Следующим вечером…

— Драконьи боги, у меня сейчас голова взорвётся!

Таракаш, сортирующий мои учебники в одному ему известном порядке, настороженно замирает с очередной книгой в лапках. Храбрец тоже поднимает голову, хотя до этого спокойно посапывал рядом. Остальные детки заняты своими делами и ко мне не приближаются. Слепарь и вовсе заперт в столе: до следующей тренировки он на ящичном аресте.

В досаде растираю виски́, надеясь, что хоть так уставший мозг включится. Мне завтра сдавать доклад о полукровках, а из текста на бумаге только сердечки да нелепые дракончики, выведенные в моменты задумчивости.

Моменты эти, к слову, случаются со мной всё чаще и чаще. Особенно после вчерашнего пожара в библиотеке. Мне бы переживать за уничтоженные улики, а я то и дело возвращаюсь мыслями к Райгарду. К тому, как дракон прикрыл меня. Бережно и аккуратно. Сердце каждый раз при этих воспоминаниях обливается клубничным сиропом и мечтательно вздыхает, да только я же понимаю, что это всего лишь дурацкая влюблённость. Райгард заботится обо мне как о бывшей сотруднице и нынешней ученице. Я каждый раз себе это говорю, но чувствам плевать. Они уже здесь, вспыхивают в груди и надеются на продолжение.

— Фу-у-у-ух! — Запыхавшаяся Эфи влетает в комнату.

Подруга захлопывает дверь и сползает по ней на пол. Развернувшись, смотрю на неё вместе с притихшими детками. Эфи продолжает сидеть, прикрыв голову руками.

— Ты как? — тихо спрашиваю её.

После пожара Райгард забрал её с собой. Эфи вернулась лишь поздней ночью в сопровождении Кайгарда и была слишком подавлена даже для того, чтобы возмущаться присутствию принца. Да и разговаривать Эфи не стала — тут же легла спать. Сегодня весь день она тоже отсутствовала, как и Райгард. Если бы не обязанности старосты и забитое лекциями расписание, я бы непременно начала тревожиться. Но если бы случилось что-то серьёзное, Ноктурна бы меня предупредила.

— Голова трещит. — Слышу слабость в голосе подруге. — Они меня загоняли, Алиса.

— Кто они?

Встаю с места и подхожу к подруге. Протянув руку, помогаю ей подняться. В душе расползается тепло и желание обнять Эфи — настолько уставшей выглядит подруга.

— Райгард с Ювалем, — выдыхает она со слабой улыбкой. — Полночи гоняли меня по сдерживающим чарам. Сегодня весь день зубрила защитные заклинания. У меня пальцы судорогой сведены! — Она демонстрирует мне мелко подрагивающую ладонь.

— Это перебор! — восклицаю я, откровенно удивлённая таким подходом. — Ты же первокурсница, зачем такая нагрузка?

— Всё в порядке. — Эфи, держась за меня, перемещается к кровати и с явным наслаждением падает на постель. — На самом деле, я сама попросила меня не щадить.

— Но зачем? — спрашиваю я, возвращаясь к рабочему столу.

Сплюша тут же прыгает на кровать к Эфи и, громко мурча, принимается топтаться у неё на груди.

— Затем, что я хоть и первокурсница, но умудрилась выдать огненный шторм высшего уровня. — Подруга искоса смотрит на меня. — Я знала, что мощная магичка, но не думала, что настолько. Поэтому и тренировки у меня должны быть соответствующие.

— Выматывающие в ноль? — Скептически поджимаю губы. Мне не нравится эта категоричность Эфи. — Ты же понимаешь, что усталость не лучший способ удерживать контроль над магией?

— Если у меня не будет сил, то и срывов не будет, — выдыхает Эфи, прикрыв глаза сгибом локтя.

— Эфи-и-и-и, — тяну я с лёгким осуждением. — Ты же умная…

— Алис, умная или нет, а улики сожгла. — Уверена, будь подруга не столь вымотанной, она бы огрызнулась. — И вам поиски заклинателя усложнила, и чуть не спалила членов императорской семьи. Ты знаешь, что Розали послала императрице?

— Нет, откуда бы? — Приподнимаю брови в удивлении.

— Что выбранная принцем невеста несёт угрозу обществу. Что она не контролирует свою магию и чуть не убила принцессу Вайресс, принца Райгарда и самого принца Кайгарда. Розали не рекомендует меня в жёны.

