Поделившись забавными случаями и светскими сплетнями аристократов, Одри отложила ручку и напустила на себя вид глубоко задумавшегося человека.

Опираясь на свою превосходную память «Зрителя», она кропотливо, крупица за крупицей, восстановила в уме обрывки фраз и редкие наставления своего отца, графа Холла, а также новости, услышанные на банкетах, балах и в салонах, выстраивая их в связный текст.

Лишь окончательно сформулировав мысли, Одри вновь коснулась пером бумаги:

«Что же касается твоего вопроса о политической ситуации в Баклунде, то это совершенно вне сферы моих интересов. Я могу лишь поделиться теми крохами, что случайно осели в моей памяти».

«Буквально на днях отец рассказал мне, что после отмены „Хлебного закона“ цены на зерно стремительно рухнули, а вслед за ними катастрофически обвалились и ставки на аренду пахотных земель и пастбищ. Я не в силах назвать точные цифры, но приведу один наглядный пример».

«Как тебе известно, герцог Ниген — крупнейший землевладелец среди аристократии, уступающий лишь королевской семье. Поговаривают, стоимость его угодий, пастбищ и лесов превышает двенадцать миллионов фунтов. В прошлом году доход с аренды достиг исторического максимума — миллиона трехсот тысяч фунтов. А в этом году, по самым оптимистичным прогнозам, он составит от силы восемьсот пятьдесят тысяч. Потери составили целых четыреста пятьдесят тысяч золотых фунтов! Эта сумма превышает всё мое будущее наследство!»

«Не думаю, что нужны дальнейшие пояснения. Мой дорогой брат, ты и сам прекрасно знаешь повадки подавляющего большинства аристократов старой закалки. Для них владение землей — предмет величайшей гордости, а рента — главный источник дохода. При этом поддержание лица и статуса для них превыше всего. Даже по уши в долгах они продолжат вести образ жизни, подобающий их положению. Ремонт замков, обходящийся в десятки тысяч фунтов ежегодно, траты на наряды и драгоценности, исчисляемые тысячами, а то и десятками тысяч фунтов, не говоря уже о регулярных охотах, светских приемах, редких, но помпезных свадьбах, роскошных похоронах и тому подобном».

* * *

Белоснежные кости, дочиста обглоданные и лишенные малейших следов плоти, в беспорядке громоздились прямо напротив входа.

А в самом центре этой костяной кучи покоилась голова с широко распахнутыми, пустыми глазами. Это был Даркхолм.

На его пухлом лице всё еще застыла добродушная улыбка, словно ничего страшного не произошло. И, что самое жуткое, в доме не чувствовалось ни малейшего запаха крови. Абсолютно никакого.

Будучи в прошлом врачом в клинике, а ныне автором бестселлеров и Потусторонней 9-й Последовательности, Форс доводилось видеть и куда более омерзительные картины смерти. Похлопав по плечу напряженную как струна и едва сдерживающую рвотный позыв Сью, она окинула комнату взглядом и произнесла низким голосом:

— Цилангос? Вице-адмирал Ураган Цилангос?

— Он заметил, что Даркхолм вынюхивает информацию о пропавших бродягах, выследил его и заявился прямо к нему домой?

— Или Даркхолм сам наткнулся на его след, но был раскрыт?

Сью, изо всех сил подавляя приступы тошноты, с предельно серьезным видом кивнула:

— Чего еще ожидать от пиратского адмирала, прославившегося своей жестокостью и коварством… Да и вся эта чертовщина идеально вписывается в слухи о его магическом артефакте.

— Коварство… — Форс внезапно вздрогнула и выпалила: — А что, если он всё еще ошивается поблизости? Вдруг он устроил засаду, чтобы подкараулить тех, кто стоит за этим расследованием?

Сью на мгновение опешила, а затем с явной паникой в голосе ответила:

— Это весьма вероятно!

Перед ними маячила перспектива столкнуться с «Благословенным Ветром» 6-й Последовательности, могущественным пиратом, владеющим магическим артефактом! В то время как они обе находились всего лишь на 9-й Последовательности!

Разница в силах была до смешного очевидной!

* * *

В доме напротив жилища Даркхолма, у самого окна стоял мужчина лет тридцати с весьма характерным широким подбородком и темно-зелеными глазами. Он с ледяным хладнокровием наблюдал за тем, как Сью и Форс открывают двери и неспешно заходят внутрь.

Это был тот самый вице-адмирал Ураган Цилангос!

Черная перчатка на его левой руке внезапно зашевелилась, словно обретя собственную жизнь. На ее поверхности проступил слой мелких, плотных темно-золотых чешуек.

Лицо Цилангоса исказила гримаса жестокого предвкушения и восторга, а темно-зеленые глаза в тот же миг превратились в безжалостные, тускло-золотые вертикальные зрачки.

* * *

Форс, чьи мысли лихорадочно метались, поспешно схватила Сью за руку и оттащила ее в сторону, уводя с линии прямой видимости от входной двери.

Следом она до скрипа стиснула белоснежные зубы и стянула браслет, надежно спрятанный под кружевными оборками рукава.

На серебряной цепочке красовались три шершавых темно-синих камня. Их поверхность была сплошь испещрена буграми и подпалинами, словно они побывали в огне.

С громким хрустом Форс оторвала один из камней и негромко выкрикнула слово на древнем гермесе:

— Дверь!

Мертвой хваткой вцепившись в Сью Дилчу, она наблюдала, как камень вспыхивает призрачным, бледно-голубым светом.

Силуэты обеих девушек тут же размылись, став почти невидимыми.

Перед их взором предстали не поддающиеся описанию, искаженные формы и сущности, настолько прозрачные, что казались миражами. Они увидели мириады сияющих потоков света самых разных оттенков, каждый из которых таил в себе бесконечные знания. Они шагнули прямиком в таинственный Духовный мир.

В этом причудливом, возвышающемся над реальностью пространстве Форс, не выпуская руку Сью, сделала уверенный шаг в определенном направлении.

Спустя три удара сердца они вырвались из прозрачного, иллюзорного состояния, вернувшись в реальность, в Баклунд.

Вот только теперь они находились вовсе не в доме Даркхолма, а посреди безлюдного кладбища.

* * *

Тем временем Цилангос, чья рука была затянута в покрытую мелкой чешуей перчатку, бесшумной тенью возник на пороге дома Даркхолма. Его ледяной взгляд скользнул внутрь.

Пират на секунду опешил. Слегка нахмурив брови, он пробормотал себе под нос:

— «Путешественник»?

* * *

Кладбище.

— И что теперь делать? — тяжело дыша, спросила Форс. В ее голосе смешались жуткий страх и горечь от потери ценного артефакта.

Этот браслет достался ей в ходе того самого невероятного приключения, когда она раздобыла рецепт и материалы для зелья «Ученика». Помимо того, что каждое полнолуние он заставлял ее слышать невнятный, жутковатый шепот, других изъянов у него не было.

Изначально на цепочке красовались пять камней, и каждый из них позволял ей совершать переходы сквозь Духовный мир, осуществляя нечто сродни телепортации. Но теперь их осталось всего два.

Сью, изо всех сил стараясь взять себя в руки и успокоить дыхание, решительно кивнула:

— Первым делом нужно предупредить мисс Одри. А затем… затем мы обратимся в полицию!