Серо-белый туман всё так же безмятежно и неизменно стлался вокруг, словно застыв в вечности. Темно-красные, иллюзорные звезды мерцали вдали и вблизи. Клейн восседал внутри монументального храма, напоминающего жилище великанов, и молча созерцал до боли знакомую картину.

Спустя несколько секунд он отвел взгляд и материализовал перед собой желтовато-коричневый пергамент. Взяв перо, юноша принялся выводить измененное им самим заклинание для ритуала призыва:

«Зажечь одну свечу, символизирующую себя;»

«Воздвигнуть духовную стену для создания очищенного пространства;»

«Капнуть в пламя экстракт полной луны, гидролат ромашки, порошок из цветка глубокого сна и прочие материалы (примечание: на этом этапе излишняя скрупулезность не требуется, поскольку призыв обращен к самому себе);»

«Произнести следующее заклинание:»

«Я! (На древнем гермесе, языке гигантов, драконов или эльфов. Произносить тихим, приглушенным криком)»

«Я призываю своим именем (на гермесе):»

«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей».

Скрупулезно перечитав текст трижды, Клейн вывел в самом низу утверждение для гадания:

«Проведение описанного ритуала в реальном мире таит в себе опасность».

Фух… Он протяжно выдохнул. Отложив перьевую ручку, юноша отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку и крепко зажал ее в левой руке.

Дождавшись, пока кулон из желтого кварца не повиснет абсолютно неподвижно над пергаментом, едва не касаясь написанной фразы, Клейн обуздал свои мысли и погрузился в состояние медитации.

«Проведение описанного ритуала в реальном мире таит в себе опасность».

…

Мысленно повторив утверждение семь раз, Клейн распахнул почти полностью почерневшие глаза и увидел, что кулон из желтого кварца вращается против часовой стрелки.

А это означало отрицательный ответ. Иными словами, никакой опасности не предвиделось!

«Можно смело пробовать», — Клейн поспешно развеял все материализованные предметы. Окутав себя Духовностью, он сымитировал чувство стремительного падения вниз.

Вернувшись в спальню, которая уже была надежно запечатана невидимой духовной стеной, Клейн тут же очистил письменный стол и установил в самом центре единственную свечу с ароматом мяты.

Накрыв фитиль правой ладонью, он пустил в ход трение Духовности, и свеча мгновенно, с тихим хлопком, вспыхнула.

В тусклом, пляшущем свете Клейн капнул в пламя подготовленные эфирные масла, гидролаты и травяные порошки.

Безмятежный, умиротворяющий аромат тут же заполнил спальню, а свет начал то разгораться, то погружать комнату в густой полумрак.

Сделав два шага назад, Клейн вперил взгляд в свечу, символизирующую его самого, и приглушенным голосом выкрикнул на языке гигантов:

— Я!

Следом он плавно перешел на гермес:

— Я призываю своим именем:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

Едва эти слова сорвались с его губ, как он ощутил нечто невообразимое: пляшущее тусклое пламя и окутавший комнату умиротворяющий аромат вдруг слились воедино, образовав незримый водоворот. Этот водоворот принялся с пугающей скоростью выкачивать из него Духовность.

— О цветок глубокого сна, дитя багровой луны, молю, передай свою силу моему заклятию… — превозмогая тошнотворную слабость от стремительно тающей Духовности, Клейн дочитал оставшуюся часть заклинания до конца.

И в этот самый момент он увидел, как пламя свечи замерло. Перестав метаться из стороны в сторону, оно вытянулось, окрасилось в серо-белый цвет и расширилось во все стороны, достигнув размера человеческой ладони.

«Так ничего и не появилось… Ах да, возможно, мне нужно лично подняться над серым туманом и ответить на этот зов… Призывать самого себя — та еще морока…» — беззвучно пробормотал Клейн, массируя раскалывающийся от пустоты лоб.

Переведя дух в течение десятка секунд, он сделал четыре шага против часовой стрелки и вновь перенесся в серо-белый мир. Его взору сразу же предстали расходящиеся кругами световые волны во главе древнего длинного стола.

Они исходили от того самого причудливого символа на спинке его кресла — знака, сплетенного из «Глаза без зрачка», олицетворяющего тайну, и «Искаженных линий», символизирующих изменения.

Стоило Клейну лишь потянуться к ним рукой, как в его ушах тут же эхом отдались произнесенные им же заклинания: «Я! Я призываю своим именем…», «Шут, что не принадлежит этой эпохе…», «Таинственный Владыка над серым туманом…». Одновременно с этим он увидел, как хлынувшая Духовность сливается с расходящимися волнами света, формируя очертания призрачной, еще не до конца оформившейся двери.

