Поужинав и немного поболтав, Клейн уселся в одноместное кресло в гостиной. Взяв свежий, только что доставленный выпуск «Вечерней Ахоа», он вальяжно развернул газету и принялся за чтение.

Бансон с кислым лицом сидел напротив младшей сестры. Перед ним, на до блеска вытертом Беллой обеденном столе, громоздились учебники по грамматике, тома классической литературы, пособия по бухгалтерскому учету, а также перьевая ручка и стопка бумаги. Перед Мелиссой, в точности как у брата, тоже были разложены учебники и канцелярские принадлежности: ручки, бумага, линейки, циркули и прочая мелочь.

— Такое чувство, будто я вернулся на десяток лет назад, в те времена, когда еще ходил в воскресную церковную школу, — проворчал Бансон, но всё же покорно опустил голову и с головой ушел в учебу.

«Неплохо. Глядя на эту картину, я прямо-таки чувствую гордость, словно настоящий родитель…» — с улыбкой подумал Клейн, а вслух произнес:

— Знания меняют судьбу, а упорный труд кует величие.

«Вторую половину фразы я только что выдумал сам. Один бог знает, ляпнул ли нечто подобное Россель до меня…» — мысленно усмехнулся он.

Вскоре в комнате воцарилась тишина. Слышны были лишь шорох переворачиваемых страниц да скрип перьевых ручек по бумаге. Белла, уже успевшая перемыть посуду и прибраться на кухне, удалилась в свою спальню на первом этаже — ту самую, что раньше служила маленькой гостевой комнатой.

Клейн неспешно читал газету, то и дело делая глоток сиборнского черного чая и перекидываясь парой фраз с братом и сестрой. Время текло невероятно безмятежно и приятно.

Внезапно газовые лампы в гостиной и столовой разом потускнели, словно им вдруг перестало хватать топлива.

Бансон и Мелисса синхронно вскинули головы, уставившись на светильники и пытаясь понять причину.

Клейн тоже перевел взгляд на лампы.

И в этот самый миг он почувствовал, как нечто легонько коснулось его руки.

В гостиной, где, кроме него самого, рядом не было ни единой живой души, кто-то дотронулся до его руки!

Волосы на затылке мгновенно встали дыбом. Клейн резко отдернул руку и, повернув голову, увидел пять тонких, мертвенно-бледных пальцев! Они росли прямо на кончике длинного, кроваво-красного языка, усеянного снизу кривыми, острыми клыками!

Юноша инстинктивно дернулся к карману, где лежали «Талисман глубокого сна» и «Талисман упокоения», но тут же заметил, что эти похожие на младенческие пальцы сжимают аккуратно сложенный лист бумаги.

Письмо…

Посланник!

Клейн с шумом, облегченно выдохнул.

В этот момент пять бледных пальцев, сжимающих бумагу, вновь легонько коснулись его руки.

Бросив взгляд на Мелиссу, которая как раз собиралась встать и проверить газовые лампы, Клейн ловко выхватил письмо левой рукой и молниеносно спрятал его под развернутой газетой.

Тут же краем глаза он уловил, как бледные пальцы, красный язык и кривые клыки стремительно потускнели и бесследно исчезли.

Повинуясь инстинкту, Клейн незаметно дважды сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение.

И вновь увидел эти ненормально тонкие пальцы, этот усеянный белыми клыками длинный язык, и то, как они втягиваются обратно в прозрачное, лишенное глаз и носа лицо, распластавшееся прямо на полу.

Секунду спустя жуткий лик просочился сквозь пол, и свет газовых ламп в гостиной и столовой мгновенно вернул свою былую яркость.

— Как странно… — пробормотала Мелисса. Тщательно осмотрев лампы, она так и не обнаружила никаких неполадок.

«И почему в нашей семье подобными вещами занимаются девушки, а мужчины просто сидят и смотрят?..» — Клейн со смешком покачал головой и отключил Духовное зрение.

Когда духовные сущности сами желают быть увиденными и обладают для этого достаточной силой, обычные люди вполне способны их разглядеть. Только что произошедшее было идеальным тому примером.

