Синоним войны… Какая из Последовательностей, смежных с путем Демонессы, могла бы подойти под это описание? Наблюдая за сценой, напоминающей голографический фильм, Клейн перебирал в памяти все известные ему пути.
Будучи лишь рядовым Ночным Ястребом, он не имел доступа ко многим архивам. Названия и особенности средних и высоких Последовательностей оставались для него тайной за семью печатями. Весь его багаж знаний ограничивался «Жрецом Света» и «Неомраченным», подсмотренными у Церкви Вечного Пылающего Солнца; «Рыцарем Рассвета», «Стражем» и «Охотником на Демонов» пути Бога Войны, о которых проговорился юноша по прозвищу «Солнце»; а также «Наставником Смерти» и «Привратником», упомянутыми мадам Дейли и капитаном Данном.
Поэтому ему было чертовски сложно с ходу определить, какой именно путь является синонимом войны. Приходилось полагаться на метод исключения. К примеру, путь Бога Войны ассоциировался скорее с индивидуальными поединками, нежели с масштабными баталиями.
Поразмыслив, Клейн сузил круг подозреваемых до пяти вариантов.
Первый — путь «Арбитра», находящийся в совместном владении королевской семьи Огюст из Лоэна и династии Кастилия из Фейнапоттера. Впрочем, этот вариант казался Клейну наименее вероятным. 8-я Последовательность этого пути называлась «Шериф», а 7-я — «Следователь». Судя по названиям, их развитие кренилось в сторону судебных разбирательств и вынесения приговоров, а никак не в сторону войны.
Второй — путь, олицетворяющий Империю Соломона Четвертой Эпохи, известный как путь «Черного Императора». В наши дни его 9-я Последовательность носит название «Адвокат». Эти Потусторонние виртуозно выискивают и используют лазейки в правилах и слабости противников, обладая блестящим красноречием и железной логикой. Клейн отвел этому пути предпоследнее место в своем рейтинге вероятностей. Он подозревал, что их суть заключается в манипулировании законами и блуждании в тенях порядка. Хотя, с другой стороны, война — это тоже тень, отбрасываемая мировым порядком.
Третий — путь «Охотника», который делили между собой правящая династия Империи Фейсак — семья Эйнхорн, бывшая королевская кровь Республики Интис — семья Саурон, и тайная организация Орден Железного и Кровавого Креста, появившаяся на мировой арене лишь пару-тройку веков назад. Этому варианту Клейн присвоил весьма высокий шанс.
В архивах Ночных Ястребов «Охотники» описывались как непревзойденные следопыты, гениальные мастера ловушек и выдающиеся убийцы. 8-я Последовательность этого пути называлась «Провокатор», а 7-я — «Пироман». И то, и другое имело самую прямую, недвусмысленную связь с резней и войной.
Четвертый — путь «Преступника», подвластный Культу Поклонения Крови — древней секте, присягнувшей на верность демонам. Одно лишь название пути кричало Клейну о том, что вероятность такого исхода весьма велика.
Пятый — путь «Узника», принадлежащий Школе Розы, печально известной своими кровавыми жертвоприношениями. Логика здесь была в точности такой же, как и в предыдущем пункте.
Пока Клейн блуждал в лабиринтах собственных мыслей, сцена перед его глазами вновь сменилась. Мадам Шэрон, только что принявшая ванну, предстала перед ним во всем своем великолепии. Ее влажные волосы небрежно спадали на плечи, а лицо источало свежесть, смешанную с убийственной, обольстительной притягательностью.
«Мне так и не удалось разглядеть лицо той женщины в белом балахоне, что привела мадам Шэрон на путь Демонессы… Видимо, мои навыки медиумизма всё еще слабоваты…» — Клейн оборвал поток размышлений и вновь сосредоточил всё свое внимание на происходящем.
Мадам Шэрон игриво откинула прядь волос. Юноше даже показалось, что он видит, как по ее щеке скользнула прозрачная капля воды.
Окинув томным взглядом ожидающего ее в постели мужчину, она тихонько, вкрадчиво хихикнула:
— Хочешь, я помогу тебе избавиться от Мейнарда?
