«Фух, наконец-то прошел… Вот так просто…» — услышав слова Крестета Сесимы, Клейн, хоть и был морально готов к подобному исходу, сначала облегченно выдохнул, а затем почувствовал легкую растерянность. Всё это казалось каким-то нереальным, похожим на сон.

Он ожидал, что проверка будет куда более суровой и затяжной. Но, немного поразмыслив, пришел к выводу, что именно так всё и должно было быть. Если бы он не переварил зелье «Провидца» всего за месяц и не запросил скорейшего продвижения, а послушно ждал бы положенные три года, эта инспекция вряд ли бы вообще потревожила Священный Собор. Дело бы ограничилось формальной проверкой от капитана тингенских Ночных Ястребов.

«Я-то думал, они будут дотошно копаться в моей родословной и опрашивать всех знакомых… Хм, а может, Его Превосходительство Сесима прибыл в Тинген пару дней назад и уже успел провернуть всё это втайне от меня?.. А еще я ждал, что в проверку войдет выполнение какого-нибудь особого задания… Эх, ну и фантазер же я. Главная цель Священного Собора — лишь убедиться в том, насколько хорошо я усвоил зелье, нет ли во мне скрытых червоточин, четко ли я осознаю суть „метода отыгрыша“ и не разболтал ли я этот секрет кому попало…» — эти мысли вихрем пронеслись в голове юноши, и на его лице расцвела искренняя улыбка:

— Благодарю вас, Ваше Превосходительство Сесима.

— Хвала Богине!

Крестет едва заметно кивнул:

— Продвижение даруется нам лишь для того, чтобы мы могли еще усерднее служить Богине и лучше защищать Ее добрую паству. Запомни это накрепко. Поверь мне, эта мысль станет твоим щитом против искушения потерять контроль. Запомни: именно искушения.

«Искушения…» — Клейн мысленно смаковал это слово.

Старший диакон смерил его пристальным взглядом своих темно-зеленых глаз и предельно сурово добавил:

— «Метод отыгрыша» — это не панацея. Да, он помогает переварить зелье и снижает риск срыва в безумие, но он не всесилен. Более того, порой он способен сыграть с тобой злую шутку: ты рискуешь перепутать свою истинную суть с той ролью, которую отыгрываешь. Сам знаешь, театральные и оперные актеры, заигравшись, частенько зарабатывают себе серьезные проблемы с психикой. А перейдя определенную черту, ты просто сойдешь с ума по-настоящему.

«Помни, что ты всего лишь отыгрываешь роль… Единственное и главное правило, выведенное поколениями в Городе Серебра. Оно идеально перекликается с предостережениями диакона Сесимы…» — задумчиво кивнув, Клейн дал понять, что всецело разделяет эту точку зрения.

— И еще кое-что, — с нажимом произнес Крестет. — Потеря контроля зависит не только от самого зелья. Она неразрывно связана с твоим эмоциональным фоном и душевным здоровьем. Для Потустороннего нет ничего важнее умения держать себя в узде. Лишь абсолютный самоконтроль способен защитить от сладких речей еретических богов и демонов, уберечь от разъедающей коррозии зависти, алчности и прочих низменных страстей.

— Разумеется, я вовсе не призываю тебя превратиться в бесчувственного истукана и полностью выкорчевать из себя все эмоции и желания. Это непосильная задача даже для полубогов, что уж говорить о простых смертных. Хм, возможно, подобного состояния способны достичь лишь представители некоторых весьма специфических Последовательностей.

— Выходит, главное — удерживать эти страсти и желания в разумных рамках? Не позволять им брать верх над рассудком и толкать на безумные, безрассудные поступки? — Клейн внезапно вспомнил старого Нила и не удержался от вопроса.

Крестет серьезно кивнул:

— Именно так.

Ответив, он позволил лучикам морщин собраться в уголках глаз:

— Это всё, о чем я хотел тебя предостеречь. А теперь… теперь я передам тебе рецепт зелья «Клоуна» и все необходимые для него ингредиенты.

Он наклонился, поднял серебристо-белый чемоданчик и водрузил его на длинный стол. Развернувшись, старший диакон сделал пару шагов в сторону, надежно заслонив обзор Клейну.

И когда свет газовых ламп вновь непостижимым образом угас, погрузив алхимическую лабораторию в кромешный мрак, до юноши наконец дошло: и формула, и материалы всё это время лежали в том самом футляре со священным артефактом! Просто раньше его взгляд был настолько прикован к чисто-белому костяному мечу, что он не замечал — и попросту не мог заметить — ничего другого.

Спустя несколько минут свет газовых рожков вновь залил лабораторию. Крестет, сжимая в руке закрытый чемоданчик, отступил в сторону, открывая взору Клейна разложенные на столе предметы.