Обменявшись еще парой фраз о газовом освещении, семейство Моретти вновь погрузилось в тишину. Бансон и Мелисса продолжили бороздить океан знаний.

Клейн же, прикрываясь газетой, одной рукой развернул письмо, вложил его между страниц и принялся читать ответ от «Наставника Смерти» Дейли:

«…Я вынуждена подчеркнуть еще раз: титул „Медиум“ мне куда милее сердцу».

«Что же касается твоего вопроса, мой ответ будет утвердительным. Да, „ритуал медиумизма“ вполне можно применять и к живым существам. И заметь: далеко не только к живым людям…»

«Однако это сопряжено с массой трудностей и таит в себе немалую угрозу. Остаточные души мертвецов кристально чисты. В них почти нет примесей и хаотичного роя мыслей, поэтому с ними можно общаться без помех: задавать вопросы и получать прямые ответы. Разумеется, на этом этапе ты можешь пустить в ход навыки „гадания по снам“, чтобы воочию увидеть нужные картины».

«С живыми людьми всё иначе. Их собственная воля никуда не делась. Она яростно сопротивляется любому незащищенному контакту между душами».

Дочитав до этого места, Клейн нервно дернул уголком губ, окончательно убедившись, что письмо писала сама мадам Дейли:

«Незащищенный контакт… Потрясающий выбор слов, в ее неповторимом стиле…»

Бросив мимолетный взгляд на брата и сестру, юноша продолжил чтение:

«Столкнувшись с подобным барьером, у нас есть лишь два пути. Первый — положиться на собственную подавляющую Духовность и виртуозные навыки медиумизма, чтобы сломить чужую волю и грубо, силой навязать общение. Второй — прибегнуть к помощи медикаментов, чтобы заставить цель расслабиться. Я чаще всего использую гидролат „Аманды“ и зелье „Око Духа“. Хе-хе, я ничуть не сомневаюсь, что ты прекрасно помнишь эти названия».

«Перейдя непосредственно к сеансу медиумизма, ты должен помнить о критическом отличии от работы с мертвецами: в этот момент ты сам находишься в духовном состоянии. Проще говоря, твоя Духовность вторгается в духовный мир цели».

«Учти: профессиональные „Медиумы“ обладают целым арсеналом защитных приемов для работы в подобной среде. Но ты — нет. Даже если я выложу тебе все свои секреты, ты попросту не сможешь их освоить. А если и сможешь, то не сумеешь применить на практике».

«Поэтому от тебя требуется сохранять абсолютную ясность мысли и кристальную рассудочность. Лишь так ты сможешь выстоять под шквалом чужих хаотичных мыслей, пробиться к его духовному телу и установить контакт. И, к слову, общение будет протекать на уровне „Тела разума“».

«На этом этапе у тебя снова два пути. Первый — пустить в ход техники для жесткого, принудительного считывания памяти. Но здесь нужна ювелирная осторожность: ты никогда не знаешь наверняка, окажется ли выуженная информация той самой, которую ты ищешь. А если твое Духовное тело попытается без разбора поглотить весь колоссальный объем чужой памяти, оно попросту рухнет под этой тяжестью. Более того, подобное вмешательство нанесет непоправимый урон, а то и вовсе уничтожит душу самой жертвы. Непрофессиональным „Медиумам“ я категорически не советую прибегать к этому методу».

«Второй путь — мягкий, деликатный диалог с чужим „Телом разума“. Независимо от того, пробил ли ты защиту силой или усыпил бдительность препаратами, цель в этот момент будет пребывать в состоянии полнейшей прострации. Солгать в таком виде практически невозможно. Нет, даже не вздумай вспоминать свой собственный опыт! Хотя я и так знаю, что ты всё равно ничего не помнишь!»