— Пфф, да кого волнует мнение этой мымры? — фыркаю я и тут же переключаюсь на интересующую меня тему. — А ты откуда это знаешь?

— Кайгард рассказал, — тихо отвечает Эфи и замолкает.

— И? — Я разве что не на месте подпрыгиваю от нетерпения. — Ну не томи, Эфи! Что между вами происходит?

— Ничего, — морщится подруга.

— Но он же тебя уже невестой называет! Как это ничего⁈

— Он может называть меня как хочет, сути это не меняет. — Эфи переворачивается на бок, спиной ко мне. Почёсывая ухо Сплюши, продолжает: — Алиса, мы обе с тобой понимаем, что для Кая я просто очередная игрушка. Строптивая и интересная ровно до тех пор, пока не подчиняюсь ему. Пока дразню его охотничий инстинкт.

— Не знаю, мне кажется, у него всё к тебе серьёзно, — в задумчивости возражаю я. — Хотя я мало знаю его высочество, может, ты и права.

— Зато я знаю таких, как Кай, — бормочет Эфи. — Нет, Алис, ничего мне с ним не светит. Хотя бы потому, что его невесту должны одобрить отец и мать. А меня они не одобрят.

— Потому что ты бастард Файердорнов?

— И поэтому тоже.

— А ещё почему? — спрашиваю я, чувствуя недосказанность.

Но ответом мне служит тишина. Эфи либо уснула, либо делает вид, что спит. Наседать на подругу не хочется: продолжить разговор мы сможем и завтра. А восстановиться ей нужно.

Согласившись сама с собой, я разворачиваюсь к ненавистным записям. Бубню под нос строчки из учебников, переписываю их в доклад. Вот почему нельзя было сделать единый справочник? Нет, энциклопедия тварей Бездны существует, но конкретно по полукровкам там всего один абзац. Всю остальную информацию мне приходится разыскивать, роя носом книгу за книгой.

— Хм-м-м, как интересно, — бормочу я, открывая очередной томик.

Старый, я бы сказала — ветхий, он готов рассы́паться в труху. Но строчки на пожелтевших листах удивительно яркие. Как и иллюстрации. Зависаю над изображением мужчины, грудь и руки которого испещрены пурпурными линиями, будто кровеносными сосудами.

— Дети драконов и тварей высшего ранга чаще всего наследуют привлекательную внешность отцов, — читаю я, ведя по строчкам пальцем. — Так называемые леди Бездны отличаются красотой и умением соблазнять. Связываясь с драконами, они завладевают их разумом, подпитываются магией и жизненными силами. В случае если полукровка рождается в нашем мире, его не отличить от обычного человека. Лишь в момент применения магии, сила которой у таких полукровок превосходит рядовых магов, по телу полукровки могут расползаться характерные метки. Также они проступают в момент эмоциональных выплесков. В остальном дитя леди практически невозможно вычислить.

Замолкаю в глубокой задумчивости. При всей моей начитанности я не слышала о леди Бездны. И тем более не знала о таких видах полукровок. Теперь понятно, как они вообще появляются. Если леди так прекрасны, как тут написано, не удивительно, что кто-то из драконов на них ведётся.

Перевернув страницу, я ахаю. На меня смотрит нереально красивая женщина. Бледная кожа, чуть раскосые глаза и пепельные волосы, волнами укрывающие плечи, спину и бёдра леди. Одетая в пурпурные шелка, она походит на богиню. Но весь образ портит хищный блеск, горящий в глазах женщины.

— Детей леди необходимо уничтожать или запечатывать их магию. Их сила — связь с Бездной, ключ между нашими мирами, — читаю последний абзац. — В случае запечатывания такой ребёнок проживает не больше пяти лет. Полукровки существуют на грани, не принимая ни драконье происхождение, ни родство с Бездной. Магистрат «Ресталии» выдвинул теорию, что склонение полукровки к магии Бездны провоцирует масштабные прорывы потусторонней армии в наш мир. В любом случае, как и полукровок низших рангов, детей леди лучше всего устранить.

Дочитав параграф, я в задумчивости прикусываю губу изнутри. Переворачиваю книгу и читаю имя автора. Так и думала. Какой-то богатый знаниями и самомнением магистр, судя по титулу — дракон. Всё-то у этих драконов требует уничтожения. Инари — либо подчинись, либо умри. Полукровка — запечатайся и всё равно умри. Какие-то безрадостные выборы дают нам эти хозяева мира. Может, как в случае с инари, полукровки не так уже и плохи?

