— Хорошо, — Крестет Сесима кивнул и, слегка подавшись вперед, произнес: — В таком случае, поклянись на священном артефакте.

С этими словами он наклонился и поднял стоящий у его ног серебристо-белый чемоданчик.

«Священный артефакт? Тот самый, благодаря которому вас прозвали „Мечом Богини“?» — Клейн с нескрываемым любопытством наблюдал за каждым движением старшего диакона.

Крестет поставил чемоданчик на колени. Его темно-зеленые глаза в мгновение ока налились непроглядной чернотой.

Он поднял правую руку и с силой опустил ладонь вниз. На поверхности серебристо-белого чемоданчика, напоминающего футляр для скрипки, тут же что-то с треском разрушилось и отхлынуло, словно морская волна.

Практически в ту же секунду Клейн почувствовал, как всё освещение в комнате притянулось к этому ящику, словно засасываемое внутрь.

Алхимическая лаборатория погрузилась в кромешный мрак. Свет исходил лишь от самих элегантных газовых ламп за металлическими решетками да от чемоданчика, переливающегося серебристо-белым сиянием. Картина выглядела донельзя жуткой и сюрреалистичной.

Щелк!

Под этот звонкий звук один из девяти старших диаконов, составляющих ядро Ночных Ястребов, Крестет Сесима, распахнул чемоданчик. Внутри покоился короткий меч, выточенный из чистейшей белой кости.

Да, именно костяной меч. Едва взглянув на этот клинок длиной меньше метра, Клейн интуитивно, но с абсолютной уверенностью понял: его главным материалом послужила кость!

В погруженной во тьму лаборатории, где газовые лампы горели, но не давали света, короткий меч безмятежно излучал чистое, мягкое белое сияние. Он казался луной, высоко висящей в ночном небе и дарующей утешение сердцам, или маяком, указывающим путь сквозь бушующую бурю.

На первый взгляд его поверхность казалась безупречно гладкой и непорочной. Но стоило приглядеться, как в ее глубинах проступали плотные, наслаивающиеся друг на друга символы и знаки. Эти таинственные узоры сливались с самим клинком в единое, неразрывное целое.

Клейн завороженно разглядывал святой меч, как вдруг с ужасом осознал, что не может отвести от него взгляд!

Его взор словно засосало внутрь клинка, а карие глаза начали медленно терять свой блеск, становясь безжизненными.

В этот момент Крестет слегка приподнял чемоданчик, сместив чисто-белый короткий меч с прежнего места.

Клейн мгновенно очнулся. Он наконец-то вырвался из этого кошмара наяву, где всё видел, но был не в силах сопротивляться.

Отведя взгляд в сторону, юноша с предельной серьезностью спросил:

— Ваше Превосходительство, мне нужно положить руку на этот святой меч?

— Верно. Подойди, — голос Крестета звучал умиротворяюще, словно он читал сказку на ночь или напевал колыбельную.

Клейн поднялся со стула. Косясь в сторону, он мелкими, осторожными шажками двинулся вперед. Тьма была настолько густой, что он даже не видел ног сидящего впереди старшего диакона и его слегка потертых кожаных сапог.

— Стой, — спокойно произнес Крестет.

Клейн замер как вкопанный. Краем глаза он быстро стрельнул в сторону чисто-белого костяного меча и тут же с опаской отвел взор.

Опираясь на эту секундную визуальную память, он наклонился, вытянул правую руку и безошибочно опустил ладонь прямо на святой меч.

Ледяной, но совершенно не обжигающий холод скользнул сквозь кожу прямиком в мозг. Вся тревога и посторонние мысли в его сердце мгновенно растворились. Ему почудилось, будто он вырвался из городской суеты в тихую деревню, сидит на крыше дома, вдыхает аромат собранного урожая и в безмятежном покое любуется ночным небом и россыпью звезд.

— Повторяй за мной, — низким голосом скомандовал Крестет.

— Хорошо, — кивнул Клейн.

Затем он услышал, как старший диакон перешел на гермес:

— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;

— Я клянусь Тебе своим истинным именем и своей Духовностью.