«Прошу прощения, мадам Дейли, но тогда я был в абсолютно здравом уме и трезвой памяти…» — усмехнулся про себя Клейн, скользя взглядом по оставшемуся тексту письма:

«Подобный диалог позволит тебе получить правдивые ответы. Но далеко не факт, что это будет вся правда. Полагаю, ты улавливаешь мою мысль. Любой, кто хоть немного знаком с журналистикой, слышал ту знаменитую цитату императора Росселя. Точную формулировку я уже не припомню, но суть сводится к следующему: „Говорить правду, только правду и ничего, кроме правды“. Проще говоря, духовное тело помнит далеко не всё. Львиная доля воспоминаний скрыта в подсознании, а то и вовсе в коллективном бессознательном. Ой, зря я это упомянула… Данн вечно называет эти термины еретическими бреднями Алхимиков Психологии».

«Именно поэтому ты должен овладеть искусством наводящих вопросов. Ты должен виртуозно выстраивать нить допроса. Понимаешь? Вот несколько конкретных приемов…»

«Всё вышеперечисленное относится к работе с нормальными людьми. А теперь главное: на что следует обратить внимание, пытаясь провести сеанс медиумизма над сошедшим с ума Потусторонним?»

«Ответ неизменен: на абсолютную ясность мысли и кристальную рассудочность. Ты не имеешь права расслабляться ни на долю секунды. Духовность Потусторонних невероятно сильна, а духовное тело безумца — это бурлящий котел хаотичных мыслей. Приведу наглядный пример. Сознание нормального человека — это остров. Подсознание — та его часть, что скрыта под водой. Коллективное бессознательное — омывающий остров океан. А небеса — это Духовный мир. Так вот, на „острове“ Потустороннего возвышается действующий, но управляемый вулкан. А на „острове“ безумца этот вулкан уже извергается, сотрясая само основание и отравляя океан».

«Если ты попытаешься установить незащищенный контакт с духовным телом сумасшедшего, его безумие с огромной долей вероятности заразит и тебя. Это сродни тому, как отравленные воды океана, подхваченные течениями, расползаются во все стороны, заражая всё живое на своем пути».

«Иными словами, сеанс медиумизма в подобной ситуации равносилен добровольному слиянию твоей собственной „акватории“ с водами безумца. Поэтому угроза ментального заражения должна стать для тебя приоритетом номер один».

«История знает немало примеров, когда беспечные „Медиумы“, пренебрегшие мерами предосторожности, после подобных сеансов обзаводились в точности теми же психическими расстройствами, что и их цели».

«В обычном мире психические болезни не передаются воздушно-капельным путем. Но в сфере мистицизма, в мире медиумизма, они заразнее любой чумы».

«Сохранять ясность рассудка, не поддаваться влиянию чужого хаоса — вот твое главное правило. А дальше всё по классике: наводящие вопросы, выуживание ответов. Даже с сумасшедшим можно выстроить продуктивный диалог».

«Если ты твердо вознамерился рискнуть, настоятельно рекомендую предварительно принять „Зелье спокойствия“. Его рецепт хранится за вратами Чаниса в Тингене, да и готовые запасы там тоже имеются. Это снадобье станет отличным подспорьем для сохранения ясности ума во время сеанса».

«Впрочем, Данн всегда может направить запрос о помощи в епархию Баклунда. Лично я бы с превеликим удовольствием взглянула на то, во что превращается духовное тело сошедшего с ума „Психиатра“ 7-й Последовательности».

«Ясность мысли и рассудочность… В этом мне нет равных. Даже когда сеанс проводили надо мной, я умудрился сохранить их в первозданном виде… Разумеется, я не страдаю излишней самонадеянностью. Я всё равно запрошу „Зелье спокойствия“, гидролат „Аманды“ и зелье „Око Духа“!» — с облегчением выдохнул Клейн, чувствуя, как внутри разгорается нестерпимое предвкушение.

Отложив газету, он поднялся с кресла и прошел в уборную на первом этаже. Воспламенив письмо с помощью Духовности, он сбросил пепел в унитаз и смыл всё водой.

Той же ночью Клейн в очередной раз провел ритуал «призыва» самого себя. И на этот раз ему удалось перетащить «Талисман Испепеляющего Солнца» из таинственного пространства обратно в материальный мир, прямо в свою спальню.