«Здесь присутствует вмешательство сверхъестественных сил…» — цвет глаз Клейна вернулся в норму, и он повернул голову к Леонарду и Фраю.

Леонард внезапно издал легкий смешок:

— Весьма профессионально. Чего еще ожидать от «Провидца».

«Ты словно на что-то намекаешь…» — беззвучно проворчал про себя Клейн.

Фрай открыл свой кожаный саквояж и извлек оттуда серебряный скальпель и прочие инструменты. Выдержав паузу в несколько секунд, он произнес:

— Тело говорит мне, что она действительно умерла от внезапного сердечного приступа… У тебя есть способ выудить из гадания более подробную информацию?

Клейн серьезно кивнул:

— Я могу попробовать скомбинировать ритуал медиумизма с «гаданием по снам». Надеюсь, мне удастся получить хоть что-то из остаточной Духовности миссис Лаувис.

Фрай, всё так же сохраняя ледяную отстраненность, отступил на пару шагов и сказал:

— Сначала попробуй ты.

Он искоса взглянул на юношу и вдруг совершенно ровным, лишенным эмоций тоном добавил:

— А ты всё больше привыкаешь к подобным ситуациям.

«Думаешь, мне этого хочется?..» — Клейн едва сдержал порыв расплакаться. Он поочередно достал нужные гидролаты, эфирные масла и порошки из трав, быстро завершив подготовку к ритуалу призыва духа.

Встав в центре невидимой духовной стены, он принялся мысленно возносить мольбы Богине Вечной Ночи, повторяя Ее священное имя на гермесе.

Вскоре вокруг него закружили вихри сквозняка, а свет в каморке заметно потускнел.

Клейн, чьи глаза уже налились непроглядной чернотой, ухватился за момент и начал беззвучно повторять утверждение для гадания:

«Причина смерти миссис Лаувис».

«Причина смерти миссис Лаувис».

…

Стоя прямо так, он провалился в сновидение. Клейн «увидел» прозрачный дух, блуждающий в мутной пелене вокруг трупа.

Затем он вытянул иллюзорную правую руку и коснулся остаточной Духовности миссис Лаувис.

В то же мгновение перед его глазами взорвались вспышки света, и картины начали стремительно сменять друг друга.

Он увидел истощенную, одетую в лохмотья женщину с желтушным цветом лица, усердно склеивающую спичечные коробки.

Увидел, как она внезапно замирает, хватаясь за грудь.

Увидел, как она разговаривает с двумя своими детьми.

Увидел, как она покачивается на ногах, жадно хватая ртом воздух.

Увидел, как она покупает черный хлеб, и в этот момент кто-то внезапно хлопает ее по спине.

Увидел, как у нее раз за разом проявляются симптомы болезни сердца.

И, наконец, увидел, как она, пожаловавшись на жуткую усталость, ложится на кровать и больше никогда не просыпается.

Клейн скрупулезно изучал каждую деталь, пытаясь отыскать хоть малейший след сверхъестественного вмешательства.

Но когда всё закончилось, он так и не получил ни одной четкой зацепки.

Мутная пелена сновидения разлетелась вдребезги. Клейн вынырнул из сна и вернулся в реальность.

Сняв невидимую духовную стену, он повернулся к ожидающему Фраю и с любопытством наблюдающему за ним Леонарду:

— Никаких прямых символов. Почти все видения указывают на то, что миссис Лаувис давно страдала от болезни сердца. Исключением стала лишь одна сцена: кто-то похлопал миссис Лаувис по спине. Рука была белой, нежной и тонкой — судя по всему, она принадлежала молодой женщине.

— Для подобных семей визит к врачу — непозволительная роскошь. Они терпят до последнего. Даже если речь идет о бесплатных благотворительных клиниках, где нужно просто отстоять в очереди, они не могут позволить себе потерять столько времени. Один день без работы — и завтра им просто нечего будет есть, — с меланхоличной интонацией истинного поэта сокрушенно вздохнул Леонард.

Фрай тоже бросил взгляд на лежащий на кровати труп и тихо выдохнул.

Не дожидаясь, пока Клейн скажет что-то еще, Леонард мгновенно сбросил с себя налет поэтической грусти и, словно размышляя вслух, произнес:

— Ты хочешь сказать, что сверхъестественный фактор кроется именно в этом хлопке по спине? И исходит он от той самой юной мисс или леди с тонкими руками?

Клейн утвердительно кивнул:

— Именно так. Но это лишь мое толкование. Откровения, полученные в ходе гадания, почти всегда туманны и размыты.

Они с Леонардом не стали больше развивать эту тему. Отойдя по разные стороны от расстеленных матрасов, они позволили Фраю беспрепятственно извлечь из саквояжа вспомогательные инструменты и материалы для более глубокого осмотра.