— Я, Клейн, отныне и впредь клянусь никогда не раскрывать деталей «метода отыгрыша» тем, кто не посвящен в эту тайну.

— В случае нарушения, я покорно приму любую Твою кару.

— Молю Тебя, стань свидетельницей моей клятвы.

Клейн отбросил все лишние мысли и вслед за старшим диаконом Сесимой торжественно, слово в слово, повторил клятву на гермесе.

Сквозь легкую пелену транса он почувствовал, как между ним, этим чисто-белым костяным мечом и некой сущностью, пребывающей в бесконечной дали, установилась незримая, мистическая связь.

Убрав правую руку, юноша начертал на груди знак багровой луны:

— Хвала Богине!

— Хвала Богине! — Крестет ответил легкой улыбкой и повторил священный жест.

Следом он со щелчком захлопнул крышку чемоданчика. Его правая рука медленно и тяжело опустилась поверх нее.

Кромешный мрак мгновенно рассеялся, и свет газовых ламп вновь до краев наполнил алхимическую лабораторию.

Клейн увидел, как глаза старшего диакона Сесимы, до этого налитые глубокой чернотой, в ту же самую секунду вернули свой природный темно-зеленый цвет.

Пятясь назад, юноша опустился в свое кресло с высокой спинкой. Слегка нахмурив брови, он с притворным непониманием произнес:

— Метод отыгрыша?

Крестет прочистил горло и, не став отвечать напрямую, усмехнулся:

— То, что я сейчас расскажу, может вызвать у тебя замешательство и массу вопросов. Но я не стану объяснять причин, поскольку они касаются глубочайших тайн Церкви.

«Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, ты получишь право узнать правду…» — Клейн, глядя на сидящего напротив Сесиму с высоко поднятым воротником, мысленно закончил фразу за него.

— Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, когда войдешь в ядро Церкви, тебе дозволят прикоснуться к этой тайне, — с нажимом добавил Крестет.

Клейн поспешно, с предельно серьезным видом, закивал.

Крестет вернул серебристо-белый чемоданчик на пол к своим ногам, закинул ногу на ногу и продолжил:

— За долгую историю Церкви гениальные Потусторонние, поколение за поколением, по крупицам вывели метод, позволяющий свести риск потери контроля к минимуму.

— И ядром этого метода является само название зелья. Это не просто имя, это ключ.

Бросив взгляд на задумавшегося Клейна, Крестет развил мысль:

— Мы обнаружили, что каждое название зелья указывает на определенную группу или профессию. А этой группе присущи свои уникальные, схожие модели поведения. Проще говоря, имя зелья таит в себе свод специфических правил. Разные зелья — разные правила. И если мы будем неукоснительно соблюдать законы, заложенные в нашем зелье, риск срыва в безумие упадет до абсолютного минимума.

— Нечто похожее на мой «Кодекс Провидца»? — улучив момент, вставил Клейн.

«Вы объясняете это куда запутаннее, чем я в свое время растолковал всё мисс „Справедливости“ и господину „Повешенному“…» — одновременно с этим беззвучно проворчал он.

— Именно так, — Крестет дал утвердительный ответ. — Когда мы следуем этим правилам, со стороны мы выглядим в точности как та самая группа, что заложена в названии зелья. Иными словами, мы «отыгрываем» профессию. Это и есть «метод отыгрыша». Но ты должен уяснить одну вещь: Духовность каждого человека уникальна. Даже если двое выпили абсолютно одинаковое зелье, ядро их правил будет совпадать, но вот границы и нюансы окажутся сугубо индивидуальными. Поэтому чужой опыт может служить лишь ориентиром, но не догмой.

«А вот это действительно важный нюанс, о котором я даже не подозревал…» — Клейн предельно искренне произнес:

— Благодарю за наставление. Я обязательно это запомню.

Крестет усмехнулся:

— Этот опыт копился поколениями.

— Практикуя «метод отыгрыша», мы не просто берем зелье под контроль. Мы его перевариваем. Точь-в-точь как перевариваем съеденную пищу. И когда зелье будет усвоено без остатка, когда исчезнут все остаточные психические отпечатки, ты испытаешь совершенно особенное, чудесное чувство. Понимаешь?

