Серебряный талисман внезапно стал ледяным, словно кристалл, спрессованный из слоев снега.

Клейн содрогнулся. Его разум мгновенно прояснился, а страх и паника, казалось, на мгновение замерзли.

Он торопливо влил собственную Духовность в талисман и пальцами вытолкнул тонкую серебряную пластинку из кармана. Она полетела к его ногам.

В воздухе вспыхнуло темно-красное пламя. Раздалась серия тихих, непрерывных хлопков.

Чувство глубокого, всепоглощающего покоя мгновенно заполнило пространство. Оно накрыло добрую половину спальни, поглотив мадам Шэрон, «Бессонного» Кенли, а заодно и самого Клейна!

«Талисман глубокого сна» по своей природе не различал друзей и врагов. В обычных обстоятельствах его следовало швырнуть подальше, прямо в лицо противнику.

В таком случае владелец в худшем случае отделался бы легкой сонливостью от остаточной волны, но уж точно смог бы побороть искушение уснуть.

Но сейчас руки Клейна были намертво опутаны мириадами невидимых нитей. У него не было ни единого шанса метнуть талисман. Оставалось лишь пожертвовать собственным сознанием, чтобы погрузить мадам Шэрон в сон!

Однако Клейн давно всё продумал и был готов к подобному развитию событий. Он полагался на свою уникальную особенность, разительно отличавшую его от подавляющего большинства Потусторонних низких и средних Последовательностей.

В ту же секунду веки юноши отяжелели и сомкнулись. Он неестественно быстро провалился в глубокий сон, шагнув в мир сновидений. Мадам Шэрон и застывший в оцепенении Кенли также заметно замедлились и замерли.

Оказавшись в этом искусственном сне, Клейн молниеносно вернул себе рассудок. Он прекрасно осознавал, что сейчас спит.

Любое принудительное вторжение в сновидения или гипнотическое воздействие разбивалось о его способность сохранять кристальную ясность мысли!

Так было при столкновении со способностью «Кошмара» Данна Смита, и в точности то же самое произошло во время сеанса медиумизма мадам Дейли!

Хрясь!

Клейн усилием воли вдребезги разбил сновидение и вынырнул в реальность. Он тут же почувствовал, как невидимые нити, стягивающие его руки, ноги и туловище, слегка ослабли. Тем временем мадам Шэрон, стоявшая возле ростового зеркала, выглядела потерянной. Казалось, она вот-вот сбросит с себя чары «Талисмана глубокого сна», но всё еще не до конца проснулась. Кенли же безвольным кулем рухнул на пол. «Зеркало медиума» валялось неподалеку стеклом вниз, а его револьвер отлетел к самой двери.

Шанс!

Воспользовавшись ослаблением хватки, Клейн вырвал левую руку и с громким щелчком пальцев высек бледно-голубое пламя Духовности. Он направил огонь прямо на сковывающие его нити.

Одновременно с этим он вскинул правую руку с револьвером и несколько раз кряду нажал на курок.

Бах! Бах!

Две серебряные пули для охоты на демонов сорвались с дула, устремившись прямиком в мадам Шэрон.

Не тратя ни доли секунды на то, чтобы оценить результат, Клейн резко согнул колени и, напрягши поясницу, кубарем перекатился к лежащему Кенли. Этим рывком он окончательно разорвал опутавшие его нити.

Его выстрелы преследовали иную цель — подать сигнал ждущему снаружи капитану. Сообщить Данну Смиту, что всё пошло наперекосяк, завязался бой и им срочно требуется подмога! Разумеется, если бы пули еще и прошили мадам Шэрон насквозь — это было бы просто великолепным бонусом!

Впрочем, Клейн ни на секунду не обольщался. Он прекрасно понимал, что Потустороннего 7-й, а то и 6-й Последовательности так просто не возьмешь.

Вшух! Воздух вспыхнул россыпью бледно-голубых огоньков — это вспыхнули разорванные нити. И в этой иллюзорной, завораживающей картине обе серебряные пули для охоты на демонов с хирургической точностью поразили тело мадам Шэрон.

Хрясь! Хрясь!

Обольстительная фигура мадам Шэрон в полупрозрачном пеньюаре разлетелась вдребезги, словно отражение багровой луны в подернутом рябью озере. Ростовое зеркало рядом с ней с оглушительным треском раскололось на тысячи осколков. Большинство из них были не крупнее ногтя, и лишь малая часть удержалась в раме, напоминая своими причудливыми, гротескными очертаниями расплющенные ладони.

