очень не хотел с ними расставаться.

— Я хотел и дальше сражаться плечом к плечу с ними. Вместе противостоять монстрам во тьме, вместе казнить этих обезумевших фанатиков, вместе охранять Тинген. Поэтому я принял решение: я поглощу всё, что они оставили после себя.

В серых глазах Данна, казалось, заблестели слезы. Вся его былая суровость и непроницаемость в этот миг рухнули.

Слегка приподняв уголки губ, он продолжил:

— В моих снах они всё еще рядом со мной. Аделард обожает читать, он вечно пропадает в солярии с книгой. И каждый раз он просит меня присматривать за Розанной, чтобы та поскорее повзрослела… Из-за этого Розанна вечно жалуется, что я становлюсь всё больше похожим на ее отца, и до смерти меня боится. Малыш Ит не может усидеть на месте ни секунды, каждый день рвется в лес на охоту. Доун всё так же стоит у окна своей спальни, наблюдая за нашей болтовней. А Кенли, который присоединился к нам последним, смастерил себе лютню и теперь сидит там, бренчит и напевает… Я просто не мог с ними расстаться.

— Капитан… — машинально, едва слышно прошептал Клейн.

Почувствовав, как перед глазами всё плывет, он не удержался и поднял руку, чтобы стереть набежавшие слезы. В глубине души он разразился ругательствами: «Мать твою, капитан, вы что, решили выжать из меня все слезы?..»

«Зато теперь я наконец-то понял, почему ваш прогресс в „методе отыгрыша“ так затянулся…» — Клейн беззвучно, с горечью вздохнул.

— К сожалению, старый Нил умер из-за потери контроля. Иначе он бы наверняка подарил нам еще массу поводов для смеха, — Данн отвел взгляд и опустил голову, массируя переносицу.

Спустя пару секунд он поднял лицо и с горькой усмешкой добавил:

— Это было крайне эгоистичное решение.

— Я ведь понятия не имел, чего на самом деле хотели Аделард, Кенли и остальные. Я просто взял и эгоистично решил всё за них.

— До чего же я эгоистичный человек.

— Нет… — Клейн яростно замотал головой.

* * *

В приемной, на диванах. Леонард с застывшим, перекошенным лицом наблюдал за тем, как Мегос вырывает из головы одну прядь волос за другой.

Мегос с явным раздражением то и дело прикладывалась к стакану с водой. Ее лицо, слегка исказившись, повернулось к Леонарду:

— Сама не знаю почему, но мне вдруг стало как-то нехорошо.

Леонард Митчелл уже было открыл рот для ответа, как вдруг увидел, что Мегос подняла руку и вцепилась себе в щеку. С влажным хрустом она вырвала из лица кусок плоти. Длинный, сплошь покрытый свежей кровью кусок мяса.

— Что-то лицо чешется, — виновато улыбнулась Мегос.

Ее губы растянулись в жуткой улыбке, доставшей до самых скул, обнажив белеющие кости челюсти и кроваво-красные десны.

«Твою ж мать!» — беззвучно выругался Леонард, понимая, что ситуация летит в бездну с катастрофической скоростью.

Его губы беззвучно зашевелились, и он слегка склонил голову набок, словно прислушиваясь. В следующую секунду его лицо побледнело, приобретя землисто-серый оттенок.

Выдавив из себя вымученную улыбку, он обратился к Мегос, которая продолжала ожесточенно чесать лицо, выдирая из него всё новые куски плоти:

— Прошу простить, мне нужно отлучиться в уборную.

— Х-хо-ро-шо… — голос Мегос стал еще более плавающим и отрешенным.

Поглаживая живот, она добавила:

— Мой… малыш… почему-то нервничает…

Леонард не стал ничего отвечать. Ускорив шаг, он бросился к перегородке.

Оказавшись в коридоре, он бросил долгий, тяжелый взгляд на Данна Смита, всё так же сжимающего в руках урну с прахом Святой, и обреченно выдохнул.

Его лицо мгновенно стало непреклонным и решительным:

— Капитан, боюсь, мы не успеем дождаться подмоги. Мы обязаны покончить с Мегос и ее ребенком прямо сейчас. Иначе Тингену грозят катастрофические разрушения. И банальной эвакуацией жителей тут не спасешься… Я знаю, что вы уже отправили телеграмму.

Данн слегка нахмурился и с предельной серьезностью спросил:

— Ты абсолютно уверен, что ситуация накалилась до такого предела?

— Да. Не пройдет и трех минут, как Мегос мутирует, а ее ребенок появится на свет раньше срока, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрапортовал Леонард.

Произнося это, он скользнул взглядом по толстому, жуткому кровеносному сосуду, обмотанному вокруг руки Клейна, и твердо добавил:

— Запечатанный артефакт «2–105»? Отдай его мне. В моих руках от него будет куда больше проку.

— Хорошо, — Клейн без малейших колебаний передал напарнику «Вора кровеносных сосудов».

Ведь именно это он и планировал сделать с самого начала.

В этот самый миг Данн Смит потянул за воротник, отряхнул свой тонкий черный плащ и непоколебимым голосом отдал приказ:

— Я выхожу первым вместе с прахом Святой Селены. Вы выждете ровно десять секунд. Запомните: сосчитайте про себя до десяти и лишь тогда вступайте в бой. И что бы там ни произошло, в каком бы состоянии я ни оказался, вы не имеете права медлить. Обрушьте на Мегос и ее выродка свои самые мощные, сокрушительные атаки.

Бросив эти слова, он развернулся. Прямо держа спину и бережно прижимая к себе урну, капитан зашагал к перегородке.

— Капитан… — хрипло, пересохшими губами окликнул его Клейн.

— Капитан, — вторя ему, низким голосом произнес Леонард.

Данн остановился и повернул голову. На его лице играла мягкая, теплая улыбка, а голос звучал всё так же бархатисто и спокойно:

— Не беспокойтесь за меня. Я не один. Аделард, Доун, малыш Ит, Кенли — все они будут сражаться плечом к плечу со мной. Какая бы опасность ни стояла на нашем пути.

Выдержав секундную паузу, он окинул Клейна и Леонарда добрым, отцовским взглядом:

— И не нервничайте. Мы защищаем Тинген.

Уголки его губ слегка приподнялись, и он улыбнулся им в точности так же, как и всегда.

Сказав это, он больше не стал задерживаться. Устремив взгляд наружу, Данн Смит решительным шагом пересек границу перегородки. Лишь полы его черного плаща до колен слегка взметнулись позади.

— Капитан! — в один голос выкрикнули Клейн и Леонард.

Слезы неудержимым потоком хлынули из их глаз. Но Данн не замедлил шаг ни на долю секунды.

«Мы — кучка жалких бедолаг, что вечно противостоят опасностям и безумию. Но в то же время мы — Хранители».