В центре композиции лежал серый рог размером с ладонь. Он выглядел точь-в-точь как обычный бараний рог, но словно бы ссохшийся в размерах. Рог был абсолютно прозрачным, словно выточенным из хрусталя, а внутри него, переливаясь в свете ламп, мерцали наслаивающиеся друг на друга причудливые, загадочные узоры.

Рядом с ним покоилась синяя роза. Ее лепестки пронизывала сеть багрово-красных прожилок, которые причудливо сплетались воедино, образуя жутковатое подобие хохочущего человеческого лица.

Ха-ха-ха, у-у-у, ха-ха-ха, у-у-у…

До слуха Клейна тут же донеслись иллюзорные, эхом отдающиеся в голове звуки плача и смеха, а в воздухе над столом заплясали крошечные, едва уловимые серые искорки.

«Кристалл из рога взрослой серой козы с Хорнакиса и целая роза с человеческим лицом. Отлично, главные ингредиенты для зелья „Клоуна“ в сборе!» — едва заметно кивнув, юноша в несколько шагов приблизился к длинному столу.

«Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнуха, десять граммов порошка золотистой манжетки и три капли сока болиголова…» — скользнув взглядом по развернутому пергаменту, Клейн скрупулезно сверил написанное с тем рецептом, что хранился в его памяти.

Убедившись, что всё сходится до последней запятой, он мысленно прокрутил в голове тот самый урок, когда старый Нил наглядно демонстрировал ему процесс варки зелья.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Клейн обуздал волнение. Воспользовавшись местным алхимическим оборудованием, он первым делом выгнал необходимое количество чистой воды.

В рецептах магических зелий под «чистой водой» всегда подразумевалась жидкость, прошедшая через многократную дистилляцию.

Следом он тщательно вымыл небольшой черный железный котел и принялся один за другим забрасывать внутрь вспомогательные ингредиенты. Его движения были уверенными и отточенными — словно он снова вернулся в старшие классы на уроки химии.

Поскольку в котле пока не было потусторонних катализаторов, жидкость никак не изменила своих свойств. В ней лишь лениво плавали частички травяных порошков.

Покончив с приготовлениями, Клейн перевел взгляд на два главных компонента. В глубине души он искренне радовался:

«Ни для кристалла из рога серой козы с Хорнакиса, ни для розы с человеческим лицом в рецепте нет точных граммовок… Видимо, рога взрослых особей и целые бутоны этих роз абсолютно идентичны по весу и объему, идеально вписываясь в пропорции… Да, в этом мистическом, полном чудес мире подобная стандартизация вполне имеет право на жизнь…»

«А значит, мне не придется трястись над весами, боясь переборщить с основными материалами!»

Выждав пару секунд, чтобы успокоить дыхание, Клейн взял розу с человеческим лицом и бросил ее прямо в железный котел.

Едва этот жутковатый цветок соприкоснулся с жидкостью, как со дна раздалось громкое, отчетливое шипение. А иллюзорный смех, витающий в воздухе, мгновенно взвинтился до пронзительного, режущего слух визга:

Ха-ха-ха, ха-ха-ха!

Не теряя ни секунды, Клейн подхватил переливающийся, кристально чистый рог и швырнул его следом.

Плюх!

Сводящий с ума смех оборвался так резко, словно его отрезали ножом. А мерцающие над столом серые искорки стремительным водоворотом втянулись внутрь котла.

Клейн заглянул внутрь и увидел, что жидкость окрасилась в три цвета: золотой, желтый и багрово-красный. Они причудливо переплетались друг с другом, но при этом оставались поразительно прозрачными и чистыми.

Бульк, бульк.

Со дна то и дело поднимались пузырьки, но, так и не сумев прорвать поверхность, беззвучно лопались в толще жидкости.

Эта картина до боли напомнила Клейну «Спрайт» и прочие газировки из его прошлой жизни.

«Выглядит чертовски аппетитно…» — в его голове сама собой промелькнула мысль, выдающая в нем истинного представителя Империи Великих Гурманов.

Обуздав нахлынувшую волну нервозности, трепета и предвкушения, Клейн с помощью стеклянной трубки перелил жидкость из черного котла в небольшую стеклянную бутылочку.

К его искреннему удивлению, на стенках котла не осталось ни единой капли. Зелье перетекло в сосуд без малейшего остатка.

«Чего еще ожидать от эликсира, дарующего сверхъестественные силы…» — Клейн поднял правую руку, завороженно разглядывая переливающуюся золотисто-желто-красную жидкость в своей ладони.

Крестет Сесима, всё это время хранивший абсолютное молчание, наконец подал голос, тихонько рассмеявшись:

— Можешь не переживать. По крайней мере, я не заметил ни единой ошибки в твоем процессе варки.