— Я понял. Переваривание… И впрямь невероятно точный термин… — Клейн напустил на себя вид человека, осмысливающего новую информацию.

Дождавшись, пока Крестет закончит с детальными разъяснениями, юноша тщательно подобрал слова и спросил:

— Ваше Превосходительство Сесима, если название зелья — это ключ, то как первопроходцы среди Потусторонних вообще до них додумались? Я слышал, они записаны на Скрижали Богохульства?

— Да, эти слухи абсолютно правдивы, — откровенно ответил Крестет. — Но на ней высечены лишь древние названия. Дальнейшая эволюция имен зелий происходила по-разному: некоторые появились благодаря божественным откровениям, другие же стали результатом кропотливых умозаключений самих Потусторонних.

Клейн медленно кивнул и, поджав губы, добавил:

— Ваше Превосходительство Сесима, раз уж «метод отыгрыша» настолько эффективен, почему Церковь не раскроет его каждому Ночному Ястребу?

— Я уже говорил: это глубочайшая тайна Церкви. Когда станешь архиепископом или старшим диаконом, сам всё поймешь, — сурово отрезал Крестет. — А теперь ступай наверх. Скажи остальным Ночным Ястребам, чтобы спускались сюда по одному. Мне нужно завершить последнюю часть проверки.

«Он хочет заставить Фрая и остальных тоже поклясться о неразглашении „метода отыгрыша“?» — задумчиво поднимаясь с кресла, Клейн откланялся по всем правилам Ночных Ястребов и направился к выходу.

Миновав коридор и поднявшись по ступеням, он вернулся в охранное предприятие «Черный Терн». Возле спуска в подземелье он увидел Данна, который нюхал незажженную трубку. Капитан явно прождал здесь уже немало времени.

Слегка приподняв уголки губ, Клейн заговорил первым:

— Всё прошло отлично. Его Превосходительство Сесима велел передать Фраю и остальным, чтобы они спускались к нему на беседу по очереди.

— Да, это финальный этап. Что лишь подтверждает: к тебе у них нет никаких претензий, — Данн убрал трубку и направился в комнату отдыха, чтобы передать приказ.

Проводив взглядом Фрая и Сику, спускающихся в подземелье, Клейн внезапно вспомнил об одной важной детали и поспешил сказать:

— Капитан, а нам не нужно подменить Лойо у врат Чаниса и Леонарда, который сейчас следит за лечебницей? Ах да, и Кенли, он ведь сегодня в увольнении.

Данн на мгновение остолбенел и потер висок:

— Совсем вылетело из головы…

Выдержав паузу, он тихо рассмеялся:

— Впрочем, ничего страшного. Главный плюс личной проверки от старшего диакона заключается в том, что нам больше не придется слать телеграммы в Священный Собор и увязать в бюрократической волоките. Он может вынести вердикт прямо на месте, а заодно выдать тебе формулу «Клоуна» и все основные ингредиенты.

— Звучит просто отлично, — Клейн почувствовал, как внутри него разгорается неудержимое предвкушение.

* * *

Спустя полтора часа, когда из алхимической лаборатории вышел Кенли с крайне озадаченным и мрачным выражением лица, Клейна вновь вызвали в подземелье. Ему предстояло еще раз предстать перед старшим диаконом, «Мечом Богини», Крестетом Сесимой.

На этот раз господин с золотисто-каштановыми волосами и темно-зелеными глазами не сидел. Он возвышался посреди комнаты, позволяя прохладному сквозняку слегка колыхать полы его черного плаща.

Двойной воротник Крестета всё так же стоял стойкой, надежно пряча подбородок в густой тени.

Глядя на Клейна, он едва заметно улыбнулся и произнес:

— Ночной Ястреб Клейн Моретти. Именем Богини я торжественно объявляю: ты успешно прошел проверку Священного Собора.

— Мои поздравления. Опираясь на твои заслуги, ты получаешь право на немедленное продвижение. Отныне ты — Потусторонний 8-й Последовательности!