Пульсирующие внутренности, желто-зеленая жидкость, безмолвно горящее черное пламя и заваливающееся вперед человеческое тело — всё это разом отразилось в глазах Клейна, намертво выжигаясь в его памяти.

До этого самого момента величайшей угрозой, с которой он сталкивался на заданиях, был Райел Бибер, чей процесс переваривания зелья был грубо прерван. Но даже этот пугающий, смертоносный монстр лишь нанес участникам операции тяжелые раны, не забрав ни единой жизни.

Единственный погибший товарищ Клейна, старый Нил, пал жертвой потери контроля. Как и все остальные официальные Потусторонние, чью смерть юноше доводилось наблюдать. Их убивала либо непостижимая, сводящая с ума тайна, либо влияние злых богов, что никак не было связано с прямым выполнением миссий.

А сейчас он впервые своими глазами увидел, как напарник гибнет прямо на задании. И эта смерть стала следствием всего лишь одного неверного шага в бою.

Ночные Ястребы бросают вызов безумию, но в то же время они ведут непрерывный танец со смертью.

Единожды оступившись, ты можешь навсегда лишиться шанса всё исправить.

Разум Клейна словно взорвался.

Испытав чудовищное потрясение, он в полуприседе вскинул правую руку. Бах! Бах! Бах! Юноша в исступлении открыл огонь по мадам Шэрон. Серебряные пули для охоты на демонов пронзали сотни невидимых нитей, устремляясь прямиком к ее голове и полупрозрачному пеньюару.

Но мадам Шэрон вдруг неестественно, словно дернутая за невидимый трос, метнулась в сторону, играючи уклонившись от бешеного обстрела Клейна.

Лишь когда из барабана вылетели все пять пуль, и до слуха донесся сухой щелчок бойка по пустой каморе, юноша наконец пришел в себя, вернув способность мыслить.

Его сердце тревожно екнуло. Не тратя драгоценные секунды на перезарядку, он отшвырнул револьвер в сторону и молниеносно выхватил стопку карт Таро!

Вжик!

Мадам Шэрон резко подалась в сторону. Краем глаза она заметила, как пролетевшая мимо карта глубоко вонзилась в деревянную столешницу туалетного столика.

На ее губах заиграла насмешливая улыбка, а прекрасные карие глаза вновь заволокло непроглядным, зловещим мраком.

В этот самый миг ее каштановые волосы, струящиеся словно водопад, внезапно взмыли в воздух, будто подхваченные порывом невидимого ветра.

Женщина на долю секунды опешила. Этого промедления оказалось достаточно: пущенная Клейном карта «Маг» намертво пригвоздила прядь ее роскошных волос прямо к стене.

Тресь! Мадам Шэрон, не раздумывая, с силой вырвала волосы с корнем. Перекатившись вперед, она стремительно растворилась в воздухе, исчезнув из поля зрения Клейна.

«Снова невидимость…» — Клейн, зажав между пальцами очередную карту Таро, принялся медленно, шаг за шагом, смещаться в сторону, настороженно озираясь по сторонам.

И вдруг на него снизошло озарение. Он понял, почему мадам Шэрон отказалась от атаки и почему ее движения вдруг стали такими вялыми.

«При нормальном раскладе, не используй я медный свисток Азика, мне бы ни за что не выстоять против этой пугающей ведьмы!»

«Ну конечно! Капитан уже здесь!» — в груди Клейна вспыхнула радость. Завертев головой, он инстинктивно бросил взгляд на окно.

Одновременно с этим в его мозгу сформировалась четкая догадка:

Мадам Шэрон пытается сбежать!

Она с самого начала знала, что у них есть сообщник — тот самый Потусторонний, способный затянуть ее в сон. Но она понятия не имела, сколько еще Ночных Ястребов, Карателей или оперативников Механизма Разума рыщут поблизости!

И пусть она обладала пугающей силой, в одиночку тягаться с целым отрядом официальных Потусторонних ей было явно не по зубам!

Как только эта мысль пронеслась в его голове, Клейн резким движением кисти швырнул зажатую карту Таро. И полетела она прямиком к окну.

Вжик! Вжик! Вжик! Он выкинул пять карт кряду: три заблокировали оконный проем, а две другие, превратившись в смертоносные лезвия, метнулись к дверям.

Хрясь! Тресь! Тресь!

Под звон бьющегося стекла две карты одна за другой глубоко вонзились в полуоткрытую дверь спальни. И Клейн, как и рассчитывал, уловил едва слышный шорох шагов — кто-то явно уклонялся от удара.

Он вновь виртуозно взмахнул рукой. Повинуясь интуиции «Клоуна», юноша метнул очередную карту в пустоту возле дверного косяка.

Карта с пронзительным свистом рассекла воздух и с глухим стуком впилась в каменную стену. Но в то же мгновение в пространстве стремительно соткался силуэт. Это была мадам Шэрон в своем полупрозрачном пеньюаре, с каштановыми волосами и карими глазами.

