— Ну, здравствуй, будущий зять. — холеная, искусно молодящаяся дама, садится в кресло, изящно закидывая ногу на ногу.

— Доброго дня.

Мать Ясмины.

Красивая. Но…

Нет, я понимаю, что ей немного за тридцать, если совсем точно, то… как в анекдоте, двадцать девять лет и сто двадцать месяцев. Или двадцать восемь?

Ясмине скоро будет двадцать. Мать её родила лет в девятнадцать вроде… Точно не знаю.

Видит, что я её разглядываю, улыбается.

— Меня зовут Стефания.

— Очень приятно, я знаю. Евгений.

— Я тоже знаю. Обидно, конечно, что вы решили не просить руки моей дочери у меня, ограничились её папенькой.

— У него я тоже не просил, так что вы в равных условиях.

— Даже так? Хм… какой мужчина, Агдамова не испугался?

— Чего мне его боятся?

— Ну, да, ну, да… Ты чего это, Евгений, с женщинами своими вовремя не разбираешься, а? Что это за новости?

Чёрт… Мне еще не хватало, чтобы меня отчитывала… Так, стоп, Женя… Какая бы она ни была, это мать твоей любимой женщины…

— Ты, челюсти не своди, за тобой косяк.

— Я в курсе. Решаю вопрос.

— Долго решаешь. Это стерва так и родить успеет.

— А вы что предлагаете? На аборт её насильно отправить? Убить? Я не беспредельщик.

— Очень жаль. Ну, да ладно. Ты не беспредельщик, зато я беспредельщик. Документы готовы?

— Какие? — от удивления я чуть не поперхнулся.

— То, что подписать? На развод? Что там нужно, я не знаю, я разводилась много лет назад.

— Всё у юристов.

— Значит вызывай сюда юристов, срочно, пусть подготовят всё так, чтобы тебе осталось просто сходить в ЗАГС и поставить штамп, у тебя же там какой-то блат невероятный, да? Вот и воспользуешься.

— Подождите, какой ЗАГС? Если Настя беременна, то всё не так просто.

— А ты считай, что уже не беременна.

— То есть как? Я… — я в шоке. Впервые за всё то время, как я встретил Ясмину, после всего, что произошло за эти недели, после всего, что мы с ней пережили — я в реальном шоке только сейчас.

Понятия не имею, что задумала мать моей невесты. Но… если Настя беременна моим ребёнком, я не готов отправить её на аборт, это… это просто низость.

— Евгений, вы долго будете думать? Мне своих юристов звать? Или Агдамова напрячь?

— Подождите. Можете объяснить, в чем дело? Почему Настя… Почему я должен считать, что она не беременна?

— Потому что я защищаю свою дочь. И на всех остальных детей мне плевать. Понял? А Настя твоя процедуру себе сварганила только для того, чтобы тебя вернуть и бабло тянуть. Извини, но ей твой ребенок нафиг не сдался.

— Но если он уже есть, он сдался мне.

— Ты дебил, Руденский? Засунь сейчас своё благородство в задницу, понял? Потому что с такими вводными нормальной жизни у тебя с Ясей не будет.

— Стефания, извините, конечно…

— Не извиню. Хочешь развестись нормально завтра? Значит поднимай задницу, бери бумаги и поехали.

— Куда?

— С Настей твоей разговаривать. Только не там, куда она хотела твою невесту отвести, а там, где я её прижучила. И давай сейчас реально без мудовых рыданий. Вы вдвоем с Агдамовым, два мужика, альфа-самцы, блин, не смогли решить проблему для своей любимой девочки. А я её решила.

— Решили?

— Да. Твоя пока еще жена готова всё подписать.

И опять шок контент. Интересно, как матери Ясмины это удалось?

— Что ты на меня так смотришь? Вы, мужики, начали в благородство играть. Бабло ей на блюдечке предлагать. Идиоты. А я просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива. И спокойна. Да, может я не самая лучшая мать, не была такой долгое время. Но… у нас всегда есть возможность исправить ошибки, пока мы живы и хотим этого.

— Мне нужно позвонить юристу.

— Так звони, чего ждёшь? И учти, я на твою Настю не давила, не угрожала, ничего такого не делала. Сама. Но я нашла людей, которые это сделали за меня. И еще… чтобы твоя совесть была чиста. Ребёнка она потеряла.

Что?

Если до этого я был в шоке, то сейчас просто… просто в отупении каком-то. Неужели это правда?

— Правда. Еще неделю назад. И твоей вины тут нет. Я общалась с той докторицей, которая делала ей все процедуры. Она призналась, что у Насти в принципе шансы родить были не велики и она её предупреждала, что сначала надо было лечиться, гормоны пить и так далее и тому подобное. Но твоя жена же всех умнее.

— П*здец… простите…

— Да ладно. Понимаю. Я тоже так подумала, когда обо всем узнала. Ладно, бумаги она все подпишет, развод тебе даст. Свалит, ты больше о ней не услышишь. Только… ты уж её совсем с голой жопой не оставляй. Что обещал ей — дай. С Адамом я тоже поговорю. Это, на самом деле, и его косяк тоже. Не хрен свой хер в кого попало пихать. Аукнется.

Сглатываю.