— Я нахожусь здесь именно для того, чтобы подстраховать тебя на случай непредвиденных осложнений после принятия зелья. Так что пей смело. Если проблема не окажется фатальной, я смогу вытащить тебя с того света.

Клейн с благодарностью кивнул, но всё же поставил пузырек с зельем «Клоуна» обратно на стол.

Отмотав серебряную цепочку, спрятанную под левой манжетой, он перехватил ее нерабочей рукой. Позволив кулону из желтого кварца ровно повиснуть над самым горлышком бутылочки, он опустил его так низко, что тот едва не касался поверхности жидкости.

Для Потусторонних других путей метод лозоходства годился лишь для получения простых ответов «да» или «нет». Разумеется, если исходных данных катастрофически не хватало, а заклинатель пытался гадать методом исключения, маятник просто застывал на месте, констатируя провал прорицания.

Но Клейн, будучи истинным «Провидцем», уже давно выяснил опытным путем: его маятник способен не только отвечать «да» или «нет», но и размыто указывать на степень уверенности этого ответа.

Его глаза потемнели, обратившись внутрь себя. Юноша принялся беззвучно повторять:

«Это зелье несет в себе угрозу».

«Это зелье несет в себе угрозу».

…

Спустя семь повторений он приоткрыл глаза и увидел, что кулон из желтого кварца описывает круги по часовой стрелке. Вот только амплитуда вращения была до смешного крошечной.

«По часовой стрелке означает „да“. Значит, зелье действительно таит в себе угрозу… Но крошечная амплитуда говорит о том, что уровень опасности минимален… Хм, любое зелье несет в себе риск потери контроля, так что без вреда тут никак не обойтись. Минимальный уровень угрозы — это лучшее доказательство того, что с зельем всё в полном порядке…» — Клейн облегченно выдохнул. Привычным движением намотав цепочку обратно на левое запястье, он надежно скрыл маятник под манжетой.

Наблюдая за этим представлением, Крестет не удержался от тяжелого вздоха:

— … Ты и впрямь до мозга костей профессиональный Провидец.

— Нужно использовать свои сильные стороны на полную катушку. Но при этом нельзя слепо полагаться на гадание и мнить его всесильным, — негромко парировал Клейн, вновь беря в руки пузырек с зельем «Клоуна».

«Стоит мне лишь выпить его, и я стану Потусторонним 8-й Последовательности…»

Едва эта мысль промелькнула в голове, Клейн отбросил все сомнения. Резко вскинув руку и запрокинув голову, он залпом влил в себя всю жидкость.

Горечь! Невыносимая горечь!

И никакой газировкой тут даже не пахло!

В это мгновение он на собственной шкуре познал истину: внешность бывает обманчива. Его лицо исказила такая гримаса отвращения, словно он проглотил лимон. К горлу подступил тошнотворный ком, но выплюнуть зелье он уже не мог.

В следующую секунду Клейн почувствовал, как к лицу приливает кровь. Те же самые метаморфозы стремительно охватили и всё остальное тело.

Он был абсолютно уверен, что прямо сейчас напоминает сваренного в кипятке лобстера. А его дух тем временем словно вырвался из телесной оболочки. Разделившись на мириады тончайших игл, он слился с каплями зелья и безжалостно вонзился в каждую клетку его естества.

Это было совершенно непередаваемое чувство. Ему не требовался микроскоп, чтобы «разглядеть» собственные клетки. Клейн просто стоял на месте и воочию «наблюдал», как инородная сила вторгается в самые сокровенные глубины его организма.

В эти мучительные секунды он чувствовал себя бездушным механизмом, которому прямо наживую перепаивают микросхемы и меняют шестеренки.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем в его сознании кристально ясно отпечатался его собственный силуэт. Это было сродни тому, как певец слышит свой собственный голос в наушнике-мониторе.

Опираясь на это жутковатое, иллюзорное отражение, Клейн с удивлением обнаружил, что теперь способен с ювелирной точностью контролировать каждое сокращение мышц лица и малейшее движение тела.

Одновременно с этим в ушах нарастал оглушительный гул. И сквозь эту звуковую завесу он вновь услышал те самые безумные вопли и шепотки, от которых был избавлен так долго:

— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…

Хух… Клейн визуализировал наслаивающиеся друг на друга светящиеся сферы. Медленно погружаясь в медитацию, он капля за каплей обуздывал вырвавшуюся из-под контроля Духовность, загоняя ее обратно в рамки.

И в этот самый миг к нему пришло абсолютное, непоколебимое осознание: его продвижение увенчалось успехом.

Отныне он — Потусторонний 8-й Последовательности. Отныне он — «Клоун».