Пожилой джентльмен на кровати нахмурился и покачал головой:
— Только если ты гарантируешь, что не оставишь ни единого следа. Но ведь это невозможно. Да и что ты вообще сможешь сделать?
Приглядевшись к этому господину, Клейн на долю секунды опешил, но тут же рассудил, что всё вполне закономерно.
Фотографии этого пожилого мужчины с завидной регулярностью украшали передовицы «Честного вестника Тингена» и прочих местных газет. Это был не кто иной, как действующий мэр города, видный деятель Консервативной партии, отчаянно рвущийся на второй срок.
Мадам Шэрон лишь многозначительно улыбнулась, не став развивать тему. Приспустив с плеч легкую ночную сорочку, она плавной, соблазнительной походкой направилась к кровати, дразня воображение полускрытыми прелестями.
Картины в сновидении продолжали сменять друг друга. Клейн то и дело узнавал лица парламентариев, богатых коммерсантов и высокопоставленных чиновников, регулярно мелькающих на страницах местной прессы.
Они обсуждали схемы сбора пожертвований, ломали головы над тем, как в обход закона о выборах подкупить нужных избирателей, раздавали обещания о покровительстве и решении проблем… И во всех этих закулисных играх мадам Шэрон играла роль связующего звена, искусного серого кардинала.
«Да это же не медиумизм, а какая-то документалка… „Мадам Шэрон: путеводитель по высшему свету Тингена“… Хм, вот только почему добрая половина сцен разворачивается в постели? Эти напыщенные аристократы и политики прекрасно осведомлены о том, что у Шэрон тьма любовников, но всё равно слюни пускают и не могут устоять перед искушением… Неужели в этом и кроется сила ее Последовательности?» — Клейн, с задумчивым видом наблюдая за этой грязью, то и дело отпускал мысленные саркастичные комментарии.
Проведенный сеанс позволил ему сделать один железобетонный вывод: ни единая душа из верхушки Тингена не имела ни малейшего понятия об истинной личности мадам Шэрон. Никто из них не вступал с ней в сговор ради убийства члена совета Мейнарда.
Выходит, смерть Мейнарда — это исключительно ее собственная инициатива? Но зачем? К чему был этот бессмысленный риск?
Разумеется, с точки зрения самой Шэрон, обладающей даром глушить любые попытки гадания и способной безупречно имитировать смерть от сердечного приступа во время постельных утех, устранение Мейнарда не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Шансы погореть на этом были ничтожно малы. И всё же, мотив оставался до смешного притянутым за уши! Возможная выгода и близко не окупала тех рисков, на которые она пошла!
Неужели всё дело в ее «отыгрыше»? Но ведь для этих целей она могла бы подыскать себе цель попроще, без такого резонансного статуса. И тогда к расследованию не привлекли бы ни Ночных Ястребов, ни Карателей, ни оперативников Механизма Разума.
Но куда более странным казалось другое: мадам Шэрон просто не могла не заметить, какой жгучей, непримиримой ненавистью пылает к ней жена покойного Мейнарда. Было очевидно, что вдова не оставит всё просто так и наймет ищеек. Так почему же Шэрон не удосужилась заблаговременно перепрятать свои компрометирующие оккультные атрибуты — ту же статуэтку из белой кости? Могла бы хоть в саду ее закопать от греха подальше!
Неужели она была настолько самоуверенна, полагаясь на неприступность своего сейфа и его потайной ниши?
Терзаемый этими вопросами, Клейн, видя, что духовное тело мадам Шэрон всё еще держится и не собирается рассеиваться, поспешил провести еще одно «гадание по снам».
На этот раз он выстроил следующее утверждение:
«Истинный мотив мадам Шэрон для убийства Джона Мейнарда».
Беззвучно прошептав фразу, Клейн вновь провалился в сновидение, и перед ним развернулась новая сцена:
Мадам Шэрон, облаченная в свободную ночную сорочку, нервно мерила шагами свою комнату. В руке она сжимала бокал с красным вином, до жути напоминающим кровь. Наконец, остановившись, она залпом осушила бокал до дна, словно приняв какое-то тяжелое, непоколебимое решение.
Видение стремительно растаяло. Клейн почувствовал себя еще более сбитым с толку. Судя по всему, смерть Мейнарда и впрямь была добровольной инициативой Шэрон. Никто не дергал ее за ниточки и не нашептывал приказы.