«Двойник? Потусторонняя способность пути Ведьмы?» — Клейн, едва уловив это краем глаза, уже успел докатиться до Кенли. Поскольку все связывающие его нити были разорваны, бледно-голубое пламя в воздухе не перекинулось на него.

Мадам Шэрон бесследно растворилась в воздухе. А тем временем спящий Кенли внезапно вскинул руки и мертвой хваткой вцепился в собственное горло. Он душил себя с такой силой, что изо рта потекла слюна, а язык вывалился наружу, но пальцы так и не разжались.

Однако Духовное зрение Клейна кричало об обратном: поблизости не было ни единой зловещей сущности!

В его памяти молнией вспыхнула строчка из досье на Запечатанный артефакт «3–0217»:

«Самый опасный сценарий — увидеть в отражении самого себя!»

«Неужели Кенли перед этим увидел в ростовом зеркале, как артефакт отражает его самого?» — эта мысль промелькнула в голове Клейна. Не теряя ни секунды на раздумья, он выудил еще один серебряный талисман.

Треугольную пластинку. «Талисман упокоения».

— Багрянец!

Выкрикнув слово на древнем гермесе и влив в артефакт Духовность, Клейн швырнул талисман.

Следом он хлопнул левой рукой по полу, нащупав «Зеркало медиума».

Он еще раньше, краем глаза, убедился, что этот опасный артефакт лежит стеклом вниз и не отразит его лицо.

Треугольный серебряный талисман вспыхнул ледяным синим пламенем. Мягкая, умиротворяющая тьма окутала бьющегося в конвульсиях Кенли, заодно зацепив и самого Клейна.

Вся паника и напряжение мгновенно испарились. Хватка Кенли на собственном горле резко ослабла. Клейн же почувствовал себя так, словно его выдернули с поля боя и перенесли домой, к эркерному окну, откуда он безмятежно наблюдает за ночной, уснувшей улицей. И его тело, и его дух погрузились в абсолютный покой.

И именно этого Клейн и добивался!

В этот самый миг он вошел в состояние запредельной, кристальной концентрации. Казалось, во всем мире остался лишь он один, а всё прочее перестало существовать.

И на фоне этого абсолютного штиля в его мозгу ослепительной вспышкой прорезалась интуитивная догадка:

«Мадам Шэрон атакует в правый бок!»

Это сработало боевое предчувствие «Клоуна». Клейн без малейших колебаний вцепился в «Зеркало медиума» и кубарем откатился влево.

Не успел он сдвинуться с места, как объятый черным пламенем кинжал беззвучно вспорол воздух, ударив ровно туда, где секунду назад находился его правый бок.

Из пустоты вновь соткался изящный силуэт мадам Шэрон.

Перекатываясь, Клейн резким движением вскинул «Зеркало медиума» и направил его прямо на женщину!

Его бросок к Кенли преследовал две цели: не только спасти напарника, но и заполучить этот самый Запечатанный артефакт.

Иначе он ни капли не сомневался, что мадам Шэрон прикончит его задолго до того, как подоспеет капитан. «Талисман Испепеляющего Солнца», конечно, годился против живых Потусторонних, но его эффективность была куда ниже, чем против нежити. К тому же враг явно не собирался покорно стоять столбом и ждать, пока он активирует артефакт.

В самом крайнем случае Клейну пришлось бы пойти на риск и использовать медный свисток Азика.

А как потом объясняться — это проблемы того, кто хотя бы доживет до утра!

Но события обернулись куда лучше, чем он предполагал. Мадам Шэрон выбрала скрытную атаку, так и не помешав ему активировать «Талисман упокоения» и захватить Зеркало медиума.

Поэтому Клейн молниеносно выстроил простой, но надежный план: не пытаться увернуться от остаточного эффекта «упокоения», использовать его для обострения предчувствия «Клоуна», выждать момент, уйти от атаки и взять врага в фокус зеркала!

Мадам Шэрон в своем полупрозрачном пеньюаре, чья атака ушла в молоко, уже собиралась броситься в погоню за юношей. Но вдруг она увидела прямо перед собой зеркало. Зеркало, поверхность которого пересекали три небольшие трещины.

Отражение подернулось рябью, и в нем проступила женская фигура. Густые, черные как смоль волосы прямыми прядями спадали вниз, полностью скрывая лицо.

Клейн с силой толкнул артефакт левой рукой. Зеркало медиума заскользило по ковру, проехав несколько десятков сантиметров и застыв стеклом вверх.