Дверь подрагивала, словно силясь распахнуться. Повинуясь внезапному порыву интуиции, Клейн мысленно направил на нее всю свою волю, желая толкнуть створки.

И почти мгновенно бескрайний серый туман и сам величественный дворец, словно поддавшись неведомому притяжению, пошли едва уловимой рябью.

Эта рябь, круг за кругом, устремилась прямо к иллюзорной, недостроенной двери.

Увы, как бы Клейн ни старался, как бы ни толкал, проклятые створки так и не поддались. Вскоре все пульсации угасли, и пространство вновь погрузилось в абсолютную тишину.

«Это потому, что „Врата призыва“ так и не сформировались до конца?» — отозвав свою волю, Клейн нахмурился, пытаясь проанализировать причину неудачи.

Именно так, недолго думая, он мысленно окрестил эту призрачную преграду.

«Хм, мне просто-напросто не хватило Духовности, чтобы завершить конструкцию „Врат призыва“… Подожду, пока не поднимусь до 8-й Последовательности и не стану „Клоуном“. А как только переживу начальный, самый опасный этап усвоения зелья, попробую еще раз. Вполне возможно, что тогда всё пройдет как по маслу…» — Клейн едва заметно кивнул, осознав суть проблемы.

Этот эксперимент вселил в него колоссальную уверенность и придал сил. Ведь если не считать того инцидента с гаданием на Вечное Пылающее Солнце, это был первый раз, когда ему удалось вызвать в таинственном пространстве над серым туманом хоть какую-то осмысленную реакцию!

«Придет день, и я докопаюсь до всех тайн этого места!» — с воодушевлением пообещал себе юноша. Окутавшись Духовностью, он стремительно рухнул в бескрайнюю пелену серого тумана.

* * *

Вернувшись в спальню, Клейн торопливо задул свечу, завершая ритуал. Прибравшись на письменном столе, он развеял невидимую духовную стену.

Под внезапно налетевшим порывом ветра юноша широко зевнул и повалился на кровать. Едва укутавшись в одеяло, он тут же провалился в глубокий сон.

В мутном, раздробленном и хаотичном мире грез Клейн внезапно обрел осознанность. Он обнаружил себя сидящим в собственной гостиной, сжимающим в руках свежий выпуск «Честного вестника Тингена».

«…Капитан, неужели вы опять за свое?» — Клейн на мгновение опешил, а затем, едва сдерживая смех и легкое раздражение, бросил взгляд в сторону эркерного окна.

Дверь со скрипом отворилась. На пороге возник Данн, облаченный в свой черный плащ ниже колен, с тростью и неизменной трубкой в руках. Капитан неспешным шагом вошел внутрь.

Его голову всё так же венчал черный шелковый полуцилиндр, а серые глаза таили в себе всё ту же бездонную, непроницаемую глубину.

Пройдя в гостиную, Данн устроился на одноместном диване и вальяжно закинул правую ногу на левую.

Пристроив трость и сняв шляпу, он слегка откинулся на спинку и просто уставился на Клейна в абсолютном, задумчивом молчании.

«Капитан, и что вы задумали на этот раз?..» — Клейн почувствовал легкую растерянность.

Чтобы не выдать тот факт, что он прекрасно осознает свое пребывание во сне, юноша сделал вид, будто ничего не замечает, и продолжил безмятежно изучать газету.

Прошла минута, затем две, затем пять… Клейн приподнял голову и посмотрел на сидящего напротив Данна. Капитан всё так же молча и сосредоточенно сверлил его взглядом.

Десять минут, пятнадцать… Клейн, уже успевший перечитать газету вдоль и поперек несколько раз кряду, краем глаза уловил, что Данн ни на йоту не изменил своей позы, всё так же безмолвно буравя его глазами.

«Капитан, от таких гляделок мне становится жутко не по себе…» — Клейн, уже не в силах усидеть на месте, аккуратно сложил газету и отложил ее в сторону. Одарив Данна вежливым кивком и улыбкой, он направился на кухню, взял тряпку и с невероятным усердием принялся протирать обеденный и кофейный столики.

«Капитан, вы же сами видите: мой сон донельзя банален, обыден и скучен. Здесь совершенно не за чем наблюдать, так что уходите уже, сделайте одолжение! Ну или, на худой конец, превратитесь в какого-нибудь призрака, я честно изображу предсмертный ужас и позволю вам заработать очередную ачивку „Кошмара“!» — мысленно взмолился юноша. Увы, подняв глаза, он вновь наткнулся на глубокий, задумчивый взгляд серых глаз капитана.

Под этим непрерывным, безмолвным надзором Клейн вылизал до блеска всю мебель и навел в комнате идеальную чистоту, вымотавшись в собственном сне до полусмерти.

