В начале сентября погода в Тингене сменилась с прохладной на зябкую, но лучи солнца в три-четыре часа пополудни все еще дарили приятное тепло.

Клейн прошел сквозь стену Духовности и эркерное окно. Зависнув в воздухе снаружи спальни, он смотрел вниз на снующих по улице Нарциссов прохожих и экипажи.

В этот самый момент какой-то мужчина, облаченный в серо-синюю рабочую одежду, внезапно поднял голову и уставился прямо на него.

Клейн вздрогнул от неожиданности. Он уже порывался спрятаться, но поблизости не нашлось ни единого подходящего укрытия.

Оглядевшись по сторонам и не найдя иного выхода, юноша попытался юркнуть обратно в дом. Однако краем глаза он уловил, что взгляд того мужчины лишь вскользь мазнул по окнам второго этажа. На самом деле рабочий неотрывно следил за порхающим воробьем, пока птица не скрылась из виду, оставив его с явным разочарованием.

В городской черте Тингена птицы все еще изредка попадались на глаза.

«Фух… Я и забыл, что обычные люди меня попросту не видят…» — Клейн с облегчением выдохнул, осознав, что еще не до конца свыкся со своим нынешним состоянием.

Обретя уверенность, он снизился. Приблизившись к довольно широкой улице, он безмятежно поплыл прямо над головами прохожих.

Стоило дистанции сократиться, как Клейн тут же обнаружил: теперь его обычное зрение практически ничем не уступало Духовному. Ему больше не требовалось активировать его отдельно, разве что радиус действия был слегка ограничен.

К тому же, помимо аур и цветов эмоций, он смутно ощущал присутствие душ каждого из прохожих — туманных, иллюзорных и прозрачных.

«Похоже, в этом состоянии я способен бить напрямую по душам, минуя физическую оболочку…» — Клейн задумчиво кивнул.

Сделав в воздухе круг, он решил проверить свою предельную скорость и изо всех сил рванул в сторону улицы Железного Креста.

Вскоре он остановился, оказавшись прямо перед тем самым доходным домом, где жил раньше.

«Скорость сравнима с обычным автомобилем из моей прошлой жизни, мчащимся по трассе… Жаль только, что я не могу свободно перемещаться сквозь Духовный мир, иначе было бы вообще идеально… Впрочем, если заблудиться в Духовном мире, последствия, по слухам, будут поистине катастрофическими…» — едва Клейн закончил самоанализ, как почувствовал, что его настроение стремительно падает. На него навалилась серая, непередаваемо тяжелая тоска.

Он огляделся по сторонам и увидел, что всё вокруг окутано мраком, который не под силу разогнать даже солнечным лучам. Обычным людям он был невидим, но здесь плотными, почти осязаемыми слоями наслаивались остаточные эманации апатии, отчаяния и боли.

«Всё в точности так же, как тогда, когда я стал „Провидцем“ и уловил это Духовным восприятием. Средняя и Нижняя улицы Железного Креста ни капли не изменились… Страшно представить, сколько лет потребовалось, чтобы скопить такую густую, давящую серость…» — вспомнив прошлое, со вздохом подумал Клейн. Он взмыл вверх, поднявшись на уровень третьего этажа.

Лишь здесь он наконец-то вновь почувствовал тепло солнца и сбросил с себя гнетущую тоску.

Клейн полетел вдоль Нижней улицы. То и дело ему на глаза попадались истощенные жители в изодранных лохмотьях с абсолютно ничего не выражающими лицами. Он даже стал свидетелем двух случаев естественной смерти — оба бедолаги скончались от внезапной болезни на фоне хронического голода и крайнего истощения.

«Один бог знает, сколько людей мучительно умирают здесь каждый месяц. Но их места тут же заполняют разорившиеся фермеры и бывшие рабы, хлынувшие с Южного континента…» — Клейн беззвучно выдохнул и, сменив курс, направился к Южному району.

Это была промышленная зона Тингена. Сталелитейные и свинцовые заводы, фарфоровые и печатные мануфактуры, металлообрабатывающие и машиностроительные фабрики жались друг к другу плотными рядами.

В полете Клейн видел уходящие в небо трубы доменных печей, висящую в воздухе густую пыль и тяжелый, гнетущий мрак, который был лишь чуточку светлее, чем на Нижней улице.

Это место было насквозь пропитано усталостью, болью, пессимизмом и апатией. А рабочие, перешагнувшие тридцатилетний рубеж, составляли здесь абсолютное меньшинство.

Как раз в тот момент, когда Клейн собрался снизиться, чтобы рассмотреть этот район получше, он внезапно ощутил пронизывающую всё его естество слабость.

«Моя Духовность больше не может поддерживать это состояние…» — юноша встревожился. Сначала он порывался со всех ног броситься домой, но тут же вспомнил о куда более изящном решении.

«Я ведь был „призван“. А значит, достаточно просто завершить „призыв“, и я вернусь автоматически!» Успокоив разум, он прислушался к собственному состоянию и окружающему пространству. И, как и ожидал, нащупал едва уловимую, незримую связь с неким местом — бесконечно далеким и в то же время бесконечно близким.

Следуя за этой нитью, Клейн плотно окутал «Талисман Испепеляющего Солнца» своей Духовностью и послал мощный мысленный импульс завершить «призыв».

На него тут же обрушилась колоссальная, пугающая сила притяжения. Его прозрачный, почти невидимый силуэт рванулся прочь и бесследно растворился, покинув материальный мир.