«Странно…» — пробормотал себе под нос юноша. Он попытался переформулировать запрос и прогнал гадание еще несколько раз, но результат оставался неизменным.
Видя, что силуэт мадам Шэрон становится всё более призрачным и вот-вот окончательно растворится, Клейн принял решение выжать из нее всё до последней капли и провел финальный сеанс:
«Формулы магических зелий пути Демонессы».
«Формулы магических зелий пути Демонессы».
…
Повторив про себя новое утверждение, Клейн с помощью медитации молниеносно скользнул в мир грез.
Вообще-то он не горел желанием выведывать эти рецепты. Путь «Демонессы» прочно ассоциировался у него с распространением хаоса, болезней и страданий. Даже заполучив эти формулы, он бы ни за что не стал их продавать, дабы не превратиться в соучастника будущих зверств.
Но в его памяти всплыл один весьма показательный прецедент: именно благодаря знанию формулы «Зрителя» ему удалось вычислить и прижать к стенке Даста Гудериана, члена Алхимиков Психологии.
А значит, чтобы в будущем более эффективно противостоять Демонессам, ему просто жизненно необходимо было изучить особенности их Последовательностей.
«Хм, после смерти Худа Юджина Даст Гудериан так ни разу и не вышел со мной на связь. Видимо, Алхимики Психологии прислали в город кого-то посерьезнее для расследования, и бедняга Даст забился под веник, боясь сделать лишний шаг…» — пока эти мысли проносились в его голове, перед глазами Клейна вновь соткался тот самый погруженный во мрак зал. И та самая загадочная женщина, облаченная в безупречно белый, святой балахон.
Мадам Шэрон стояла перед ней, почтительно опустив голову. Клейн мог разглядеть лишь ноги собеседницы — идеальные, лишенные малейшего изъяна.
Вскоре до слуха Шэрон донесся чудесный, льющийся словно нежная песня голос:
— «Наслаждение». Так называется зелье 6-й Последовательности. Это твоя следующая цель. Если преуспеешь, ты станешь «Демонессой Наслаждения».
— Наслаждение, от которого невозможно оторваться, которому невозможно противостоять — это тоже разновидность боли. Отныне это твой главный постулат, которому ты обязана неукоснительно следовать.
— Как только ты завершишь продвижение, помимо многократного усиления всех талантов «Ведьмы», ты обретешь еще более совершенную красоту и виртуозное мастерство обольщения. Ты научишься прясть странные нити, подобно пауку, и сможешь использовать их в бою.
В следующее мгновение перед мадам Шэрон прямо из воздуха материализовалась старинная книга, страницы которой, казалось, были выкованы из чистого серебра. Книга раскрылась сама собой. На одной странице был начертан рецепт, а на другой покоились сами ингредиенты:
— Основные материалы: пара глаз Банши Вожделения и одна шелковая железа взрослой гигантской паучихи-вдовы.
— Вспомогательные материалы: сто миллилитров чистой воды, пять капель сока черного дурмана, все волосы, оставшиеся от Банши Вожделения, десять граммов растертых в порошок фейнапоттерских мух и пять граммов праха настоящей мумии.
Картина вновь изменилась. Всё тот же окутанный мраком зал. Всё тот же белоснежный балахон с высоким, вызывающим разрезом на бедре. И всё та же фигура без лица. Вот только мадам Шэрон предстала перед ней в своем первозданном виде — в облике того самого молодого мужчины с фотографии.
Прекрасный женский голос эхом разнесся по залу:
— А вот и название зелья 7-й Последовательности. Полагаю, оно повергнет тебя в шок.
— Да, я поверить не могу, что оно называется «Ведьма»! — с явным возбуждением в голосе ответила будущая «мадам Шэрон».
— Заруби себе на носу: чтобы приблизиться к «Изначальной», мы обязаны стать Ее подобием. Она — женщина, и мы тоже обязаны стать женщинами, — мягко, но непреклонно парировал певучий голос. — Выбор за тобой: либо ты отступаешь, либо принимаешь эту участь. Став Ведьмой, ты переродишься в истинную женщину. Твоя внешность и очарование претерпят колоссальные изменения. Ты овладеешь даром невидимости и научишься создавать двойников. Ты постигнешь азы темной магии, станешь мастером по искажению чужих предсказаний и обретешь покровительство черного пламени и ледяной стужи.
