— Агдамов, ты же понимаешь, что ты мой должник? И я сделала всё, как ты хотел.

Что?

Мы с Евой застываем у входа в гостиную, буквально какие-то сантиметры отделяют нас от дверного проёма.

Смотрим друг на друга, круглыми от шока глазами.

Ева без моей подсказки понимает, кто у неё в гостях.

Настя, жена Руденского.

— Ты же хотел этого, Адам?

Ева берет меня за руку, качает головой. Я знаю, что это значит — моя лучшая подруга не верит, что папа и жена моего Жени заодно. Я тоже качаю головой — я тоже не верю!

Ева глазами показывает мне, что зайдёт в гостиную, а мне нужно остаться тут. Я киваю — хорошо. Подруга подмигивает, словно обещая, что всё получится и делает шаг, оказываясь в комнате.

— Добрый день, Адам, у нас гости?

— Нет, дорогая, девушка уже уходит.

— Адам, я не собираюсь никуда уходить. Мы еще не закончили.

— Я закончил, Настя. Мне не интересно то, что ты говоришь. Ева, дорогая, я хотел пойти прогуляться с Адамчиком, ты готова?

— Мы готовы, да, ждем только тебя. — моя подруга — само спокойствие.

— Адам, мы не закончили.

— Анастасия, я всё сказал. Не интересует.

— Неужели? Я же все это провернула для тебя, Адам! Ты не хотел, чтобы твоя дочь вышла за Руденского, я могу сделать так, что она за него не выйдет, ну, по крайней мере в ближайшее время.

— Кто тебе сказал, что я не хотел? — голос у отца ровный, не похоже, что он врёт.

— Адам, не делай из меня дуру. Все знают, что ты специально стал Жене дорогу переходить, бизнес его подминать, скажешь нет?

— Откуда ты вообще узнала про мою дочь и Руденского?

— Сорока на хвосте принесла, Агдамов. — я слышу, что она начинает нервничать и злиться. — Узнала, потому что следила за ним. Потому что еще до того как он сошёлся с твоей недотрогой, принцессой я решила, что мне нужно его вернуть.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем возвращать? Ты же сама сделала всё, чтобы от него уйти, как ты там мне говорила, тебя не устраивал его статус? Он достиг потолка, больше ничего не добьётся, а тебе хочется еще выше, наверх? И что? Добралась до верха? Падать больно?

— Знаешь кто ты, Агдамов?

— Знаю, Насть. Сволочь я. И гад. Но я верный муж, и любящий отец. И вот что я тебе скажу. Дай Жене развод. Сейчас. Он предлагает тебе шикарные отступные. Можешь жить спокойно.

— Ты не понимаешь, Адам, я беременна, от Жени. У меня будет ребёнок. И я забеременела еще до того, как твоя принцесса Жасмин легла под моего мужа.

Она говорит, а я прижимаю руки к щекам, просто не представляю, зачем она все это делает? Зачем всё это устроила?

— Полегче на поворотах, Настенька, как бы не занесло…

— Мне плевать! Думаете вы такие хозяева жизни, все из себя, да? Думаете, вам все позволено? Я тоже живой человек! И мой ребенок живой!

— Не ори, Настя, я тебя слышу.

Отец спокоен, и слава Богу. Мне вообще не хотелось впутывать его во всю эту историю, но Настя справилась без нас…

— Расскажи-ка мне, как ты забеременела? И зачем? Ты мне чем сейчас угрожаешь? Скандалом? Мне очень страшно, правда, просто пипец как…

— Сволочь ты, как же я тебя ненавижу…

— Неужели? А помнишь, года два назад, даже больше, говорила, люблю тебя, Адам, всегда буду любить, всё для тебя сделаю, что ты там еще плела? Как в ногах валялась, просила тебя оставить, хоть в любовницах, а?

— Скотина.