Спустя некоторое время Фрай закончил работу. Убрав инструменты, прибрав за собой и тщательно замаскировав следы вмешательства, он обернулся и констатировал:

— Причина смерти — естественная болезнь сердца. В этом нет никаких сомнений.

Услышав этот вердикт, Леонард принялся мерить шагами каморку, дойдя до самой двери. Лишь спустя долгую минуту он нарушил молчание:

— На этом пока закончим. Отправляемся в работный дом Западного района. Посмотрим, удастся ли найти новые зацепки и связать эти две смерти воедино.

— Угу, выбора у нас нет, — Клейн, с трудом подавив рой терзающих его вопросов, согласился с напарником.

Фрай, подхватив саквояж, в несколько неуклюжих прыжков миновал матрасы, изо всех сил стараясь не наступить на чужие одеяла.

Леонард распахнул дверь и первым вышел в коридор, обратившись к Лаувису и его жильцу:

— Можете возвращаться.

Клейн немного подумал и добавил:

— Не спешите с похоронами. Подождите еще денек. Возможно, нам придется провести еще одну, более тщательную экспертизу.

— Д-да, конечно, офицер, — поспешно закивал Лаувис, слегка ссутулившись. Его лицо отражало смесь глухой апатии и растерянности. — По правде говоря… по правде говоря, у меня всё равно пока нет денег, чтобы ее похоронить. Придется копить еще пару дней… Какое счастье, что… что в последнее время так похолодало.

— Вы собираетесь держать труп в комнате несколько дней⁈ — от изумления Клейн едва не поперхнулся воздухом.

Лаувис выдавил из себя жалкую, вымученную улыбку:

— Ага. Хвала небесам, сейчас прохладно. На ночь я перекладываю ее на стол, а когда мы садимся есть — убираю обратно на кровать…

Не успел он договорить, как Фрай внезапно перебил его:

— Я оставил деньги на похороны рядом с вашей женой.

Бросив эту фразу абсолютно ровным, безразличным тоном, он, даже не взглянув на ошарашенного Лаувиса и не дожидаясь его рассыпающихся благодарностей, быстрым шагом направился к выходу из дома.

Клейн поспешил за ним. Всю дорогу его не отпускала одна-единственная мысль:

«А если бы жара стояла, как в июне или июле, что бы Лаувис стал делать с трупом жены?»

«Дождался бы темной, штормовой ночи и тайком скинул бы тело в Тассок или в Хой? Или просто выкопал бы яму где-нибудь на пустыре и прикопал бы как собаку?»

Клейн прекрасно знал, что закон об «обязательном захоронении на кладбищах» был принят еще тысячу лет назад, на закате прошлой Эпохи. Семь великих Церквей и королевские семьи разных стран ввели его специально для того, чтобы искоренить угрозу появления утопленников, зомби и мстительных духов.

Государства выделяли под погосты бесплатные земли, Церкви брали на себя обязанности по охране и патрулированию, а плата взималась лишь за саму процедуру кремации и погребения — сущие гроши, покрывающие труд могильщиков.

Но даже эти жалкие крохи порой оказывались неподъемной ношей для истинных бедняков.

Покинув дом номер 134 на Нижней улице Железного Креста, трое Ночных Ястребов распрощались с Бичем Маунтбеттеном. В полном молчании они свернули на соседнюю улицу, направляясь к работному дому Западного района.

Едва они приблизились к зданию, как Клейн увидел растянувшуюся на целую милю очередь. Толпа жалась друг к другу так плотно, словно это были жители его родной Империи Великих Гурманов, выстроившиеся за популярным лакомством.

— Да их тут больше сотни… Нет, почти две сотни, — с недоумением прошептал он.

Все стоящие в очереди люди были облачены в изодранные лохмотья. На их лицах застыла глухая апатия, и лишь изредка они с отчаянием поглядывали на двери работного дома.

Фрай замедлил шаг. Источая ледяную, мрачную ауру, он произнес:

— Каждый работный дом в состоянии принять лишь ограниченное число бездомных в день. Отбор идет строго в порядке живой очереди. Разумеется, управляющие проводят проверку, отсеивая тех, кто не подходит под критерии нужды.

— Сказывается и экономический спад последних месяцев… — со вздохом добавил Леонард.

— А те, кому не хватит места, брошены на произвол судьбы? — машинально спросил Клейн.

— Они могут попытать счастья в других работных домах. Двери заведений открываются в разное время. Впрочем, там их встретят точно такие же километровые очереди. Некоторые занимают места еще с двух часов дня, — Фрай выдержал паузу и продолжил: — Те же, кому не повезет, скорее всего, останутся голодными до следующего дня. Из-за этого они лишатся сил для поиска подработки и угодят в замкнутый круг, ведущий прямиком к смерти. А те, кто не выдержит отчаяния, навсегда забудут о таких понятиях, как мораль и доброта…

Клейн помолчал несколько секунд и со вздохом произнес:

— Газеты никогда о подобном не пишут… Мистер Фрай, впервые слышу от вас столь длинную речь.