Подняв взгляд на окно, я словно выпадаю из реальности. Мыслей много, но они какие-то ленивые, с трудом ворочающиеся. Не уверена, что хочу писать о детях леди в своём докладе. Скорее всего, многие драконы из нынешней молодёжи знать о них не знают и, так же как и я, считают, что полукровки — это вот те полулюди-полутвари, которых наши воины встречают на полях боёв. Но в то же время лотр Дорвус потребовал от меня полный доклад, значит, нужно вписать и этот пункт.

Размышления прерывает резкий стук в окно. Требовательный, он тут же поднимает тревогу в душе. Кого там на ночь глядя принесло⁈

Поднявшись, я тянусь к оконной раме и приоткрываю её.

— Это с каких пор вы окна закрываете? — Ворча и стряхивая морось с крыльев, в узкую щель протискивается Чик.

— С тех пор как начались ливни, — лаконично отвечаю я и, сложив руки на груди, наблюдаю за тем, как ворон топчется на месте.

Я всё ещё на него обижена и просто так прощать не намерена. Одно дело, если бы Чик спёр безделушку. Но кулон был по-настоящему мне дорог.

— Я тут это… — начинает ворон, оглядываясь и кивая приползшим поздороваться с ним деткам.

С тех пор как Чик заступил на службу, он и ночевать предпочитает в приёмной. И малышня, искренне считающая его своим если не отцом, то старшим братом, откровенно скучает по ворону.

Ласково погладив Храбреца по голове, Чик смотрит на спящую Эфи и потом бросает вопросительный взгляд на меня.

— Упахалась на тренировках, — поясняю я и вопросительно приподнимаю бровь. — Так зачем прилетел?

— В общем, вот. — Опустив голову, Чик протягивает мне знакомую цепочку с кулоном из лунного камня. — Прости меня, пожалуйста, я правда не знал, что это подарок твоей мамы.

Я молча принимаю украшение, чувствуя поднимающуюся в душе тоску. Сама не заметила, как соскучилась по родным. За всё это время мама прислала всего одно письмо, да и то короткое и по-деловому скупое. Родители у меня хоть и научены грамоте, но писать не любят. Разглядывая капельку, в которой то и дело сверкают лунные блики, я вспоминаю беззаботные дни в поместье Аделис. И почему-то ещё острее ощущаю про́пасть между мной и Райгардом.

— Алиса, ну что мне сделать, чтобы ты не расстраивалась? — взволнованно каркает Чик.

Ворон прыгает по столу и пытается заглянуть в лицо. Переживает так, будто я плачу. И лишь проведя рукой по щекам, я понимаю, что действительно плачу. Слёзы просто скатываются, капая прямо на листы доклада.

— Ой! — Взмахиваю руками и убираю пострадавшие бумаги, пряча за смехом неловкость. — Ну вот, доклад испортила. И что я теперь лотру Дорвусу скажу?

— Что его задание довело тебя до слёз? — предлагает Чик. — Мне кажется, он оценит.

— Хорошая идея. — Не удержавшись, я всхлипываю и с кривой улыбкой смотрю на ворона. — Так и скажу.

Как ни стараюсь, а слёзы снова подступают к горлу. Всё-таки нервное напряжение, в котором я жила все эти дни, даёт о себе знать.

Чик же трактует моё состояние по-своему.

— Алиса, ну ты чего? Драконьи боги, да если бы я мог, вернулся бы в прошлое и сам себе лапы оторвал, чтобы не взять этот кулон. Прости меня! Я не имел никакого права брать украшение.

— Чик, успокойся. — Поднимаю ладонь, чтобы прекратить самобичевание птицы. — Ты же вернул кулон. Всё хорошо.

— А чего тогда ты плачешь? Тебя кто-то обидел? — В голосе ворона проскальзывают угрожающие нотки. — Кому мне в суп плюнуть? Или, может, отчислить? Мы с Лямушечкой быстро это дело организуем!

Чем больше он говорит, тем легче мне становится. Да, моя жизнь изменилась, но так и должно быть. Раньше у меня были семья и знакомые из деревни, сейчас же меня окружают друзья и приключения, от которых я не хочу отказываться. На самом деле, мне всё нравится, а слёзы… Иногда плакать очень полезно для психики. Так мама говорит!

Слушая интересные предложения Чика по устранению моего неведомого обидчика, я внезапно ловлю себя на мысли…

— Чи-и-ик! А ведь это идея!