— Еще раз предлагаю по-хорошему. Подпиши документы, получишь деньги, я могу еще сверху доплатить. И катись обратно в Эмираты, или где ты там сидела. Я даже могу помочь тебе там, если нужно.

— Знаешь, Адам… я бы взяла деньги. Но… без развода. Чтобы Женечка помучался, и твоя дочь тоже! Чтобы ей было так же плохо, как и мне когда-то.

— Закрой рот. Ты совсем попутала берега, Настя. Я тебя…

— Адам! — Ева вскрикивает, и я забегаю в гостиную, не выдерживаю.

— Папа! Не надо.

Торможу в центре, замираю, глядя на развалившуюся в кресле Анастасию.

Красивая она, но такая… ядовитая. Точно, на гюрзу похожа. Смертельная, отвратительная, неприятная красота.

Еще и ухмыляется нагло.

— Не научил папочка, что подслушивать не хорошо, да?

— Научил. Что подслушивать иногда очень полезно.

— Много интересного услышала, Ясмина?

— Анастасия, слушай, ты реально уже переходишь границы. — Папа наклонился, угрожающе нависая над столом, — Если бы не твоя беременность…

— Что бы ты сделал, Агдамов? Убил? Какая же ты мразь! Я… я любила тебя!

— Ты и Руденского любила. Я слышал. Говорила, что он единственный, самый-самый. А потом полюбила меня, просто потому что у меня состояние слегка побольше чем у Жени, да? Но, кстати, он очень хорошо догоняет.

— Я в курсе! Поэтому никакого развода! И ребенка первая рожу ему я! Будет наследник.

— Рожай, кто тебе запрещает? Думаешь, я беспредельщик какой-то? Только Женя всё равно с тобой разведется и женится на Ясмине, а ты… очень хочется стать матерью-одиночкой? Твой выбор. И денег от меня в этом случае ты не получишь.

— Папа, ты ей денег обещал?

— Обещал! Если я устрою так, что Женя останется со мной! Только сейчас переобулся в воздухе. Хорошо, Агдамов, я подожду, когда ты передумаешь. Всем пока. Ясмина, счастливо оставаться.

Она встаёт, уходит. Снова на высоченных шпильках. И я опять думаю, разве можно беременным на таких каблуках? А если упадёт.

— Стерва какая, Ясь, ты её не слушай. — это Ева подходит, обнимает меня, — у вас всё будет хорошо. Женя оформит развод, и вы поженитесь.

Вздыхаю. Да, именно так. Я на это надеюсь. Нет, я в этом уверена.

Сижу у папы и Евы до вечера, играю с братиком. Подруга показывает мне каталоги свадебных платьев, говорит, что можно выбрать заранее стиль свадьбы, как все будет.

— Можно полететь на острова, и устроить свадьбу там, красиво будет.

— Можно, — отвечаю грустно, потому что представляю, что нас с Женей ждёт настоящая война.

— Яська, не расстраивайся! Зато… вы же любите друг друга, да? Помнишь, как мы с тобой мечтали о мужьях, которые у нас будут, а? Я вот помню, как ты говорила, что хотела бы такого как твой отец — сильного, красивого, умного.

— Ага, а ты просто хотела моего отца.

— А ты хотела, чтобы твой отец на мне женился!

Мы смеемся, да уж, так получилось, что я хотела, чтобы моя подруга стала женой моего папы!

Я уже собираюсь домой, когда мне звонит Женя, он подъехал, ждет меня у дома папы, заходить не хочет.

Выхожу. Мой мужчина стоит у своей машины, у него в руках огромный букет роз.

— Привет.

— Это тебе, маленькая.

— Спасибо.

Цветы просто так. Просто потому, что ему нравится меня радовать. И я очень рада.

— Поехали домой? Хочу тебя так, что скулы сводит.

— Поехали…

Добираемся на удивление быстро. В его машине можно опустить специальную шторку, отделить водителя от пассажиров. Я стесняюсь делать это при постороннем человеке, но Женя просто ласкает и целует меня.

Так хорошо!