— Юристу звони, зять. Обидишь мою Ясю, только подумаешь в эту сторону, помни, ни один мужик, ни один отец тебе не причинит такой боли как разъяренная мать. Пусть не лучшая, но я порву за неё.

— Я тоже. Порву за неё. Я её люблю и… — чёрт, это трудно, но я понимаю, что должен это сказать, — я… хотел бы у вас попросить руки вашей дочери. Я обещаю сделать её счастливой.

— Ты не обещай, ты делай. Вызывай юриста и поехали. Ждёт нас и женушка твоя и Ясмина.

Вот это поворот…

— Они… вместе?

— Боже упаси! Чтобы я свою девочку к твоей шалашовке подпустила? Нет уж. Ясмина сейчас у меня на квартире, а Настя… Настя у одного милого арабского шейха.

Вот это поворот.

Через полчаса мы на месте.

Настя выглядит неважно. Но молчит. Удивительно. Подписывает всё под строгим взглядом Стефании.

— Женя… я с тобой поговорить хотела. Наедине. — смотрит умоляюще.

Но Стефания тут же её осекает.

— Не о чем вам говорить!

— Стефания Семёновна, — вспоминаю отчество будущей тёщи, — пожалуйста, оставьте нас на пару минут.

Мать Ясмины ухмыляется, головой качает, что-то бурчит про «тупых, идиотов, мужиков», но всё-таки выходит.

— Жень, прости меня. Я… Я на самом деле не собиралась вот так с тобой. Но мне нужны деньги. У меня в последнее время всё наперекосяк.

— Я же тебя обеспечивал? Что, мало было?

— Я… я в Эмиратах проигралась. И с мужиком этим… Он не шейх никакой, конечно, просто какой-то местный… богатый. В общем… всё было плохо, я вернулась. Мне одна приятельница рассказала историю, как баба мужика подловила на измене, но вместо развода устроила беременность, ну, типа собрала его сперму и… Ну, ты понимаешь. Нашла адвоката. Развод был очень долгим, мужика она хорошо так пощипала. Ну и на ребёнка он теперь всю жизнь должен платить. Я и решила — почему нет? Сделаю. Приду к тебе. А потом мне рассказали про тебя и Агдамову.

— Кто хоть рассказал-то?

— Да так. Бывший жених её трепал, охранник там один, из вашего посёлка тоже. Сначала же просто была информация у меня, что ты с девушкой. Потом мне помогли узнать, что за девушка.

— То есть ты за мои бабки еще и шпионила за мной.

— Каждый крутится как может, Руденский.

— Да. Только ты могла и не крутиться. Я же любил тебя, дуру.

— Значит, хреново любил, если не простил.

Обалдеть, значит, она так считает?

— То есть ты считаешь, что ты пошла под олигарха легла, а я тебя простить должен был, когда он тебя вышвырнул?

— А как бабы прощают, которым вы изменяете, кобели? А? Сколько таких историй? Вот у Агдамова дружок, Златопольский. Все его историю знают. Женился на девочке невинной и таскался по бл*дям…

— Я тебе не изменял, и не собирался. А прощать… я бы, может, и простил, если бы ты вела себя иначе. Но, извини, в тех обстоятельствах… Ладно, ты всё подписала? Документы о разводе я тебе отправлю потом. Спасибо.

— Тёщу свою благодари, старая стерва… Прижала меня.

— Даже не буду спрашивать чем.

— Не спрашивай. Эти парни из Эмиратов не простые. Но… она все мои вопросы уладила, чтобы я дала тебе развод.

— А ребёнок?

— Ну, что ребёнок? Не получилось. Зато тебе теперь Ясмина твоя родит наследника.

— И ты даже не жалеешь?

— О чём? Я детей терпеть не могу, если бы не эта маза, я бы никогда… Прости. Ну да, я вот такая! Что смотришь?

— Дура ты, Настя. Пока ты вот такая ничего в твоей жизни не изменится. Только если раньше ты могла меня взять за горло и доить, теперь уволь. Всё, что дам тебе я и Агдамов — разовая акция. Тебе по-хорошему этого бабла хватит на всю жизнь. Постарайся им нормально распорядиться.

— Спасибо, утешил. Прощай, Руденский. Если будешь скучать — пиши.

Нет уж, увольте.

Забираю документы, выхожу. Стефания кивает мне, вместе спускаемся из гостиничного номера, где была встреча с Настей.

Спрашивать у матери моей невесты о том, как именно ей удалось найти Настю и разобраться с ней, я думаю смысла нет. Тут сработали материнские инстинкты. На самом деле она сделала все, чтобы помочь дочери. И я ей благодарен.

— Спасибо вам.

— Спасибо Мальдивы не оплатит. Ладно, шучу. Иди давай, Яся, наверное уже заждалась. Она у себя, на Патриках. И помни — я слежу за тобой.

Делает характерный жест пальцами, потом смеется, и неожиданно притягивает меня в материнские, искренние объятия.

— Хороший ты мужик, Женя, Ясмине повезло. Беги, ждёт она.

И я реально бегу. Бешусь в пробках, требуя у водителя ехать по выделенке — штрафы оплачу, не важно.

Залетаю в подъезд и не могу лифт ждать, по лестнице бегу, почти на запыхавшись, звоню.

— Ясмина.

— Женя, я… я кажется беременна…