Едва ее маскировка пала, как взгляд женщины тут же остекленел. Казалось, она погрузилась в глубокий сон прямо на ходу.

«Капитан…» — Клейн скользнул по ней глазами, но не стал торопиться и швырять новую карту. Он прекрасно понимал: мадам Шэрон вырвется из этого сна в мгновение ока. Если не нанести ей смертельный удар за пару-тройку секунд, она неминуемо сбежит.

С такого расстояния чары сна сбрасываются слишком легко!

Резко согнув колени, Клейн с силой оттолкнулся от пола и бросился в боковой перекат. Распластавшись на ковре, он вытянул правую руку и вцепился в край лежащего вверх стеклом «Зеркала медиума».

Следом юноша вывернул кисть и, строго следя за тем, чтобы самому не попасть в отражение, швырнул Запечатанный артефакт «3–0217» прямо в мадам Шэрон. Лицевой стороной вперед!

Тело мадам Шэрон вздрогнуло. Ее карие глаза мгновенно обрели былую ясность, а взгляд сфокусировался на цели.

И даже быстрее, чем она окончательно пришла в себя, ее тело покрылось толстым, кристально чистым слоем непробиваемого льда.

Вот только перед собой она увидела вовсе не летящие в нее карты и не серебряные пули для охоты на демонов. В ее глаза бросилось лишь стремительно приближающееся зеркало. Зеркало, в котором отражалось ее собственное лицо — невинное, обворожительное и донельзя обольстительное.

Но в следующее мгновение это прекрасное лицо перекосило от ужаса. Кожа покрылась глубокими морщинами, кровоточащими ранами и жуткими трупными пятнами.

— Нет! — истошно, раздирающе завопила мадам Шэрон, словно на ее глазах только что жестоко убили возлюбленного.

Ее кожа стремительно позеленела, а из уголков глаз потек желто-зеленый гной.

Пшик! Тело мадам Шэрон, от самых костей до кожи, вспыхнуло безмолвным черным пламенем. Казалось, она отчаянно пытается выжечь из себя какую-то скверну.

Следом поверх пламени вновь начал нарастать толстенный слой льда, формируя подобие ледяного саркофага.

А затем бесчисленные, доселе невидимые нити начали оплетать ее плотным коконом. Наслаиваясь друг на друга, они обрели видимый цвет, слой за слоем укутывая ледяной гроб. Теперь женщина напоминала исполинскую куколку шелкопряда.

Бам! Бам! Бам! Запечатанный артефакт «3–0217» грохнулся на пол, пару раз перекатился и замер прямо возле этого гигантского «кокона».

В этот самый миг с оглушительным треском разбитого стекла капитан Данн проломил оконную раму и ввалился в спальню.

Бросив беглый взгляд на бездыханное тело Кенли, он помрачнел. Его лицо превратилось в каменную маску.

Хрясь! «Кокон» с оглушительным треском разорвался. Ледяной гроб разлетелся на куски, а черное пламя, распавшись на мириады искр, разлетелось по всей комнате.

Цвет кожи мадам Шэрон вновь стал нормальным. Ее глаза казались слегка уставшими, но в остальном она выглядела абсолютно здоровой.

В ее зрачках отразился полулежащий на ковре Клейн и Данн Смит, который, прижав пальцы к вискам, плотно закрыл глаза.

Невидимая пульсация волнами разошлась по комнате. Веки мадам Шэрон неумолимо потяжелели, и она вновь начала клевать носом. А тем временем под черным плащом Данна зашевелились, заизвивались клубки плоти, до жути напоминающие копошащихся змей.

Клейн прекрасно понимал: капитан не сможет долго удерживать мадам Шэрон в таком состоянии. Ситуация была точь-в-точь такой же, как в бою с монстром Бибером. Юноша кубарем перекатился в сторону и подхватил брошенный им ранее револьвер.

Левой рукой он выхватил три серебряные пули для охоты на демонов и привычным, отточенным движением вогнал их в каморы.

Щелк!

Захлопнув барабан, Клейн вскочил на ноги. Сжимая рукоять обеими руками, он взял мадам Шэрон на мушку, целясь ровно между глаз.

Бах!

Задействовав контроль над телом, дарованный зельем «Клоуна», он плавно спустил курок.

Серебряная пуля блеснула в воздухе и с хирургической точностью поразила неподвижную мишень.

На лбу мадам Шэрон расцвела кровавая точка. Но пуля, словно увязнув в десятках невидимых преград, растеряла всю свою кинетическую энергию и так и не смогла пробить ей череп.

Клейн, не раздумывая ни секунды, дважды подряд нажал на курок. Краем глаза он уловил, как глаза мадам Шэрон резко распахнулись.

Бах! Бах!

Сквозь кровавые брызги вперемешку с белыми ошметками прекрасная, обольстительная мадам Шэрон превратилась в обезглавленный труп, способный вселить первобытный ужас в сердце любого мужчины.

Ее «двойник» был израсходован еще в начале боя.