В дом вносит на руках, держит в охапке меня и букетище. Вижу, как сжаты его челюсти.

— Чёрт… Принцесса, я не доживу до спальни… хочу прямо сейчас, здесь.

Ахаю, когда он прислоняет меня к стене в холле, свет не зажигает, только фонарики, которые горят на улице дают нам возможность видеть друг друга.

— Люблю тебя, маленькая, слышишь?

— Да…

Розы падают на пол, вместе с моим плащом.

— Красивая…

Я надела платье на запах, ставшее любимым, потому что его так просто снимать.

И бюстгалтера на мне нет, только легкая, невесомая ткань трусиков. И чулки. Женя очень любит их с меня снимать.

Его губы уже касаются моей шеи, всасывают Нервно пульсирующую венку.

У нас с Женей все уже было, много секса было, но… каждый раз с ним — как первый. Каждый — замирает сердце, ноги становятся ватными, в животе бабочки порхают.

Хочу его.

Даже не думала, что буду вот так хотеть мужчину.

Помогаю ему снять пиджак, рубашку… Расстегиваю ремень.

Неожиданно Женя поворачивает меня лицом к стене. Боже…

Моя попка прижимается к его паху. Пальцы мнут мягкую плоть.

— Маленькая моя…

Чувствую себя почему-то очень беззащитной, это так внезапно! Дрожу в его руках. Горячие ладони накрывают мою грудь. Большой палец потирает, дразнит твёрдый, словно косточка от вишенки, сосок. Нежно нажимает, вдавливая острую вершину, я не могу сдержать стон. Почему-то это именно сейчас ощущается так остро, запретно. Ахаю, когда Женя зажимает сосок между пальцами, тянет… А вторая рука поглаживает бедра, пробираясь к самому запретному месту. Там мы еще не пробовали. Мне немного страшно.

— Нет, малыш, не зажимайся, не сейчас.

— Почему? — выпаливаю не подумав.

— А ты хочешь?

— Да… — мне страшно, но я действительно хочу.

Женя тихо матерится, губы впиваются в кожу шеи, не лаская, прикусывая. Рычит. Отодвигает ткань трусиков, размазывая влагу по опухшему от желания лону резко входит, выбивая из моей груди крик.

— Сладкая моя… Давай… вот так… Сейчас так, потом… потом попробуем как ты хочешь.

— Да… да…

Он двигает бедрами, впечатывая меня в стену. Резко, остро, как-то особенно интимно. Может, потому что мы полуголые стоим в холле дома?

Нет, нас никто не может увидеть тут, и всё-таки…

Рука Жени пробирается к моему животу, спускается ниже и накрывает мои складочки, проводит пальцами по гладкой коже, я стала удалять волосы, мне кажется так удобнее и красивее. И Жене нравится.

— Чёрт, маленькая, какая ты… нежная, сладкая, сказочная моя принцесса.

Мне нравится то, что он говорит. Я горю. Горю от его слов. Чувствую жар, огонь, лаву по венам.

Он сначала сминает мои лепестки, потом раскрывает, получая доступ к сокровенному. Давит на клитор, и я непроизвольно сама раздвигаю ноги шире, для него.

— Моя страстная, красивая моя… Хочу, чтобы ты кончила первой.

— Да… — боже, эти его слова заставляют меня дрожать, всё внутри сжимается, словно я жду его приказа.

Губы у моего уха, шепчут о том, как я прекрасна, как ему хорошо. Член вколачивается в меня жёстко, остро. Так… мучительно хорошо!

Мне хватает одного его слова, чтобы сорваться и взлететь ввысь.

— Кончай, сладкая.

Да!!! Мощный оргазм топит меня, я падаю и лечу одновременно, рассыпаясь на мириады атомов счастья.

— Моя любимая…

— Люблю тебя!

Да, я его люблю. И верю, что мы все сможем преодолеть.

Верю.

Даже когда его несносная жена наглым образом назначает мне встречу.