Но сильнее всего его выматывал именно этот немигающий, словно погруженный в глубокие раздумья взгляд Данна Смита.

Неизвестно, сколько еще прошло времени, прежде чем Клейн наконец увидел, как капитан снимает ногу с ноги и поднимается с дивана. Подхватив трость и надев шляпу, Данн направился к выходу.

Затаив дыхание, Клейн провожал его взглядом до тех пор, пока фигура Данна не скрылась за дверью.

Лишь тогда он не удержался и поднял правую руку, помахав вслед на прощание.

Фух… Дождавшись, пока сон не вернется в свое нормальное, хаотичное русло, Клейн протяжно выдохнул.

«Это и впрямь был самый настоящий кошмар!» — с горькой усмешкой подумал он, едва не плача от досады.

* * *

Баклунд, Западный район, универмаг «Филипп».

Это был самый роскошный и престижный универмаг во всем Королевстве Лоэн, двери которого открывались исключительно перед аристократами и магнатами, обладающими клубными картами.

У парадного входа всегда толпились вереницы роскошных карет, украшенных самыми разнообразными гербами. Благодаря строжайшему фейс-контролю это место служило не только Меккой для любителей шопинга, но и одной из главных площадок для светского общения.

Одри, сопровождаемая верной служанкой Энни и золотистой ретривершей Сьюзи, спустилась из экипажа. Купаясь в предупредительных поклонах швейцаров, она переступила порог универмага.

Буквально на каждом шагу ей встречались то дочери виконтов, то графини, то юные леди из весьма высокопоставленных семей.

Сохраняя безупречно элегантную осанку, Одри одаривала каждую знакомую изысканными, но совершенно естественными приветствиями. Она виртуозно подбирала темы для коротких бесед, безошибочно находя подход к каждой аристократке. К примеру, столкнувшись с одной графиней, она осыпала комплиментами ее новое, идеально сидящее платье. А перекинувшись парой слов с женой барона, не забыла упомянуть о блестящем выступлении ее супруга в Палате лордов.

Прежняя Одри частенько проваливалась на подобных мероприятиях, будучи слишком своенравной и эгоцентричной. Но теперь ей даже не требовалось напрягать извилины, чтобы выходить из любой ситуации победительницей.

В глазах «Зрителя» эмоции и скрытые мотивы подавляющего большинства светских львиц читались так же легко, словно были написаны у них на лбу.

Поднявшись на второй этаж, Одри свернула к салону готового платья.

В роли продавщицы здесь выступала совсем еще юная, невысокая девушка. Облаченная в черно-белое платье и сверкающая непокорной копной светлых волос до плеч, она была не кем иной, как «Арбитром» Сью Дилчей.

Одри, не дрогнув ни единым мускулом на лице, подала едва уловимый знак ретриверше Сьюзи. Собака мгновенно всё поняла и с радостным лаем унеслась к дальнему прилавку.

Служанке Энни ничего не оставалось, кроме как броситься вдогонку, пытаясь утихомирить разбушевавшегося питомца.

«Блестящая работа!» — мысленно похвалила собаку Одри. Подойдя к Сью Дилче, она сделала вид, будто с интересом разглядывает выставленные наряды.

— … И ради чего ты вытащила меня сюда? — громко расхваливая фасоны платьев, вполголоса спросила Сью.

Ее голос звучал звонко и по-детски наивно.

— А куда делась настоящая продавщица? — ответила Одри вопросом на вопрос.

Сью бросила вороватый взгляд по сторонам:

— Я убедила ее. Она была просто счастлива получить выходной на всё утро.

Не отрывая взгляда от платьев, Одри выудила из своей изящной сумочки из козьей кожи сложенный вчетверо лист бумаги и незаметно передала его Сью:

— Вице-адмирал Ураган Цилангос тайно проник в Баклунд. Здесь его портрет. Мне нужно, чтобы ты помогла мне отыскать его логово. Но учти: действуй предельно осторожно, не спугни его.

Сью приняла листок, быстро развернула его и увидела поразительно реалистичный карандашный набросок. На нем был изображен тридцатилетний мужчина с весьма характерным, широким подбородком.

«Мои учителя рисования тоже частенько рассыпались в комплиментах…» — Одри искоса взглянула на Сью, слегка вздернув подбородок.

И добавила:

— Королевство назначило за голову Цилангоса награду в десять тысяч фунтов. Если его удастся схватить, то даже тот, кто просто предоставит зацепку, гарантированно получит не меньше нескольких сотен фунтов призовых.

Не успели эти слова сорваться с ее губ, как глаза Сью, совершенно ожидаемо, загорелись алчным блеском.