Ух… Ух… Клейн бессильно опустил руки. Револьвер безвольно повис, дулом в пол. Юноша жадно, со свистом глотал воздух. Мадам Шэрон, от чьей головы осталась лишь жалкая половина, мягко осела на ковер. Ее фигура всё еще поражала своим изяществом, а белоснежная кожа выглядела нежной и ухоженной.

Данн выпрямился, открыл глаза и опустил руку, массирующую виски. Его лицо было мертвенно-бледным. И хотя на нем не было ни единой царапины, он выглядел так, словно потерял половину крови.

— Если бы она не вознамерилась прикончить хотя бы одного из нас перед побегом… Если бы Запечатанный артефакт «3–0217» не сработал так идеально, показав именно ее лицо… боюсь, нам удалось бы лишь ранить ее… — Данн медленно подошел к Клейну. Его голос звучал необычайно глухо и тяжело.

«Если бы не моя маленькая особенность, то в первые же десять секунд боя я бы отправился на тот свет вместе с Кенли…» — Клейн повернул голову и посмотрел на Кенли, неподвижно лежащего посреди кучки черного пепла. Со вздохом он произнес:

— Капитан… Кенли…

— Я знаю… — хрипло отозвался Данн. — Это моя вина. Я позволил мадам Шэрон одурачить себя. Я и помыслить не мог, что она уже давно и незаметно вырвалась из моего сна.

Он на мгновение замолчал, а затем, вернув лицу строгое выражение, добавил:

— Но ты обязан к этому привыкнуть. Гибель Ночных Ястребов на заданиях — это наша суровая реальность. И, возможно, следующим в этом списке окажусь я.

Клейн стоял в абсолютном молчании, не находя слов. Кенли, лежащий в паре шагов от них, всё так же бессмысленно таращился в потолок своими пустыми, распахнутыми глазами.

— Да хранит тебя Богиня, даруя тебе вечный покой. — Данн опустился на колени рядом с телом напарника и начертал на груди знак багровой луны.

Затем он протянул руку и бережно закрыл мертвецу глаза.

«Да хранит тебя Богиня. Пусть в тишине Вечной Ночи тебя больше не тревожат ни опасности, ни безумие…» — Клейн тоже начертал на груди знак багровой луны, вознеся безмолвную молитву.

Спустя несколько секунд он огромным усилием воли отвел взгляд от трупа и тихо спросил:

— Капитан, мне провести сеанс медиумизма прямо сейчас?

Данн ответил едва заметным кивком:

— Только не пытайся выведать ничего о самой «Изначальной Демонессе». Это смертельно опасно.

— Я буду стоять на страже и прослежу, чтобы ничто не помешало ритуалу.

Клейн не стал медлить. Выудив из карманов все необходимые ингредиенты, он проворно соорудил алтарь и приступил к сеансу медиумизма.

Прочитав заклинание, юноша сделал шаг назад и, прибегнув к технике «гадания по снам», зашептал:

«Сообщники мадам Шэрон».

«Сообщники мадам Шэрон».

…

После седьмого повторения Клейн провалился в сновидение. Оказавшись в серо-мутном мире, он увидел парящий в пустоте дух мадам Шэрон.

Стоило ему лишь вытянуть руку и коснуться этого прозрачного, иллюзорного духовного тела, как картина перед его глазами резко изменилась.

Ночная мгла, какое-то незнакомое место. Мадам Шэрон, укутанная в черный плащ с глубоким капюшоном, передает старинную бронзовую книгу круглолицему, добродушному на вид «Подстрекателю» Триссу. Тот в недоумении задает вопрос о названии зелья «Ведьма», на что Шэрон, с легким оттенком нервного безумия, издает тихий смешок:

— А разве тебя никогда не удивляло, почему все в нашей верхушке — женщины?

«Выходит, это действительно Секта Демонессы… Догадка Леонарда попала прямо в яблочко, у него и впрямь полно пугающих секретов… Кто бы мог подумать, что 7-я Последовательность для „Ассасинов“ и „Подстрекателей“ — это „Ведьма“? Какая же это подстава создателя…»[145] — с едкой иронией подумал Клейн.

Картина снова сменилась. Теперь Клейн находился в просторном, погруженном во мрак зале с узкими окнами под самым потолком. Перед ним стояла женщина, облаченная в безупречно белую, святую мантию.

Стоя спиной к мадам Шэрон, она с легкой улыбкой вещала:

— Стоит нам лишь приблизиться к «Изначальной», и мы обретем святость. Обретем силу. Обретем спасение и сможем пережить грядущий апокалипсис.

Мадам Шэрон, почтительно опустив голову, с сомнением в голосе спросила:

— Но почему мы обязаны становиться женщинами? Только потому, что «Изначальная» — женщина?

— Разве женщина — это символ разрушения и катастроф?

Женщина в белом, так и не показав Клейну своего лица, абсолютно ровным, безмятежным тоном ответила:

— Вовсе нет. Мужчины — точно такие же символы. Они — воплощение войны. Просто эти две Последовательности идут рука об руку, являясь смежными путями.