* * *

Бескрайний, безмолвный серо-белый туман всё так же безмятежно стлался вокруг. Иллюзорные, застывшие темно-красные звезды не мерцали. Клейн вновь очутился внутри монументального, подобного жилищу гигантов храма, восседая во главе древнего, испещренного временем бронзового стола.

«Вот, значит, как выглядит весь этот процесс… И еще…» — Клейн с приятным изумлением уставился на свое Духовное тело. Внутри него виднелась зажатая тонкая золотая пластина, излучающая теплое, кристально чистое сияние.

«Талисман Испепеляющего Солнца!»

«У меня действительно получилось! Призвав самого себя, я смог протащить физический предмет из реальности прямо сюда, над серым туманом!» — не в силах сдержать ликующей улыбки, он извлек талисман и принялся вертеть его в руках, окончательно убедившись, что это не какая-то материализованная иллюзия.

Клейн поднялся с кресла. Распираемый от гордости, он сделал несколько шагов взад-вперед, предвкушая грядущие возможности:

«Как я и думал, материалы и артефакты тоже можно переносить в это таинственное пространство!»

«Главное — найти правильный подход!»

«Впрочем, этот метод чересчур замороченный. Приходится совершать лишние манипуляции, чтобы добиться цели. Да и если участники клуба начнут то и дело „призывать“ меня, это вдребезги разобьет весь величественный образ Шута. Так что пока этим могу пользоваться лишь я сам… Или, когда поднаберусь знаний, придумаю заклинание для призыва „Благословенного Шута“, которое на самом деле тоже будет указывать на меня…»

«…Я что, прирожденный грузчик? С какой стати заклинание должно указывать именно на меня? Со временем я вполне смогу сотворить какого-нибудь особого „Благословенного“, похожего на посланника, и поручить ему всю эту возню с приемом и передачей материалов…»

В голове Клейна роилась масса грандиозных идей, но из-за скудных сил и нехватки знаний реализовать их прямо сейчас не представлялось возможным.

Слабость накатывала всё сильнее. Не смея больше задерживаться, юноша окутал себя Духовностью и сымитировал чувство падения в серый туман.

В мгновение ока он вернулся в свою спальню, увидев яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в шторах.

Осмотрев себя, он убедился: «Талисман Испепеляющего Солнца» не вернулся вместе с ним. Артефакт так и остался лежать над серым туманом.

«Отдохну как следует, а глубокой ночью повторю ритуал призыва и заберу „Талисман Испепеляющего Солнца“ обратно в реальный мир… Эх, вот бы то призрачное состояние длилось подольше. Тогда бы я в два счета прочесал все эти дома с красными дымоходами. Увы, пока это недостижимо. Полетаю немного, осмотрю пару-тройку зданий — и всё, придется возвращаться в серый туман и отлеживаться полдня. Никакой эффективности…» — размышляя об этом, Клейн подошел к письменному столу и задул тихо горящую свечу.

Собрав все ритуальные принадлежности, он не стал сразу развеивать стену Духовности. Вместо этого он уселся, достал бумагу с ручкой и принялся писать письмо мистеру Азику!

Выведя приветствие «Уважаемый мистер Азик», Клейн на несколько минут задумался, тщательно подбирая слова, а затем продолжил:

«…Недавно я получил крайне тревожные сведения. Один из семи пиратских адмиралов, вице-адмирал Ураган Цилангос, тайно проник в Баклунд. При нем находится Запечатанный артефакт под названием „Ползучий Голод“. Эта вещь наделяет владельца способностями, поразительно схожими с силами „Пастыря“. А „Пастыри“ — это Потусторонние 5-й Последовательности, способные поглощать и подчинять себе чужие души, перенимая их прижизненные навыки. Поговаривают, количество душ, которые они могут „выпасать“ одновременно, ограничено, но их можно заменять…»

«…В арсенале Цилангоса таится масса самых разнообразных потусторонних сил, и я понятия не имею, что именно он задумал провернуть в Баклунде… Мои источники утверждают, что его цель — некий невероятно важный и бесценный магический артефакт. Вещь, способная вознести Цилангоса до уровня эксперта высокой Последовательности, ну или хотя бы наделить его сопоставимой мощью…»

Прикрываясь вымышленным информатором, Клейн в общих чертах обрисовал ситуацию с Цилангосом. Он ничуть не сомневался: мистер Азик не станет бегать по капитанам Ночных Ястребов, чтобы проверить достоверность этих слов.

В письме он не стал напрямую молить о помощи, а лишь как бы невзначай упомянул об этом, посоветовав преподавателю быть начеку.

«Неважно, придется ли мне в итоге втягивать мистера Азика в это дело или нет — подготовить почву лишним не будет! Если этот день всё же настанет, моя просьба хотя бы не прозвучит как гром среди ясного неба!» — Клейн медленно выдохнул и перешел к основной части послания:

«Тот таинственный кукловод, дергающий за ниточки, пока так и не предпринял никаких новых шагов. Увы, мне до сих пор не удалось нащупать ни единой зацепки».

В этот момент Клейн без малейших колебаний вновь взял медный свисток и дунул в него.

Монстр мгновенно распался. Превратившись в россыпь белых костей, он осыпался на письменный стол, иллюзорно втянулся внутрь и бесследно исчез.

Покончив с этим, Клейн снял стену Духовности. Под внезапно налетевшим порывом ветра он, пошатываясь, добрел до вешалки и вернул медный свисток на его законное место в кармане.

Затем он заплетающимся шагом добрался до кровати и рухнул лицом вниз.

Едва его тело коснулось мягкого матраса, как он мгновенно провалился в глубокий сон.