Из зазеркалья высунулась мертвенно-бледная рука. Следом за ней, облаченная в подобие белой больничной простыни, стремительно выкарабкалась та самая жуткая девица. С жутким воплем она бросилась на мадам Шэрон.

Лицо мадам Шэрон слегка помрачнело. В ее чистых, невинных карих глазах плеснулась кромешная, зловещая тьма.

Воздух вокруг нее вспыхнул: в пустоте закружили семь цветков черного пламени.

Со свистом один из этих сгустков сорвался с места и впечатался прямо в длинноволосую тварь.

У-у-у!

Белая фигура вспыхнула как спичка. Издав истошный, полный боли стон, призрачная девушка стремительно выгорела дотла.

Вжух! Вжух! Вжух!

Оставшиеся сгустки черного пламени, словно град пуль, один за другим устремились в Клейна.

Зрачки юноши сузились. Не смея медлить ни доли секунды, он закружился по ковру в отчаянных перекатах.

Однако его движения становились всё более тяжелыми и вязкими. Невидимые нити вновь опутали его тело, сковывая рывки и гася скорость.

Эта способность была настоящим криптонитом для акробатики «Клоуна»!

Один из сгустков пламени просвистел в миллиметре от лица Клейна и рухнул на роскошную кровать мадам Шэрон. Но ткань так и не вспыхнула. Очевидно, это пламя пожирало лишь живую плоть или существ, наделенных Духовностью.

Не успел Клейн порадоваться своему спасению, как в его голове вновь вспыхнуло тревожное предчувствие.

Вывернув позвоночник под неестественным углом, он резко сменил направление, перейдя от кувырка вперед к боковому перекату.

Полупрозрачное, выкованное из чистого льда копье материализовалось в воздухе и с глухим стуком вонзилось в ковер — ровно в то место, куда Клейн должен был приземлиться секунду назад.

Белоснежный иней мгновенно расползся во все стороны, задев и без того скованного нитями юношу.

Клейна пробила крупная дрожь. Тело заледенело и окоченело. И хотя он всё еще мог двигаться, реакция упала до критического минимума.

Увидев, как вокруг мадам Шэрон вновь закружился хоровод из черного пламени, а в ее руках начало формироваться новое ледяное копье, Клейн отбросил последние сомнения. Он сунул руку в карман и намертво сжал медный свисток Азика.

Кха… кха… кха…

В этот самый момент Кенли, окончательно сбросивший с себя чары «упокоения» и «глубокого сна», с трудом поднялся на ноги. Его пустой, остекленевший взгляд уперся в мадам Шэрон.

Лицо Ночного Ястреба покрывала жуткая, неестественная тень. В его безмолвии крылось нечто донельзя зловещее.

Топая по ковру, «Кенли» бросился на мадам Шэрон, которая стояла к нему ближе всех.

Женщина лишь слегка прищурилась. Сгустки черного пламени один за другим сорвались с места, впечатавшись в тело «Кенли».

Пшик, пшик, пшик! Пламя просто растаяло, словно снежинки на раскаленной печи, не причинив ему ни малейшего вреда.

Клейн на долю секунды опешил, но тут же вскинул правую руку и выстрелил в то место, где стояла мадам Шэрон.

Бах!

Но та успела уклониться. Метнув ледяное копье, она лишь пробила одежду «Кенли». Оружие так и не смогло пробить его кожу и не вызвало никакого обморожения.

Бах! Клейн выстрелил снова. Мадам Шэрон молниеносно метнулась к разбитому ростовому зеркалу и подхватила с пола осколок размером с ладонь.

Виртуозно скользя по комнате и уворачиваясь от пуль, она направила этот неровный кусок стекла прямо на наступающего «Кенли», поймав его фигуру в отражение.

Следом, не прекращая своего грациозного танца, мадам Шэрон провела ладонью, окутанной черным пламенем, по глади осколка.

К этому моменту Клейн уже расстрелял весь барабан. Ему оставалось лишь отбросить пустую пушку. Револьвер вместе со стреляными гильзами с глухим стуком рухнул на ковер.

Юноша бросился за брошенным оружием Кенли. Но не успел он перекатиться и схватить револьвер, как комнату разорвал истошный, нечеловеческий вопль напарника.

«Кенли» замер как вкопанный. Согнувшись пополам, он зашелся в жутком приступе рвоты. Из его глотки хлынула желчь. А затем… затем он выблевал собственное ярко-красное сердце. Следом на ковер шлепнулись его легкие и желудок, объятые пожирающим их черным пламенем.