— Основные материалы: вся кровь демонической рыбы из черной бездны и яйцо агатового павлина.
— Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока золотистого дурмана, три чешуйки теневой ящерицы и десять капель сока нарцисса.
…
Сцены вспыхивали одна за другой. Клейн увидел рецепты «Подстрекателя» и «Ассасина», досконально изучив их пугающие особенности.
Когда же он вознамерился копнуть еще глубже, духовное тело мадам Шэрон не выдержало и окончательно растворилось в небытии.
Завершив ритуал и вернувшись в реальность, Клейн быстро собрал свои оккультные принадлежности и развеял духовную стену. Не став утаивать ни единой детали, он выложил всё, что узнал, капитану Данну Смиту. А заодно поделился своими подозрениями насчет нелепых мотивов мадам Шэрон в деле об убийстве Мейнарда.
— Для отыгрыша «Наслаждения» и впрямь нет никакой необходимости убивать людей высокого полета… Хм, нам предстоит скрупулезно прочесать весь маршрут мадам Шэрон за последние годы. Выяснить, откуда она вообще взялась, и попытаться отыскать тот самый окутанный мраком зал. Разумеется, мы немедленно доложим обо всем в Священный Собор. Пусть они координируют эту операцию, мы не вправе самовольно покидать Тинген, — Данн задумчиво кивнул. Окинув взглядом разгромленную спальню, он скомандовал: — Спускайся на первый этаж и проверь прислугу. Если кто-то из них уже проснулся и слышал шум боя, приведи его сюда. Заставим подписать соглашение о неразглашении по всей строгости наших протоколов. А я пока займусь вторым этажом.
К этому моменту капитан уже успел отыскать плотную черную ткань и надежно укутать в нее Запечатанный артефакт «3–0217».
Слова Данна мгновенно всё прояснили. До Клейна наконец-то дошло, почему этот оглушительный грохот, стрельба и звон битого стекла так и не перебудили весь дом. Капитан, истинный «Кошмар», позаботился об этом еще до начала штурма, погрузив всех слуг в беспробудный сон!
Тело Клейна всё еще ломило от пронизывающего холода и остаточной скованности. Он мог передвигаться лишь мелкими, осторожными шажками.
Проходя мимо дверного проема спальни, юноша протянул руку и с силой выдернул из дерева две глубоко застрявшие карты Таро. Тщательно обтерев их от щепок, он сунул колоду обратно в карман.
Покинув комнату, он направился прямиком к лестнице.
Но не успел он сделать и пары шагов, как в его голове вспыхнул вполне логичный вопрос: а как, собственно, ему предстоит проверять, спят слуги или нет?
«Что, стоять над каждым и раскидывать маятник? Да это же рехнуться можно… Капитан у нас „Кошмар“, он в таких делах собаку съел. Надо бы выпытать у него, есть ли какой-нибудь быстрый и изящный метод…» — подумал Клейн.
Не став откладывать дело в долгий ящик, он развернулся и, превозмогая ломоту в мышцах, поплелся обратно к спальне.
Еще не успев подойти вплотную к распахнутой настежь двери, Клейн бросил взгляд внутрь комнаты. Его внимание тут же привлекла стоящая наискосок рама разбитого ростового зеркала.
В ней всё еще торчало меньше половины стекла, испещренного густой паутиной трещин и разбитого на осколки размером с ладонь.
И в этих растрескавшихся, искажающих реальность кусках зеркала Клейн увидел отражение Данна Смита. Капитан в своем неизменном черном плаще стоял на коленях рядом с бездыханным телом Кенли, занимаясь чем-то непонятным.
Внезапно Данн вскинул голову. Его серые глаза потемнели, превратившись в две бездонные, пугающие бездны. А всё его лицо и губы были густо измазаны свежей, темно-красной кровью.
Темно-красной кровью.
Клейн на голых инстинктах отшатнулся от двери и, резко развернувшись, вжался спиной в ледяную стену коридора.