— Какая именно? — деловито осведомляется ворон. — Наложить чары постригайки на ножницы бытового факультета или превратить в красящее желе их бальзамы для волос?

— Ни то ни другое, — улыбаясь, возражаю я. — Ты говоришь, Лямуриэль уже настолько в тебя влюблена, что может подстроить отчисление?

— Ну я бы не сказал, что она прям влюблена. — Уверена, под чёрными перьями этот кадр сейчас алый, как варёный рак. — Но да, ради меня она может случайно где-то что-то не так оформить.

— То есть Лямуриэль имеет доступ ко всем документам, которые проходят через ректора?

— Конечно. Лотр Граймс полностью доверяет моей Лямушечке. Мне иногда кажется, что именно она возглавляет «Ресталию», а не старик. Ему гораздо интереснее дахусимить, а не руководить академией, — сложив крылья на груди, фыркает Чик. — А к чему это ты?

От азарта я разве что на месте не подпрыгиваю. Хоть бы получилось!

— Ты же в курсе, что произошло в библиотеке?

— Ты про уничтожение путевых листов и документации из Вальденброка? Конечно, — кивает ворон. — Алиса, можешь ближе к делу?

— Лямуриэль может восстановить путевые листы за прошедший месяц? По памяти? Они же все через неё проходили.

Клянусь, у Чика нервно дёргается глаз. Он открывает клюв, но ничего не говорит. По ошалелой мордахе понимаю, что, видимо, запросила нечто невыполнимое.

— Сделаете — и я прощу вам воровство кулона, — достаю козырь.

— Но его стырил я, а нагружаешь ты мою Лямушечку! Это же сколько работы, Алиса.

— Ты испытываешь душевные муки из-за того, что обидел меня. Неужели твоя возлюбленная не захочет избавить тебя от этой боли? — приподняв брови домиком, спрашиваю я.

Чик снова молча открывает клюв, а потом, видимо не найдя аргументов, всё же кивает:

— Хорошо. Я поговорю с Лямушечкой. Думаю, для неё это не составит особого труда. Ты не поверишь, насколько много информации в её красивой голове. Я тоже обладаю безграничной памятью, но то, как Лямушечка филигранно достаёт нужное воспоминание, — это что-то запредельное. Она помнит даже дни, когда была совсем птенцом! Не удивительно, что Лямушечка дослужилась до высшего ранга воронов-секретарей…

— Ага-ага, значит, я могу на вас рассчитывать? — перебиваю Чика, а то он до самого выпускного продолжит петь дифирамбы своей зазнобе. — Вам недели хватит?

Спрашиваю, а сама от нетерпения чуть ли не круги по комнате нарезаю. Мне срочно нужно доложить об этом Райгарду. Если всё получится, у нас будут улики. Не полный набор, но и по путевым листам можно будет составить маршруты всех, кто покидал «Ресталию».

— Побойся богов, Алиса. Неделя! Минимум две, а то и три. Лямушечка же живая, а не артефакт-говорун, ей отдых нужен, — начинает торговаться Чик. — В общем, так, я полетел к ней и постараюсь сделать всё возможное.

— Спасибо, солнышко ты моё пернатое, — искренне благодарю я, хватаю Чика и тискаю его до сдавленного карканья. — Я знала, что на тебя можно положиться.

— Отпусти меня! — сипло выдыхает ворон, в панике взмахивая крыльями. — Дурная хозяйка, — бурчит Чик, приводя себя в порядок, — То обижается, то в объятиях душит.

— Не ворчи, — с любовью говорю я. — Лети к своей ненаглядной, мне тоже нужно кое к кому наведаться.

— Райгард отбыл во дворец, — тут же сообщает Чик и прыгает на подоконник. — Сказал, что вернётся только завтра, к тренировке первого курса.

Взлетевшее было настроение тут же опаляет себе крылья и пикирует.

— Да? — разочарованно тяну я. — Ну ладно, добью тогда доклад.

Отодвинув кресло, я плюхаюсь в него и без особого энтузиазма берусь за очередной учебник.

— Алис, — зовёт меня Чик.

Поднимаю взгляд на ворона, замершего у оконной рамы.

— Розали в академии, он не взял её с собой, — сообщает друг и, подмигнув, вылетает в ночную тьму.

А я утыкаюсь в учебник, пряча за страничками расползающуюся улыбку. Ну ладно, хоть мымра осталась в «Ресталии». Не так уже всё и плохо, а будет ещё лучше!