— Когда-то я служил священником в одном из работных домов Богини, — всё тем же ледяным, отстраненным тоном пояснил Фрай.

Троица, щеголяющая безупречными нарядами, беспрепятственно миновала толпу и подошла к дверям работного дома Западного района. Предъявив удостоверения высокомерно взирающему на бедняков привратнику, они оказались внутри.

Этот работный дом переоборудовали из здания старой, заброшенной церкви. Просторный зал для месс был сплошь устлан грубыми циновками, а под потолком покачивались ряды подвесных гамаков. Воздух здесь был насквозь пропитан густым, удушливым амбре из застарелого пота и немытых ног.

И внутри, и во внутреннем дворе копошилась целая толпа бездомных бедняков. Одни яростно орудовали молотками, дробя камни в щебень, другие кропотливо выщипывали тонкие волокна из обрывков старых канатов. Никто не сидел без дела.

— Дабы бедняки не привыкали к халяве и не превращались в тунеядцев, «Закон о бедных» от 1336 года гласит: каждый нуждающийся вправе находиться в работном доме не более пяти дней кряду. По истечении этого срока его обязаны выставить на улицу. Более того, все эти пять дней они обязаны отрабатывать свой кусок хлеба: дробить камни или щипать паклю. К слову, именно этим занимаются и заключенные в каторжных тюрьмах, — лишенным всяких эмоций голосом просветил Фрай своих напарников.

Леонард приоткрыл рот, словно собираясь возразить, но в итоге выдавил из себя фразу, в которой смешались горькая констатация факта и ядовитый сарказм:

— А покинув этот работный дом, они отправятся в другой. Хотя, разумеется, далеко не факт, что им удастся туда пробиться… Хех, видимо, в глазах некоторых власть имущих бедность приравнивается к преступлению.

— … Щипать паклю? — Клейн, после минутного молчания, ухватился за единственное, что вызвало у него недоумение.

— Волокна из старых корабельных снастей — идеальный материал для конопачения швов на судах, — пояснил Фрай, внезапно остановившись. Он указал на уродливое, обугленное пятно на каменном полу.

Они прождали несколько минут, пока к ним не спустились управляющий работного дома и местный священник — оба мужчины лет сорока.

— Значит, Солс устроил поджог именно здесь, но в итоге сгорел лишь сам? — Леонард указал пальцем на черное пятно гари.

Управляющий, мужчина с широким, слегка выпуклым лбом, проследил взглядом за рукой инспектора Митчелла и уверенно кивнул:

— Да.

— Замечали ли вы за Солсом какие-нибудь странности накануне инцидента? — вмешался в разговор Клейн.

Управляющий задумался на мгновение:

— По словам тех, кто спал рядом с ним, Солс то и дело твердил: «Господь отвернулся от меня», «Этот мир насквозь прогнил и пропитан грязью», «У меня не осталось ровным счетом ничего». В его словах сквозили жгучая ненависть и беспросветное отчаяние. Но никто и помыслить не мог, что он дождется, пока все уснут, перебьет керосиновые лампы и попытается спалить всё дотла. Слава Господу, кто-то вовремя проснулся и пресек это безумие.

Клейн с Леонардом поочередно допросили бедняков, спавших прошлой ночью рядом с Солсом, а затем и охранника, предотвратившего катастрофу. Увы, их показания ни на йоту не расходились с тем, что уже было задокументировано в отчетах.

Разумеется, в ходе допросов Ночные Ястребы втайне использовали Духовное зрение и гадание, чтобы убедиться в искренности опрашиваемых.

— Похоже, Солс уже давно вынашивал планы мести и самоубийства. Дело выглядит абсолютно заурядным, — высказал свое мнение Леонард, дождавшись, пока управляющий и священник покинут зал.

Тщательно подбирая слова, Клейн добавил:

— Мое гадание тоже указывает на то, что здесь нет ни малейшего следа сверхъестественного вмешательства.

— Значит, поджог Солса пока вычеркиваем из списка, — подытожил Леонард.

Но в этот самый миг Фрай внезапно подал голос:

— Не факт. Существует еще один вариант. Что, если Солса кто-то спровоцировал? И этот «кто-то» вполне мог быть Потусторонним, просто он не стал прибегать к своим мистическим силам.

Услышав это, Клейн мгновенно преобразился в лице и тут же поддержал напарника:

— И в самом деле! Взять, к примеру, того же Подстрекателя!

Подстрекатель Трисс!

«Вот только как всё это увязать со смертью миссис Лаувис…» — слегка нахмурившись, юноша погрузился в раздумья.